Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
Майя понятия не имела, был ли этот прозрачный намек простым подколом, но Саймон взвился не на шутку.
— Эта девка — моя!
— По-моему, она тебя бросила с полгода назад и несчастной не выглядит. Успокойся! Если она захочет — даст тебе еще по разику. Между бывшими такое бывает… Или ты на чувства намекаешь?
— Я намекаю на то, что настучу в любой ебальник, который ткнется в ее юбку. Вот и все.
Этот его гортанный протест, полный ярости, заглушил только лязг металлической двери.
— Надеюсь, этот еблан не запер нас здесь. Иначе я рискую яйца отморозить, перелезая через заборы в поисках выхода, — некуртуазно сострил Берглунд. — Слышала? По-моему, он себя переоценивает. Или… нет?
— Всегда, — ответила фрекен Нордин, закуривая снова. И закусывая изнутри щеку до крови, чтобы не улыбаться.
Она могла покончить со всем разом, просто вернувшись в администраторскую. В сущности, ее рабочий день закончился еще тогда, когда они со Стиной махнулись сменами: вечерняя смена самой Стины только в конце недели, так что смело можно было отчаливать хоть сейчас, растворяясь в молодой ночи в направлении Седермальма.
Ей хотелось выпить. Но выпить можно и дома: хотя ближайший алкомаркет уже давно закрыт, запасы горючего в ее маленькой квартире не только восстановлены, но и приумножены. Шла бы ты домой, Майя…
Ей хотелось еще и увидеть, чем окончится сегодняшний вечер в заведении, даже если придется смотреть на это из бара и слушать сухие комментарии Алекси.
Ей хотелось попросить Лапулю уйти первым, чтобы подышать немного морозным воздухом наедине с собой и эмоциями, которые так неосторожно были подняты на поверхность, но это желание стремительно блекло. Он улыбался напротив, засунув пальцы рук в тесные передние карманы своих джинсов, все больше становясь похожим на странного человека в клоунском гриме. Даже в свете уличного фонаря было заметно, что этот оттенок красной помады делает его зубы визуально более желтыми. И в этом было что-то, что цепляло взгляд. Еще один маячок безнадеги перед и без того напряженным внутренним взором фрекен Нордин.
— Пойдем? — спросил Ларс Берглунд, протягивая ей руку, чтобы помочь выбраться из укрытия.
Впервые за очень долгое время у нее был выбор, а не заранее известный маршрут — и Майя буквально кожей чувствовала, что она пора бы ей что-то решить. Вся ее жизнь без императивных посылов Саймона была сплошной инерцией, хождением по родной уже колее без угрозы оступиться. И теперь ей предстояло самостоятельно определиться, нужны ли ей приключения.
Она не нашла в себе сил отказаться от игры в жизнь.
Жизнь, которую она, казалось, придумала для себя, и пожить которой толком и не успела. Вернуться хотя бы на один вечер, хохоча и встряхивая волосами под одобрительными взглядами всех мужиков в периметре, включая того самого, который изо всех сил делает вид, что ему наплевать.
И который только что спалился, как школьник.
«Эта девка — моя!»
«Настучу в любой ебальник, который ткнется в ее юбку»
Саймон.
Симме, Симме, Симме….
Мысль о том, чтобы увидеть его снова, была навязчивой, как жужжание августовской мухи, застрявшей между рам. Как желание принять дозу после ремиссии, длиной в муторные полгода, заполненных пеплом дней-близнецов, малосъедобными снэками и неприятной влажностью простыней.
Взявшись за протянутую руку, Майя выбралась из укрытия. Действительно, стоило пойти.
В баре все было по-прежнему: Алекси наливал, подсаживались и отсаживались люди… Не самый просторный в Стокгольме зал медленно наполнялся посетителями — все ближе к пятидесяти и самого, что ни на есть, олдскульного вида. Фрекен Нордин, нечудесным образом освобожденной от ее почетных обязанностей хостес и зоркого наблюдателя, было плевать, кто сегодня будет платить в баре и чавкать за столами — хоть плесень. Ей было необходимо подумать о себе, а не о ком-то еще. И не в привычной рефлексивной манере, а предельно эгоистично.
Сегодня она была гостьей и это ее нужды должно удовлетворить это вот заведение.
Помнится, Саймон любил пошутить на тему того, что она сняла его здесь. Что ж… Самое время сделать еще какую-то глупость. Притом, непозволительно дерзкую.
— Герр Полссон сегодня скучает — смотреть больно, — тихонько сказал Лапуля, приобнимая ее за плечи и легко подталкивая в сторону бара, где остался Марс. — Займись им, а я сбегаю отлить. У нас мало времени до выхода на манеж…
Микаэль Марс Полссон нашелся на прежнем месте: завладев освободившимся стулом, он сидел и цедил свое пиво — его бокал был все еще наполовину полон. Возвращение Майи заставило его улыбнуться.
— Прибегал, да? — поинтересовался он достаточно сдержанно. Впрочем, спрятать смех во взгляде он даже не думал. — Придурок…
За этим заявлением могло стоять что угодно, но самым убедительным аргументом было колено Марса, обтянутое демократичными черными джинсами, ненавязчиво, но и вполне реально упирающееся под стойкой в ее бедро. И в этом теплом прикосновении было что-то, что давало Майе ощущение правильности выбранного пути.
Чем хуже, тем лучше, не так ли?
— Микаэль, — накрыв его колено ладонью, она улыбнулась, в который раз уж чувствуя внимательный взгляд Алекси на своем лице. От этого ощущения хотелось отмахнуться, а от тягучего флера внимания Марса — нет. В этом было столько неправильного, столько неприлично запретного, что Майе казалось — наверное, второй или третий раз в ее жизни, — что ее темная шевелюра прорастает лазурными перьями. В память о…
— Да? — отозвался Микке, чуть откидываясь назад и сохраняя непроницаемое выражение лица, накрывая ее ладонь своей.
— Расслабился бы ты хоть немного, — выдохнула она на улыбке, прекрасно понимая, что сложносочиненная поза их сиюминутного телесного взаимодействия не способствует расслаблению. И если в похожей ситуации Саймон на высокооктановой злости завелся бы до опасных оборотов почти мгновенно, то сидящий рядом Микаэль медленно и со вкусом выжимал сцепление.
— Помоги мне, а? — озвучив свое предложение-приглашение, он отсалютовал бокалом вернувшемуся из уборной Ларсу, который тотчас перегнулся через стойку, чтобы чуть ли не в самое ухо бармена озвучить свой заказ на повторить выпивку. — Май…
— Не напивайся тогда, — коротко отозвалась девушка, даже не думая отнимать ладонь. Пусть смотрят. Кому надо вникать, кто с кем пришел?
Он фыркнул, не отводя пристального серо-зеленого взгляда, так похожего на ее собственный.
— Пусть это будет моей проблемой, а не твоей.
— Нет-нет, никаких проблем, Микке, — Лапуля располовинил свою пинту темного пива с водкой, рискуя догнаться до амебного состояния раньше, чем все они выйдут на сцену. — Кроме той, которая наш дорогой вокалер. Собственно, он нашел нам барабанщика на вечер. Тебе не понравится.
