Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз
– Извините, – произнес он, стоя в дверях, держась одной рукой за ручку, а другой придерживая шляпу, – полагаю, вы – тот самый джентльмен, с которым я ехал из Суиндона? – От удивления я на миг лишился дара речи. – Надеюсь, что не ошибся?
– Нет, – сказал, а точнее, пробормотал я, – вы не ошиблись.
– Лишь по счастливому стечению обстоятельств я узнал, что вы остановились в этом отеле. Простите мне мое вторжение, но когда я пересел в другой вагон в Эксетере, то забыл свой портсигар.
– Портсигар?
– Вы не заметили его? Я подумал, он мог попасться вам на глаза. Это подарок, и он был мне очень дорог. Внешне напоминал вот эту флягу.
Он подошел ко мне и протянул флягу – такую же, из которой я пил! Я смотрел то на него, то на емкость.
– Не знал, что вы пересели в Эксетере.
– Мне интересно, заметили вы или нет. Полагаю, вы спали.
– Примечательная вещь произошла со мной, прежде чем мое путешествие подошло к концу. Примечательная и неприятная.
– Что вы имеете в виду?
– Меня ограбили.
– Ограбили?
– Вы не заметили, как кто-нибудь садился в вагон в тот момент, когда вы, как сказали, выходили из него?
– Насколько мне известно, нет. Было, знаете ли, темно. О господи! Так, вероятно, это не плод моего воображения?
– Что именно?
Он подошел ко мне – настолько близко, что коснулся рукой в перчатке моего рукава.
– Знаете, почему я тогда покинул вагон? Потому, что меня беспокоило ощущение, будто, кроме нас двоих, там был еще кто-то.
– Кто-то, кроме нас?
– Кто-то под сиденьем. Я, как и вы, задремал. Но неоднократно просыпался от ощущения, будто кто-то трогает мои ступни – щиплет их и даже колет.
– Вы не заглянули под сиденье?
– Будете надо мной смеяться – думаю, это было глупо с моей стороны, – но меня что-то сдерживало. Я предпочел ретироваться и стал жертвой своего собственного воображения.
– Вы оставили меня там и, если сказанное вами правда, сделали жертвой чего-то такого, что за пределами вашего воображения.
Внезапно незнакомец бросился к столу. Наверное, он увидел лежавший там портрет, поскольку бесцеремонно схватил и уставился на него. Наблюдая за ним и про себя отмечая спокойствие этого человека, я заметил, как его охватила дрожь. По всей видимости, это была дрожь отвращения, поскольку, насмотревшись вдоволь, он повернулся ко мне и спросил:
– Позвольте осведомиться, что это за ужасное существо?
– Это душевнобольная преступница, сбежавшая из Бродмура, – Мэри Брукер.
– Мэри Брукер! Мэри Брукер! Лицо Мэри Брукер еще много дней будет преследовать меня.
Он неохотно положил портрет, словно какое-то чудовищное притяжение не позволяло ему расстаться с ним. Совершенно не понимая, что делать, – задержать мужчину или позволить ему уйти, – я, повернувшись, направился в другой конец комнаты. В тот самый миг услышал позади себя резкий, разъяренный лай, который прежде звучал сначала в поезде, а затем в момент, когда я глядел на море с Хескет-Кресент. Я развернулся будто на стержне. Молодой человек смотрел на меня.
– Вы это слышали? – спросил он.
– Слышал? Конечно, я это слышал.
– Боже правый! – Он так дрожал, что мне показалось, едва стоит на ногах. – Вы знаете, это тот самый звук из-под сиденья, который заставил меня сбежать. Я… я боюсь, вам придется меня простить. Вот… вот моя визитная карточка. Я остановился в отеле «Рояль». Пожалуй, завтра найду вас.
Прежде чем я собрался с мыслями и смог вмешаться, он подошел к двери и покинул комнату. Как только скрылся, вошел доктор Дэвис; скорее всего, они столкнулись в дверях.
– Я забыл портрет этой Брукер, – начал детектив.
– Почему вы его не остановили?! – воскликнул я.
– Не остановил кого?
– Неужели вы его не видели – человека, который только что вышел?
– С чего мне его останавливать? Разве он не ваш друг?
– Это тот господин, с которым мы ехали из Суиндона в одном вагоне.
Дэвис молнией вылетел из комнаты. Вернулся он один.
– Где он? – спросил я.
– Мне бы тоже хотелось это знать. – Мистер Дэвис вытер бровь. – Ему пришлось бы двигаться со скоростью шестьдесят миль в час – этого джентльмена нигде нет. Почему вы отпустили его?
– Он оставил карточку – я взял ее. На ней было написано: «Джордж Этридж, Колизеум Клаб». – Он говорит, будто остановился в отеле «Рояль». Не думаю, что он как-то связан с ограблением. Пришел ко мне как ни в чем не бывало и спросил про свой портсигар, потому что оставил его в купе. Говорит, пересел в другой вагон в Эксетере из-за того, что подумал, будто под сиденьем кто-то скрывается.
– В самом деле?
– Он говорит, сам туда не заглянул, так как его что-то сдерживало.
– Видимо, мне следует побеседовать с этим молодым джентльменом.
– Полагаю, он говорил правду по следующей причине: пока разговаривал со мной, раздался тот самый звук, который я описал вам раньше.
– Тот самый лай?
– Да. Невозможно было понять, откуда он доносился. Должен заявить вам, я считаю, что эти звуки просто наполнили пространство. Никогда не видел, чтобы человек испугался так, как он. Когда стоял и дрожал там, где сейчас стоите вы, он бормотал о том, что слышал подобное из-под сиденья в вагоне в тот самый момент, когда решил исчезнуть, а не удовлетворить собственное любопытство, и ретировался.
Подавали ужин. По правую руку от меня сидела миссис Джейнс. Она спросила, мучают ли меня до сих пор последствия переутомления.
– Думаю, – сказала леди, когда я заверил ее, что все прошло, – вы не размышляли насчет сказанного мной сегодня утром – по поводу моей теории о маске?
Я признался, что не размышлял.
– Вам следует подумать. Этот вопрос – своего рода моя причуда, и я посвятила ему много лет – много занимательных лет своей жизни.
– Сказать по правде, не могу себе представить, чем это может быть интересно.
– Нет? Окажите мне услугу. Зайдите в мою гостиную после ужина, и я покажу, чем это интересно.
– Что вы имеете в виду?
– Приходите и увидите.
Она меня заинтриговала. Я отправился посмотреть. Ужин был окончен, и, когда мы вместе зашли в номер – тот самый, в который, как мне показалось утром, зашел молодой человек из поезда, – ее дальнейшие действия застали меня врасплох.
– Теперь вы станете моим доверенным лицом. Вы, абсолютный незнакомец. Вы, кого я никогда прежде не встречала до этого утра. Я разбираюсь в людях и чувствую, что полностью могу вам доверять. У меня есть намерение раскрыть вам все мои секреты; посвятить вас во все сокровенные таинства; обнажить перед вами ум изобретателя. Но доверие к вам не подразумевает уверенности в окружающем мире, поэтому, прежде чем мы начнем, позволю себе запереть дверь.
Я попробовал возразить:
– Но, дорогая мадам, не думаете ли вы…
– Я ничего не думаю. Я знаю, что не хочу, чтобы меня застали врасплох и чтобы то, что я всю жизнь старалась держать в тайне, подверглось огласке.
– Но если этот вопрос столь конфиденциален…
– Дорогой сэр, я запру дверь.
Она закрыла дверь. Я сожалел, что столь поспешно принял ее приглашение, однако смирился. Дверь была заперта. Подойдя к камину, миссис Джейнс облокотилась на каминную полку.
– Вам когда-нибудь приходило в голову, – спросила она, – какие возможности откроются перед нами, если, к примеру, Смит мог бы временно превратиться в Джонса?
– Не совсем вас понимаю, – сказал я. И действительно не понимал.
– Представьте, что вы в любой момент могли бы стать другим человеком и в роли этого человека передвигаться неопознанным среди своих друзей – какие уроки вы извлекли бы из этого?
– Полагаю, – пробормотал я, – в основном это будут не самые лицеприятные уроки.
– Давайте слегка разовьем идею. Подумайте о возможностях, которые сулит двойное существование. Поразмыслите о том, каково жить двумя отдельными жизнями. Поразмышляйте, как делать руками Робинсона то, что вы осуждаете, будучи Брауном. И о том, как удвоить роли, скрывая в одном сердце секреты двух; подумайте о тройной жизни; о том, как прожить три жизни внутри одной – быть пожилым человеком и молодым, мужем и женой, отцом и сыном.
