Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи
В футляре лежал подарочный сертификат на сто тысяч иен и явно самодельная листовка с заголовком: «Строгий выбор Сё-тян! Рекомендованные гостиницы в окрестностях Канто».
Кэн тихо улыбнулся и слегка покачал головой.
— Сё-тян, ну это уже какое-то бесцеремонное вмешательство в чужие дела… Но спасибо.
Он пробормотал это себе под нос, и тут в магазин вошла Ёсико, девушка-лицо кофейни «Ходзуэ».
— Кэн-тян, мне тут от Сё-тян кое-что пришло…
В руках у Ёсико были письмо и футляр для билетов, очень похожие на те, что получил Кэн. Кэн указал на футляр.
— А в этом что?
— В этом? Туристические сертификаты на сто тысяч иен. Тут написано, что ими можно оплатить самолет, корабль, поезд, автобус и даже такси.
Кэн слегка склонил голову, будто задумался. Через некоторое время на его губах появилась тихая улыбка.
— А мне вот что пришло. Сертификат на проживание. Сумма та же, сто тысяч.
— Что? А… и правда!
Ёсико взяла футляр из рук Кэна и стала внимательно его рассматривать.
— Слушай, а нам правда можно это принять?
— Ну… думаю, да. Раз уж нам его прислали.
Услышав ответ Кэна, Ёсико расплылась в счастливой улыбке и достала смартфон.
— Слушай, куда поедем? Хотя подожди, а ты сможешь закрыть магазин на выходной?
В магазине канцтоваров «Сиходо», стоявшем в уголке токийской Гиндзы, хозяин и его подруга детства пытались понемногу сократить хрупкое расстояние между ними. А сам магазин был словно укутан любовью людей, осторожно присматривавших за ним.
Глава 5. Блокнот
— Все кухонное оборудование установлено, работа завершена. После обеда зайдет специализированная клининговая компания, потом мы проведем последнюю мелкую проверку и завтра утром, как и планировалось, сможем передать вам помещение, — сказал прораб.
— Простите, что замучил вас постоянными просьбами.
Я поклонился.
— Да уж, было непросто. Но я еще и подумал: а вы действительно внимательно следите за нашей работой. Было тяжело, но в то же время интересно. Даже немного грустно, что этот объект заканчивается, — засмеялся прораб.
Заведение маленькое, всего на восемь мест у стойки, но для меня это был первый собственный «замок», поэтому я никак не мог не придираться к мелочам. При этом спонсоров у меня не было, деньги были ограничены, и прорабу, наверное, пришлось сильно постараться, чтобы уложиться в этот бюджет. Я чувствовал себя виноватым за то, что вынудил его столько раз идти мне навстречу. Каждый раз, когда я заходил на объект, я обязательно приносил сладости, напитки и прочие угощения, но этого, конечно, было недостаточно. «Если ресторан благополучно откроется, надо будет однажды пригласить его к себе», — подумал я.
Заказчик, находясь долго на объекте, только мешает своим присутствием, а потому я поспешно поклонился и ушел. Прораб в ответ легко поднял руку.
Когда я вышел на улицу, было чуть больше двух часов дня. Заведения, работающие до обеда, как раз убирали норэн [141] до вечера, и прохожих было мало. Я достал из кармана блокнот Rhodia и просмотрел записанные там заметки. Подготовка к открытию подходила к самому концу, и дел, которые нужно было закончить, почти не осталось. Все, с чем я уже успел разобраться, было зачеркнуто. Оставался только один пункт.
Проверив его, я закрыл Rhodia и убрал обратно в карман. Затем достал смартфон и нажал на номер, по которому в последнее время звонил уже много раз.
— Магазин «Сиходо». Слушаю.
После трех гудков ответил хозяин, Такарада-сан.
— Алло, это Фуда. Я заказывал у вас чистовое письмо для пригласительных карточек.
— А, господин Фуда, спасибо, что обращаетесь к нам.
В голосе Такарады-сан прозвучало легкое удивление.
— Простите, что раньше назначенного времени, но можно я сейчас подъеду?
— Да, конечно. Заказ как раз недавно доставили, так что вы уже можете его проверить.
От этого ответа я почувствовал облегчение. Быстрым шагом я прошел через аллею ив и направился к старому магазину канцтоваров «Сиходо», приметой которого служил круглый почтовый ящик у входа.
— Ванно Тацуо-сама… На этом все, это последний адресат из переданного нам списка, — сказал сидевший по правую сторону Такарада-сан и протянул мне последний конверт. Я сверил его со списком и убедился, что в адресе и имени нет ошибок.
— Да, все в порядке. Ошибок нет.
С этими словами я передал конверт женщине, сидевшей слева. Внутрь уже были вложены приветственное письмо и информация о заведении.
Женщина привычным движением заклеила клапан конверта, а поверх поставила печать с декоративно оформленным иероглифом 寿 [142]. Затем перевернула конверт лицевой стороной вверх и аккуратно наклеила праздничную марку. Наверное, на все это ушло не больше десяти секунд.
— Благодарю вас, — поднявшись со стула, сказал Такарада-сан.
— Нет, что вы, это я должен вас благодарить. Несмотря на то что я обратился к профессионалам, вы все равно позволили мне лично все проверить… Все написано очень красиво, но главное — ни одной ошибки ни в одном письме. И ни одного испорченного конверта. Честно говоря, это действительно впечатляет. Я восхищен.
И это были мои искренние слова. Когда в заведении, где я работал прежде, открывали филиалы, мне уже доводилось заниматься письмами с уведомлением об открытии, но из ста таких писем в одном-двух обязательно находилась какая-нибудь ошибка. К тому же несколько конвертов обычно оказывались испорчены при письме. Именно поэтому я и попросил о проверке, почти как при приемке товара, но мои опасения оказались совершенно напрасными.
Когда я решил открыть собственное заведение, один телесценарист, оценивший мое мастерство, вызвался взять на себя общий продюсинг. Именно он и познакомил меня с этим старым магазином канцтоваров, «Сиходо». Говорят, магазин был основан в пятом году Тэмпо [143]. Если перевести это на западное летоисчисление, получается 1834 год. Я потом посмотрел: это почти то же время, что и 1824 год, когда, как считается, Ханая Ёхэй, создатель нигири-дзуси [144], открыл свое заведение.
Я шел туда с некоторым волнением, представляя ветхого старика хозяина, но, к моему удивлению, владелец оказался довольно молодым, и я даже немного растерялся. На вид ему, пожалуй, было около тридцати пяти. Кстати, звали его Такарада Кэн, и он сам объяснил: «Пишется иероглифом “камень для растирания туши”, 硯, а читается “Кэн”».
Сначала он показался мне ненадежным, но ко всем моим запросам он относился внимательно и обстоятельно, а если что-то было трудно выполнить, честно говорил: «Это будет сложно». Расчеты стоимости и сроков тоже были абсолютно добросовестными. В подвале здания магазина, построенного, как он сказал, в седьмом году Сёва [145], сохранился старый станок для высокой печати, но по поводу заказанных мной уведомлений об открытии он честно сказал: «У нас это выполнить не получится. Но не беспокойтесь. Среди моих знакомых есть отличный печатник». И взялся это устроить. Заодно он договорился, чтобы адреса на конвертах написали от руки.
Женщина, сидевшая слева, тоже поднялась и изящно поклонилась.
— Искренне благодарю вас за то, что в столь занятое время перед открытием вы лично проверили заказ.
Это была Сиракава Кикуко-сан, глава «Цукуси-кай», взявшейся за каллиграфическую подпись адресов. Ее довольно короткая подстриженные волосы были совершенно белыми и очень подходили к рубашке без воротника, похожей на одежду цвета туши. Черные брюки и туфли на низком каблуке дополняли образ, и она скорее напоминала дизайнера или художницу, чем главу компании, занимающуюся чистовым письмом. Впрочем, как я слышал, она действительно была активна и как каллиграф, и как мастер печатей.
