Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи
— Значит, омаэ — это я, а Кихара — нитэки… — Чуть помолчав, он добавил: — Объясни почему.
— Если мы хотим подтянуть Кихару-кун, ему лучше быть там, откуда он сможет ближе всего видеть, как ты держишься и двигаешься. И еще я подумала, что ты прав: первым надо ставить того, кто не промахивается первой стрелой. А если ты будешь стоять на позиции оти, то, куда бы мы ни поставили Кихару-кун, он уже не сможет за тобой наблюдать.
Такуми коротко кивнул, улыбнулся и ответил:
— Понял. Принимаем твой вариант, Савамура.
Магазин «Сиходо» оказался неожиданно просторным. Внутри стояли высокие стеллажи, и все пространство напоминало небольшой лабиринт. Слушая, как у кассы весело переговариваются Ёсико-тян и Кэн-тян, я стала неторопливо обходить торговый зал.
Рядом с наборами писчей бумаги, открытками и поздравительными карточками находился уголок с записными книжками.
Там были незнакомые мне тетради и блокноты, а рядом с ними стопкой лежали и привычные Kokuyo Campus. Конечно, там был и хорошо знакомый мне формат B5 с разлиновкой B, который мы использовали для тетради тренировочных наблюдений. Одних только видов разлиновки оказалось целых пять: A, B, C, U и UL. А кроме них, были еще тетради в клетку, с вертикальной разлиновкой, без разлиновки и с точечной разметкой.
— Ничего себе, сколько видов… — вырвалось у меня.
Такуми для записей всегда использовал Kokuyo Campus B5 в линейку размера B и отказывался использовать другие тетради. Однажды мы с ним вместе зашли в канцелярский магазин неподалеку от школы, тогда Такуми сразу взял привычную тетрадку, расплатился и сразу вышел из магазина.
— А ты не хочешь попробовать какую-нибудь новую тетрадку? Более милую или более красивую, там же даже ватодзи [121] были! — сказала я, но Такуми решительно помотал головой и с уверенностью в голосе ответил:
— Я из тех, для кого важно, чтобы все было правильно. Если уж и подражать кому-то, то подражать во всем. Сэмпай, которого я выбрал себе в пример, всегда использовал эту тетрадку Kokuyo Campus B5 в линейку размера B. Я, к сожалению, не могу встретиться с сэмпаем и узнать у него, почему он всегда выбирал именно эту тетрадку, но наверняка на это была какая-то причина. Поэтому, пока не найду тетрадку, которая подходит именно мне, я хочу писать в этой.
Иногда Такуми начинает говорить о сложных вещах. Не найдя что на это ответить, я молча кивнула. Хоть Такуми и говорит, что хочет во всем подражать сэмпаю, записи Такуми полны его разными приписками и советами на полях, и меня всегда впечатляло, как он использует разные по цвету ручки для каждой темы. Для обычных записей он использовал черную шариковую ручку. Для подмеченных плюсов — синяя ручка, для минусов и вопросов, которые нужно решить, — красная ручка и подчеркивание волнистой линией. Самое важное он крупно записывал кистью или маркером и подчеркивал текстовыделителем. Несмотря на то что кроме меня никто эту тетрадь читать не будет, он максимально подробно и удобно записывал каждую деталь. До таких аккуратных записей, как у Такуми, мне было далеко, поэтому я дополняла тетрадь графиками и иллюстрациями. Такуми смеялся, смотря на мои записи: «Не слишком ли столько работы для обычной тетради наблюдений?» Но позже, внимательно просмотрев мои записи, обязательно подписывал на полях: «О… а я и не заметил, хорошо ты это подметила» или «Да, точно! Ты очень права», «А тут не могу с тобой согласиться, давай потом обсудим». Это были короткие комментарии, но я была рада, что он внимательно читает все то, что я написала. Я тоже хотела как-нибудь прокомментировать записи Такуми, но его наблюдения были безупречными, поэтому ничего, кроме ответов вроде «согласна» и «принято», мне оставлять не удавалось. Напротив стеллажей с блокнотами и тетрадями были полки с письменными принадлежностями: механические карандаши, шариковые ручки, текстовыделители, кистевые ручки. Стеллажи были разделены по производителям, а полки стеллажей по толщине пера и цвету. Выбор был настолько богатый, что невольно задумываешься, сколько же здесь на самом деле собрано разных видов. Даже, казалось бы, привычные ручки здесь были представлены в фиолетовых, желтых и коричневых цветах, и толщину пера можно было выбрать от самой тонкой до очень толстой. Я так удивилась: среди ручек фудэ-пэн были не только строгие, черного цвета, которыми обычно пользуются взрослые, но и яркие, разноцветные, которые как будто специально были сделаны для рисования. Наверное, для старшеклассниц, которые не ходят ни в какие кружки и после уроков привыкли гулять где-нибудь по городу, такое разнообразие канцелярии — это что-то вполне привычное и совсем неудивительное. А может быть, и Такуми, побывав когда-то в таком большом магазине канцтоваров и внимательно рассмотрев разные варианты тетрадей, выбрал именно Kokuyo Campus. И ручки, которыми он пишет, он, наверное, выбирал с таким же усердием. Может быть, он и не играл с цветами, но все равно старательно выбирал подходящие для записей цвета.
После стеллажей с тетрадями и ручками на глаза мне попался постер: «Сезон прощания с клубной жизнью! Оставьте послание сэмпаям, которые так много для вас сделали, и милым подопечным кохаям!» Под ним, помимо обычных досок для пожеланий, в тесноте выстроились доски с разным дизайном, а также альбомы и карточки с сообщениями — в форме баскетбольных, волейбольных и регбийных мячей, шлемов для американского футбола, теннисных и пинг-понговых ракеток, бадминтонных воланов.
Были и такие, что явно предназначались для духового оркестра — в форме музыкальных инструментов и нотного стана, для клуба рок- и поп-музыки — в виде гитар и барабанов, а еще, похоже, для театрального и танцевального клубов — в виде прожекторов и сцены.
Тут же были разложены яркие фломастеры, маркеры и штампы. Но вещей, которые ассоциировались бы с кюдо, среди них не было. Из товаров для боевых искусств нашлись разве что альбом для подписей с изображением защитного снаряжения для кэндо на обложке да лист для пожеланий, сделанный в виде формы для дзюдо или, может быть, карате. Впрочем, в нашем клубе кюдо не было каких-то особых торжеств по случаю выпуска. Как только было официально заявлено о нашем проигрыше в официальном турнире, третьеклассники [122] перестали ходить на тренировки, и уже по заведенному обычаю клуб переходил к управлению второклассников. Поэтому мы не обменивались альбомами и памятными листами с пожеланиями. Разве что позже, где-то перед выпускной церемонией или после нее, третьеклассники передавали младшим тренировочный инвентарь: подставки для стрел, стойки для макивары [123] и тому подобное.
Исключением было объяснение и передача дел председателя и вице-председателя клуба. Она была назначена на ближайшую субботу. Ключ от додзё Такуми уже передал Кихаре, который должен был стать следующим председателем, но оставались и другие вещи: банковская книжка и печать для счета, на котором хранились клубные деньги, а также список контактов других школ, с которыми мы регулярно проводили тренировочные матчи. С этим тоже нужно было тщательно разобраться.
Это была последняя работа, которую как председатель и вице-председатель мы с Такуми должны были выполнить вместе.
Помню, как около года назад, когда сэмпаи передали нам все дела, Такуми обратился ко мне с предложением:
— Слушай, можно тебя на минутку?
Он окликнул меня в додзё, когда мы проводили сэмпаев и остались вдвоем.
— Да?
— Я тут подумал… Пока мы с тобой капитан и вице-капитан, давай постараемся сделать так, чтобы всякую мелкую работу в основном брали на себя старшие. Я не хочу критиковать наших сэмпаев, но мне кажется, пора перестать перекладывать всю подготовку и уборку на младших, а самим, только потому, что мы старше, отдыхать в стороне.
Его неожиданное предложение немного меня удивило.
