Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
— Микке, что это я слышу? Это зависть, что ли? — бросил Берглунд, глуповато хихикая.
— Заткнись, сделай милость, — беззлобно огрызнулся Полссон, внимательно глядя, как пиво снова заполняет тару, и будто бы успокаиваясь при виде этого зрелища. — Лично я хочу накидаться до икоты, чтобы сохранить свое доброе имя сегодня.
— Странный способ, — вклинившись в их диалог, Майя всего лишь пыталась отвязаться от мыслей о том, что человек, не собиравшийся умирать от старости, собирается жениться. Жениться! — Скажи лучше, когда альбом выйдет?
— Когда в аду главная домна заиндевеет, пожалуй. Плюс-минус, пара дней. И хорошо, если мы разбежимся сразу после этого, а не до… Потому что Тот, кто нуждается в обожании, походу, не нуждается в глэм-роке, — Полссон глотнул еще пива, будто пытаясь перебить привкус собственных мрачных пророчеств. — Ему предстоит долгое и плодотворное сотрудничество с Писклей, они там что-то блюзовое вместе мурлычут — это у них называется Garbage Zoo. Ну и дальше ромашки в полях и рисование сердечек на замерзшем стекле, чтобы посты в Инстаграм вышибали слезу у неокрепших умом школьниц от Польши до Бразилии.
— У него есть Инстаграм?!
— Теперь есть, — мрачно подтвердил Микке. — Он теперь ебаный хипстер. Понятия не имею, могу ли я вообще хоть как-то на него рассчитывать. Потому, говорю по секрету: мы тут на полном серьезе подыскиваем группе нового вокалиста.
— Хорошо, что альбом уже записан…
— Все тринадцать треков, один к одному, — подключился к обсуждению дел Лапуля. — К Рождеству в магазины выбросим.
— И тогда в аду точно пойдет снег, — задумчиво зафиналил Микке. — Но я знаю, почему ты интересуешься. Он ничего не вымарал, но и посвящения не написал. Хотя… Там все очевидно, как и след от падения с крыши на его лобешнике. Сама не догадаешься — звякни мне, я намекну.
Говоря это, Полссон игриво подмигнул ей. Ох, бро… Все эти разговоры не то чтобы бередили старые раны, но будоражили и без того неспокойное воображение Майи, рисуя ей картины одна фантасмагоричнее другой.
Ей не о чем было жалеть. Видимо, потому, что ее Симме — тот Саймон Хеллстрем, которого она знала и любила, — остался там, в Сконе, потерявшись в белом песке, как куриный бог, сорвавшийся с перетершегося шнурка.
— Ларс, а пошли, покурим? У тебя же найдется сигаретка для меня? — поинтересовалась Майя. Естественно, сигарета нашлась, — и уже через пару минут они отчалили в курилку, любоваться звездами и выдыхать ядовитый дым в косматое небо над Стокгольмом.
Ей казалось, что она видела все это в каком-то полузабытом сне, оттого и конец был немного предсказуем. Потому, услышав тяжелую поступь, которую она вряд ли перепутала бы с шагами кого-то еще, Майя плотнее закуталась в пахнущий табачным чадом плед и юркнула под железную лестницу.
Уже выглянув из-под ступеней, она приложила палец к губам, призывая Лапулю молчать. И он только заговорщически улыбнулся в ответ.
18. Светопреставление
Майе казалось, что ее сердце стучит слишком громко: она едва дышала, не давая очередному облачку пара выдать ее. Впрочем, была надежда и на то, что герр Хеллстрем достаточно поддал в ожидании своего триумфального выхода, чтобы не зацикливаться на мелочах, даже если они выбиваются из привычного ему контекста достаточно сильно. Бросив клубный плед прямо на ступени и даже не разворачивая плотный фисовый сверток, он устроился поудобнее, позволяя девушке смотреть на Ларса аккурат между пары пижонских чопперов из кожи питона.
Заметив, что один из его каблуков, поддернутых на ковбойский манер стальной цепочкой, стачивается внутрь, фрекен Нордин сглотнула. Она припомнила присущую Симме странную медвежью манеру — и это воспоминание гулко ударилось о самое дно. От этого бросило в жар даже здесь, на холоде, под пристальным взглядом Ларса Берглунда. Который, впрочем, без особых усилий сохранял абсолютно непроницаемое лицо — и ее, Майи, инкогнито.
Прикурив, Саймон пристроил руку с зажигалкой между коленей, невольно демонстрируя Майе такое знакомое ей запястье, утянутое браслетами. И загорелую кожу с малозаметной крапью сигаретных ожогов.
Тех самых.
Да что там… Даже зажигалка была прежней.
Майе хотелось бы остановить время, чтобы просто коснуться его руки. Или прижаться щекой к этой полураскрытой ладони с нагретым металлическим сердечником внутри. Но у этого чувства была своя шелковисто-черная, опасная сторона.
— Ты придумал, кем мы заменим Андерса? — спросил Ларс как ни в чем не бывало, кутаясь в плед и затягиваясь. — Он уже дважды позвонил, и оба раза — чтобы сказать, что его не будет сегодня. Это… Семейные дела, кажется, так он сказал. Обстоятельства у него.
— С этим порядок. Парень из Absent Decision согласился сыграть то, что ему скажут.
— Звучит так, будто мы выступаем в Королевской Опере, а у тебя с собой — партитура…
— Смешно тебе? — съязвил Саймон, сплевывая в снег. — Просто руби на басу, а остальное я сам решу. Вы же мне одолжение делаете, нет?
— Типа того, — уклончиво отозвался Лапуля, задумчиво поддевая оплеванный сугроб носком ботинка.
— Эй… — голос Хеллстрема стал хриплым, и Майя была готова вжаться в стену, едва услышав этого зверя. Впрочем, осталась стоять на месте. — Где она?
Ларс отбросил светлую челку, талантливо изображая недоумение средней тяжести.
— Кто? Ида? Наверное, со своими из Absent Decision, как раз.
— Майя! Блядь, Ларс…
— А… Да без понятия. Я пошел курить, а она — по своим администраторским делам. Не все же время на позиции хостес стоять.
Секунды невольной паузы тянулись, как целые дни, наполненные утомительным ничегонеделанием: фрекен Нордин смотрела в смеющиеся светлые глаза басиста, стоящего напротив, чувствуя, как ее интерес к происходящему становится почти болезненным. Казалось, ее бедра стягивало тугим, парализующим жгутом.
— Мне думалось, я пришел достаточно быстро, чтобы увидеть, как ее немаленький зад мелькнет в направлении лестницы, — раздраженно уточнил Саймон, но Ларс только пожал плечами.
— Зачем она тебе? Ну, в смысле, я догадываюсь, что у тебя ностальжи или что-то там такое. Но не при Иде же…
— Это ты мне сейчас говоришь, Лапуля? Ты, кто снимал двух шлюх одновременно, а потом написывал сонеты своей бабе, пока они по очереди твой зад лизали?
— Улетно было, тебе же нравилось смотреть, — парировал Берглунд, едва заметно подмигивая Майе. — Но ты забыл, что ни у одной из моих баб не было помолвочного кольца. Я ебырь-террорист, но никак не жених. Так какой с меня спрос, Саймон? Нет, если ты хочешь отпялить ее по старой памяти, я-то могу это понять…
— Охуеть, ты, никак, мысли мои читаешь!
— Ох, малыш… Клянусь тебе, это не только твои мысли, так что был бы ты порасторопнее. Не то будешь очередь за местным барменом занимать, и то, если она сама не пошлет тебя на Марс, если не дальше.
