Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз
– Вы больны? – вдруг услышал я.
– Я слегка устал.
– Вы выглядите так, словно увидели призрака. Я же вижу, вы плохо себя чувствуете.
Мне и впрямь было не по себе. Я чувствовал себя так, будто увидел призрака или даже кое-что похуже! Я нашел обратную дорогу в отель, хотя слабо представлял себе, как мне это удалось. Первым человеком, которого я встретил, стала миссис Джейнс. Она была в саду, окружавшем здание. Мой внешний вид, кажется, вызвал у нее тревогу.
– Вижу, вам нехорошо! Пожалуйста, сядьте! Позвольте мне принести для вас воды.
– Благодарю. Я пойду в свою комнату. В последнее время я чувствовал себя неважно. Любая мелочь выбивает меня из колеи.
Она с неохотой отпустила меня. Ее забота мне льстила; хотя, если бы она проявляла ее чуть меньше, я тоже был бы не против. Миссис Джейнс даже предложила мне опереться на свою руку. Смеясь, я отказался. Все-таки пребывал не в столь плачевном положении, чтобы мне это действительно было необходимо. В конце концов, я от нее сбежал. Когда вошел в свою гостиную, кто-то поднялся поприветствовать меня. Это был мистер Дэвис.
– Мистер Фаунтен, вы плохо себя чувствуете? – Мой внешний вид, пожалуй, удивил его не меньше, чем меня леди перед этим.
– Со мной случилось потрясение. Не будете ли вы так любезны позвонить и заказать мне бренди?
– Потрясение, – он с любопытством смотрел на меня. – Потрясение какого рода?
– Я все расскажу вам, когда вы закажете бренди. Мне действительно необходимо взбодриться. Полагаю, моя нервная система совсем вышла из строя.
Он позвонил в звонок. Я погрузился в мягкое кресло и по-настоящему был рад такому удобству. Хотя он сидел смирно, я понимал, что его взгляд все время сосредоточен на мне. Когда официант принес бренди, мистер Дэвис дал волю своему любопытству:
– Надеюсь, ничего серьезного не произошло?
– Зависит от того, что вы привыкли называть серьезным, – я сделал паузу, чтобы дать спиртному подействовать. Оно мне помогло. – Помните, мой рассказ о странном звуке, который издавало существо, ограбившее меня в поезде? Я снова его услышал.
– В самом деле? – Мистер Дэвис внимательно осмотрел меня. Я думал, он будет настроен скептически, но ошибся. – Вы можете описать этот звук?
– Его трудно описать, хотя, услышав однажды, невозможно не опознать его, столкнувшись с этим во второй раз, – я содрогнулся при мысли о звуке. – Это словно крик какого-то дикого зверя в состоянии смятения – короткий, сухой, полусдавленный лай.
– Могу я спросить про обстоятельства, при которых вы его услышали?
– Я смотрел на море с Хескет-Кресент. Услышал крик недалеко от себя и не один раз, а дважды. И во второй увидел лицо – обличье из поезда.
Я сделал еще один глоток бренди. Подозреваю, мистер Дэвис заметил, насколько одно лишь воспоминание задевало меня.
– Как вы полагаете, есть вероятность, что напавший на вас мог быть женщиной?
– Женщиной!
– Лицо, которое вы видели, могло чем-то напомнить вот это?
Он достал из кармана записную книжку, а из нее – фотографию. Вручил мне снимок. Я внимательно рассмотрел его. Фотография не была качественной, зато выглядела странно. Чем дольше я смотрел на нее, тем больше мне казалось, будто есть сходство – тусклое, исчезающее, но все же подобие с лицом, которое уставилось на меня всего за полчаса до того.
– Но это же явно не женщина?
– Сначала скажите мне, заметно ли вам сходство?
– И да и нет. Лицо на этом портрете, каким я его знаю, ужасно приукрашено, но при этом оно достаточно безобразно.
Мистер Дэвис встал. Мне показалось, он слегка возбужден.
– Полагаю, что достал его!
– Достали его?
– Портрет, который вы держите в руках, – это изображение душевнобольного преступника, на прошлой неделе сбежавшего из Бродмура [98].
– Душевнобольной преступник!
Глядя на фото, я понимал, что это и впрямь лицо лунатика.
– Эта женщина – а это именно женщина – сущий дьявол, настолько же искусный, сколь и зловещий. Она была заключена под стражу за убийство, совершённое с невероятной жестокостью. Есть все основания полагать, что причастна и к другим преступлениям. После того, как был сделан этот портрет, она намеренно обожгла свое лицо раскаленной кочергой, изуродовав себя почти до неузнаваемости.
– Мне известно еще одно обстоятельство, о котором следует упомянуть, мистер Дэвис. Знаете ли вы, что сегодня утром я снова встретил молодого джентльмена?
Детектив внимательно посмотрел на меня.
– Какого молодого джентльмена?
– Того, который сел в поезд в Суиндоне и предложил мне флягу.
– Вы его видели! Где?
– Здесь, в отеле.
– Здесь, черт побери! И вы с ним говорили?
– Я попытался.
– И он что-то ответил?
– Вот тут и начинаются странности. Вы скажете, во всем, что от меня услышали, есть нечто необычное, и я соглашусь с вами. Когда вы покинули меня сегодня утром, я написал письмо, после чего вышел из комнаты. Идя по коридору, увидел впереди молодого человека, который ехал со мной в поезде.
– Вы уверены, что это был он?
– Разумеется! Когда я только заметил его, он стоял спиной ко мне. Полагаю, он услышал мои шаги. Так или иначе, он развернулся, и мы оказались лицом к лицу. Я думаю, мы узнали друг друга, поскольку, стоило мне приблизиться…
– И он сбежал?
– Он свернул в комнату справа от себя.
– Вы, разумеется, последовали за ним?
– Да. Я даже не раздумывал. Не прошло и трех секунд. Но когда я вошел в комнату, она оказалась пуста.
– Пуста!
– Самая обычная гостиная наподобие этой, однако с противоположной стороны – дверь. Я попытался открыть ее. Она была заперта. Я постучал. Ответила женщина.
– Женщина?
– Женщина! И не только ответила, но и вышла.
– Она хоть чем-то походила на портрет?
Я рассмеялся. Одна лишь идея сравнить чудище на портрете с воплощением здоровья и очарования казалась смехотворной.
– Это была леди, остановившаяся в отеле, с которой у меня до того уже состоялась беседа и которая настолько далека от изображения на портрете, насколько это вообще возможно, – миссис Джейнс.
– Джейнс? Миссис Джейнс? – Детектив прикусил ноготь. Вероятно, он напряженно прокручивал что-то у себя в голове. – А мужчину вы видели?
– Вот здесь и начинается самое странное. Она заявила, что мужчины нет.
– Что вы хотите этим сказать?
– Она сказала, никто не приближался к ее спальне, пока она в ней находилась. И в тот конкретный момент там никого не было – в этом не может быть никаких сомнений, поскольку она открыла дверь, чтобы я лично во всем убедился. Сейчас, поразмыслив, я склонен полагать, что мужчина все же мог скрываться во внешней комнате, а я в спешке проглядел его и он успешно сбежал, пока я стучался в дверь леди.
– Но если он был в чем-то замешан, это полностью убивает другую теорию. – Детектив кивнул в сторону портрета, который я до сих пор держал в руке. – Такой человек вряд ли будет водить дела с Мэри Брукер.
– Должен признаться, мистер Дэвис, вся эта история для меня одна большая загадка. Полагаю, ваша теория состоит в том, что во флягу, из которой я пил, было подмешано некое наркотическое средство?
– У меня есть основания заявить прямо: двух мнений тут быть не может, – озвучивая свои размышления, детектив стоял передо мной. – Неплохо было бы взглянуть на эту миссис Джейнс. Уверен, это даже необходимо. Я спущусь в рабочий кабинет, и, надеюсь, мне позволят хоть одним глазком осмотреть ее комнату.
Когда он ушел, я остался наедине с не дававшей мне покоя мыслью об этой душевнобольной преступнице, у которой все же хватило ума совершить успешный побег из Бродмура. Только когда мистер Дэвис удалился, я обнаружил, что он оставил портрет, и снова посмотрел на него. Что же это было за лицо!
«Подумай, – сказал я себе, – каково это – оказаться в руках подобной женщины!»
Не успели слова сорваться с моих губ, как дверь в мою комнату без предупреждения распахнулась, и, стоило мне подумать, что это мистер Дэвис вернулся за портретом, вошел молодой человек, с которым я ехал в поезде. Одет он был точно так же, как и накануне, и в этом угадывалось нечто неуловимо, но безошибочно свидетельствующее в пользу его хорошего происхождения.
