Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз

– А лицо человека, который сделал это, вы не заметили?

– Это любопытный момент. Я пытался, но ничего не удалось. Мне показалось, будто его лицо сокрыто вуалью.

– Случай довольно прост. Нам придется поискать вашего нового друга, молодого джентльмена.

– Позвольте мне закончить. Я говорю «тварь» – а употребляю это слово, поскольку в своем сне был твердо, к своему ужасу, убежден в том, что нахожусь в лапах какого-то животного, некоего существа из племени обезьян или высших приматов.

– Разумеется, вам снился сон.

– Вы так считаете? Что ж, подождите еще немного. Эта тварь, кем бы она ни была, ограбив меня, расстегнула мою рубашку на груди, разорвала кожу чем-то вроде когтей, припала ртом к ране и, сжав мою плоть между зубов, прокусила ее до кости. Вот доказательства, достаточные хотя бы для того, чтобы подтвердить – все происходило наяву. – Расстегнув рубашку, я продемонстрировал мистеру Дэвису открытый рубец. – Боль была настолько сильной, что разбудила меня. Я вскочил на ноги и увидел тварь.

– Вы видели ее?

– Да, видел. Она ползла в противоположный конец вагона. Дверь была открыта. Я видел существо в тот момент, когда оно прыгнуло в ночь.

– Как вы полагаете, с какой скоростью двигался поезд?

– Занавески в вагоне были подняты. Поезд только отошел от Ньютон-Эббот. Существо, должно быть, укусило меня, когда поезд подходил к платформе. Оно выпрыгнуло из вагона, стоило составу тронуться.

– А лицо его вы видели?

– Видел. Это было обличье дьявола.

– Прошу прощения, мистер Фаунтен, но не испытываете ли вы на мне сюжет своей следующий повести – просто чтобы посмотреть, как он сработает?

– Хотел бы, друг мой, чтобы так и было, однако, увы, нет. Я видел лик дьявола – столь ужасный, что единственная деталь, которую мне удалось запечатлеть в своем разуме, – это глаза, сверкающие как пара угольков.

– Где в этот момент находился молодой джентльмен?

– Он исчез.

– Вот именно. И, я полагаю, вам не только приснилось, что вас ограбили?

– У меня украли все, что имело хоть какую-то цену, за исключением восемнадцати шиллингов. Точно такая сумма осталась в моем кошельке.

– Что ж, возможно, вы опишете мне молодого человека и его флягу.

– Клянусь, это не он меня ограбил.

– Вероятно, он мог замаскироваться. Мне кажется неразумным с его стороны снять с себя маскировку непосредственно в момент ограбления. В любом случае дайте мне его описание, и я не удивлюсь, если мне удастся взять его с поличным.

Я описал того господина как опрятного молодого человека с веселыми глазами, редкими усами и утонченными манерами.

– Если он был вором, я совершенно не разбираюсь в людях. В нем чувствовалось нечто давшее мне основание назвать его истинным джентльменом.

Детектив лишь улыбнулся.

– Первое, что мне придется сделать, – это телеграфировать по всей стране список украденного имущества. Далее, вероятно, позволю себе поразмыслить в одиночестве. Ваша история, мистер Фаунтен, достаточно любопытна, и чуть позже мне, вероятно, понадобится перекинуться с вами еще парой слов – найду ли я вас здесь?

Я ответил утвердительно. Когда он удалился, я сел и написал письмо. Закончив, прошел по коридору к парадной двери отеля. По дороге заметил впереди себя фигуру. Силуэт мужчины. Он стоял неподвижно, спиной ко мне. Но что-то в нем показалось мне настолько знакомым, что я, застыв на месте, уставился на него. Полагаю, неосознанно позволил себе некое восклицание, поскольку ровно в тот момент, когда я остановился, он резким движением развернулся ко мне. Мы стояли лицом к лицу.

Я поспешил в его сторону, давая понять, что узнал его. Он двинулся вперед – как я поначалу подумал, мне навстречу. Но, сделав всего шаг или два в мою сторону, свернул в комнату справа от себя и, захлопнув дверь, исчез.

«Человек из поезда!» – сказал я сам себе.

Если бы у меня и оставались какие-то колебания на его счет, это внезапное исчезновение развеяло бы их. Вероятно, он стремился избежать встречи со мной, что давало мне еще больше оснований немедля искать с ним беседы. Я приблизился к двери в комнату, куда он вошел, и решительно повернул ручку. Комната оказалась пуста – сомнений в этом быть не могло. Обычная гостиная, точно такая же, как та, что я занимал сам, и ее меблировка не позволяла человеку спрятаться. Но на противоположной стороне комнаты находилась другая дверь.

«Мой джентльмен, – сказал я себе, – прошел сюда».

Я пересек комнату и повернул дверную ручку. На сей раз безрезультатно: дверь была заперта. Я постучал. Чей-то голос тут же ответил:

– Кто там?

К моему удивлению и в некоторой степени смущению, голос принадлежал женщине.

– Извините, нельзя ли мне обмолвиться несколькими словами с джентльменом, который только что вошел сюда?

– В чем дело? Кто вы?

– Я – джентльмен, ехавший с ним в одном поезде.

– Что?

Дверь открылась. Я увидел женщину – ту самую, которую официант назвал леди Джейнс, рассказавшую любопытную историю о маске, способной имитировать человеческое лицо. На ней была кофта, и прекрасные волосы леди свободно струились по плечам. Я был настолько удивлен встрече с ней, что на какое-то мгновение потерял способность говорить. По всей видимости, удивление было взаимным, поскольку с легким недоумением она шагнула обратно в комнату, немного прикрыв дверь.

– Я думала, это официант. Позвольте спросить, сэр, что вам нужно?

– Тысячи извинений, но могу ли я обмолвиться несколькими словами с вашим супругом?

– С кем, сэр?

– Вашим супругом.

– Моим супругом?

– Имею в виду джентльмена, которого только что видел входящим в эту дверь.

– Не знаю, счесть ли это наглостью или просто дурной шуткой. – Ее губы искривились, а глаза сверкнули – было ясно, что она почувствовала себя оскорбленной.

– Мадам, я только что увидел в коридоре джентльмена, с которым мы вчера вместе ехали из Лондона. Я попытался подойти к нему. Но, когда сделал так, он свернул в вашу гостиную. Последовав за ним, я обнаружил ее пустой, поэтому счел логичным, что он вошел сюда.

– Вы ошибаетесь, сэр. Я не знаю никакого джентльмена из отеля. Что до моего мужа, то он уже три года как мертв.

Я не мог возразить, однако все равно был уверен, что видел, как незнакомец зашел в ее гостиную. Я так ей и сказал.

– Если какой-то мужчина зашел в мою гостиную – что само по себе непростительная вольность, – он должен сейчас находиться в ней. За исключением вас, никто даже не приближался к моей спальне. Моя дверь была заперта, и, как видите, я занималась гардеробом. Вам точно это не приснилось?

Если бы я видел сон, то спал бы с открытыми глазами. И все же, коль видел, как человек входит в комнату – а я готов был в этом поклясться, – то где он находился теперь? Она с едкой иронией предложила мне осмотреть ее собственные апартаменты. И в самом деле распахнула дверь настолько широко, что я мог все рассмотреть с того места, где стоял. Было вполне очевидно, что за исключением ее самой в комнате никого не было.

«И все же, – спрашивал я себя, ретируясь, – как я мог ошибиться?» Единственная гипотеза, которую способен был выдвинуть насчет всего того, что столь глубоко занимало мои мысли, – я стал жертвой галлюцинации. По всей вероятности, моя нервная система была временно дезорганизована по причине злоключения, имевшего место накануне. Однако – и это стало финальным выводом, к которому я пришел, – если я не видел знакомого мне пассажира, стоящего передо мной, существо из плоти и крови, то больше никогда не поверю своим собственным глазам. Даже самый ярый и убежденный свидетель явления призрака ни разу не видел его средь бела дня.

Я отправился на прогулку в сторону Баббакомба [96]. Мои нервы, возможно, были слегка не в порядке – пусть и не до такой степени, чтобы видеть несуществующие предметы, но вполне вероятно, что свежий воздух и упражнения пошли бы им на пользу. Я отобедал в Баббакомбе и благодаря хорошей погоде провел вторую половину дня на побережье в компании своих мыслей, трубки и книги. Между тем день шел на убыль, и на землю лег туман с моря. Когда я направился в сторону Торки, сумерки уже сгущались. Я шел обратно по набережной. Проходя вдоль Хескет-Кресент [97], на мгновение остановился, всматриваясь во мглу, собиравшуюся над морем. Наблюдая за ней, услышал – или это мне показалось – звук позади себя. Когда это произошло, кровь словно застыла в моих жилах и мне пришлось ухватиться за ограждение, чтобы не упасть. Тот самый звук, доносившийся до меня во сне в поезде и, как мне показалось, издаваемый существом, ограбившим меня, – крик или лай какого-то дикого зверя! Он прозвучал всего раз – короткий, быстрый, хриплый лай, – и все вновь затихло. Я осмотрелся по сторонам, сам не зная, чего страшусь увидеть. Вокруг ни души. Однако я чувствовал, что нечто есть поблизости. Но поскольку тишина ничем не прерывалась, я начал тихо смеяться про себя. Даже не предполагал, насколько я труслив, – испугался первой попавшейся тени! Отойдя от ограды, я уже собрался продолжить прогулку, когда он прозвучал снова – удушающий, сдавленный лай – так близко от меня, что я буквально мог почувствовать горячее дыхание на своей щеке. Резко обернувшись, увидел почти касающуюся меня физиономию твари, которую я, пусть только мгновение, но все же лицезрел в поезде.