Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи
— В прошлом «Усагидо» был заведением, которое занималось только традиционными вагаси. Дела шли хорошо: продавались и сладости для чайной церемонии, и ёкан [151] с аманатто [152] для подарков. Но друг тогда заявил, что не видит в этом будущего. Он сказал, что попробует все вкусное в мире, изучит разные техники и своими руками превратит «Усагидо» в заведение, способное выйти на мировой уровень. И ведь он действительно сделал то, что сказал. Это поражает.
И правда, сейчас у «Усагидо» два филиала в Париже и по одному в Нью-Йорке и Лондоне. Такарада-сан добавил, что в каждый из заграничных филиалов отправляют мастеров, прошедших обучение в главном магазине Японии, потому во вкусе нет ни малейшего изъяна. А благодаря нынешнему буму японской кухни все филиалы процветают.
— Кстати, Фуда-сама, вы ведь тоже, кажется, работали за границей? Я читал статью в журнале.
— Я тоже читала. «Необычный суши-мастер: Фуда Гин». Фотография была такая эффектная. Правда, подробностей о том, где именно вы проходили обучение, там не было.
Я едва не поперхнулся чаем. Вот что значит покрыться холодным потом. Да, сценарист, взявшийся быть моим продюсером, продвигал меня в разные медиа, и несколько журналов действительно брали у меня интервью.
— Пожалуйста, не спрашивайте. Это совсем не тот уровень, что у хозяина «Усагидо», который отправился учиться кулинарии с грандиозным видением. Если уж говорить честно, правильнее было бы сказать, что я просто скитался. Поэтому подробностей я рассказать не могу, — ответил я, качая головой.
— Ой, вы только посмотрите на время! Как неловко, я будто только поела и сразу сбежала, но мне правда уже пора.
Сиракава-сан вдруг взглянула на часы и поднялась.
— Большое вам спасибо. Думаю, я еще не раз буду к вам обращаться. Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество.
Я отодвинул дзабутон, выпрямился на татами и поклонился.
— Что вы, не стоит. Для меня было большой честью получить вашу работу. А, Кэн-тян, конверты я заберу.
Такарада-сан вслед за ней приподнялся, убрал несколько конвертов, оставшихся на рабочем столе, в бумажный пакет с ручками и передал его Сиракаве-сан. Писем было много, и Такарада-сан посоветовал не бросать их в почтовый ящик, а отнести прямо в почтовое отделение. Сиракава-сан предложила сделать это за нас.
— Простите, воспользуюсь вашей добротой.
Такарада-сан поклонился.
— Да что ты. Мне все равно по пути в офис. Ну тогда до встречи.
— Прошу меня извинить! — бросила Сиракава-сан на прощание и исчезла на лестнице. Это был самый что ни на есть эффектный уход.
Проводив Сиракаву-сан взглядом, я достал из кармана Rhodia и посмотрел на свои заметки. Затем вынул шариковую ручку и одной линией вычеркнул единственный оставшийся пункт: «Уведомления об открытии». Но запись в скобках под ним оставил как есть.
— Rhodia номер двенадцать, верно?
От хозяина старого магазина канцтоваров другого, наверное, ожидать не стоило, но все же он смог определить модель с одного только взгляда на обложку.
— Да. Размер удобный: можно делать заметки даже стоя. Обложка с водоотталкивающей обработкой, так что не страшно трогать мокрыми руками. При этом писать в нем приятно, а перфорация сделана как раз так, что лист удобно отрывать.
— В нашем магазине они тоже продаются. Их часто покупают шефы французской и итальянской кухни, а также сомелье.
— И компания-производитель тоже французская.
Я мельком опустил взгляд на Rhodia и тихо вздохнул. В скобках, которые я так и не смог вычеркнуть, было написано: «Отправить приглашение тайсё» [153].
— Что-то случилось?
Я поспешил было сделать вид, что все в порядке, но, глядя в лицо Такарады-сан, невольно расслабился.
— Нет-нет, просто… Приглашения наконец-то разосланы, большая часть дел уже закончена, и теперь мне бы сосредоточиться только на меню и заготовках. Но осталось одно дело, которое я так и не довел до конца… Вот я и думаю, как быть.
Такарада-сан тихо кивнул и молча ждал, пока я продолжу. Я поймал себя на мысли, что иногда такая реакция — просто слушать, не вставляя лишних слов, — бывает самой правильной.
— На самом деле есть один человек, которому я все никак не могу решить, отправлять приглашение на открытие или нет.
Такарада-сан молчал и только взглядом предложил мне продолжить. Я обвел шариковой ручкой слова в скобках, снова и снова водя вокруг них круги.
— Как вы знаете, в моем возрасте открывать собственное заведение… как мастер я, конечно, поздно расцвел.
Такарада-сан слегка покачал головой.
— Фуда-сама, я думаю, в жизни ничего не бывает слишком поздно. Поэтому, пожалуйста, не говорите так.
Его слова глубоко меня тронули, и я послушно кивнул. А взамен решил и сам кое о чем попросить Такараду-сан.
— Хорошо. Но тогда у меня тоже будет к вам просьба, Такарада-сан.
— …Какая же? — удивился Такарада-сан и выпрямил спину.
— Не нужно так официально. Не могли бы вы перестать называть меня «Фуда-сама»? Я как-то не привык… Да и «Фуда-сама» произносить, наверное, неудобно. Зовите меня по имени. Например, Гин-сан или Гин-тян. И посетители моего заведения, и партнеры, все меня так называют.
Такарада-сан глубоко выдохнул и улыбнулся с облегчением.
— Слава богу, я уж подумал, что вы попросите о чем-то гораздо более серьезном… Тогда, с вашего позволения, буду называть вас Гин-сан. Все-таки называть клиента «-тян» мне было бы неудобно… Хотя, правда, есть один клиент-исключение. Но его я зову Сё-тян еще с тех пор, как сам пошел в начальную школу… Тогда взамен, Гин-сан, пожалуйста, называйте меня Кэн-тян. Это будет моим условием.
— Договорились, Кэн-тян.
— Вот так-то лучше, Гин-сан.
Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.
— Так что же вас тревожит?
Я закрыл Rhodia и погладил пальцами оранжевую обложку.
— На самом деле есть человек, которого я не включил в список приглашенных на открытие. Хотя он мой огромный благодетель.
Казалось бы, мелочь, но стоило нам начать звать друг друга Кэн-тян и Гин-сан, как дистанция между нами словно резко сократилась. И речь сама собой стала мягче.
— Вот как… Неожиданно. Мы с вами, Гин-сан, знакомы совсем недавно, да и общались в основном по работе, но у меня сложилось впечатление, что вы человек искренний и прямой. Не думаю, что вы могли бы проявить такую невежливость просто так. Кто же этот благодетель, которого вы не внесли в список?
Я назвал старый ресторан западной кухни в Асакусе.
— А, это тот, что знаменит своим хаяси-райсом [154]? И еще свиным соте и жареными креветками. Я несколько раз там был.
— Да, три блюда, которые ты назвал, конечно, вкусные. Но там еще замечательные гамбург-стейки, напоритан [155], кацу-сандо [156]. И крабовые сливочные крокеты с мэнти-кацу [157] тоже превосходные.
Лицо Кэна-тян так размягчилось, что, казалось, у него вот-вот потекут слюнки. Он всегда был мягким, но в деловых разговорах действовал быстро и четко, поэтому я и не думал, что он из тех, кто любит просто поболтать. Похоже, я ошибался.
— От таких разговоров сразу есть хочется. Ах, как было бы хорошо: холодное пенистое, налитое в маленький стакан, и жареные креветки, щедро политые вустерским соусом… А после пива — холодное сакэ. Никакого вычурного вина. Просто сакэ комнатной температуры в стакане и мэнти-кацу, густо намазанный горчицей… Ох, пальчики оближешь.
Это тоже оказалось неожиданностью. Раз он подал дораяки, я почему-то решил, что он, наверное, не пьет. Хотя, конечно, бывают и такие мастера на два фронта: любят и сладкое, и выпить.
