Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи
Впрочем, мама Бун бывала строга не только с хостес и сотрудниками. Иногда она ругалась и с клиентами, которые слишком далеко заходили. Однажды это случилось, когда я только начинала работать на полный день. Тот клиент стал заходить в клуб еще в мое отсутствие. Он владел, кажется, компанией по разработке мобильных приложений. Щедрый, оставлял у нас большие суммы, но, когда хмелел, его тон становился грубым.
В тот день после ужина с деловыми партнерами и изрядной выпивки в винном баре на второй точке он пришел к нам один. Думаю, он был уже изрядно пьян. И, словно игнорируя маму Бун, которая пыталась его утихомирить, начал издеваться надо мной, ведь я работала с ним первый раз. Он забрасывал меня вопросами со всех сторон, настойчиво выпытывая, где я училась и кем работала раньше. Мама Бун попыталась незаметно подменить меня на опытную хостес, но он не отпускал:
— Нет-нет, эта как раз интересная! — возразил он, продолжив свои расспросы. — Ты рожей не вышла, а в Гиндзе хостес работаешь… Не стыдно? — наконец спросил он и такое.
— Что вы такое говорите, у нас же все девушки красавицы, — возразила мама Бун.
Но это, кажется, только испортило ему настроение, и после он продолжал пить в еще более бешеном темпе. И вот, когда мама Бун на минуту отошла от стола, чтобы проводить другого клиента, этот клиент сказал:
— Слушай, а твои родители знают, что их дочка работает в таком заведении? Небось думают, ты все еще на своей прошлой, честной работе?
…И начал приставать. Мои родители развелись, когда я училась в средней школе, но я была в хороших отношениях с обоими и после переезда в Токио продолжала с ними общаться. Поэтому я и о том, что работаю подработкой в «Фуми», и о том, что уволилась из компании и вернулась, им рассказала. Так что я спокойно ответила ему:
— Родители все знают, так что не беспокойтесь.
— Заставлять дочь работать в Гиндзе… и на эти деньги родители что, живут? Просто отвратительно.
Думаю, у меня в тот момент лицо переменилось. Сейчас я бы рассмеялась и отшутилась: «Да ладно, я же прекрасная дочь, забочусь о родителях!» — но тогда я только недавно вернулась и не была так уверена в себе.
— Что с твоим лицом?
В следующее мгновение клиент выплеснул содержимое своего бокала мне в лицо. Девушка, которая сидела с нами, вскрикнула, сотрудники быстро подбежали. Тут же пришел администратор зала и спросил у клиента, не случилось ли какой оплошности с нашей стороны.
— Эта дура смотрела на меня с капризным лицом, вот я и помог ей умыться! — заорал он.
Администратор растерялся. В этот момент вернулась мама Бун.
— Похоже, вам не понравилось, как с вами обращались наши сотрудницы. Приношу извинения. — С этими словами она низко поклонилась.
Клиент, с довольным видом, будто у него камень с души упал, снова уселся на диван.
— Однако плескать напитком в лицо — это нападение. Если подать в суд, это уголовно наказуемое преступление. Вы это понимали, когда так поступили? — спросила она уже в разы холоднее.
— А-ай, да нет… просто случайно рука соскользнула…
— Не надо искать таких жалких оправданий, взрослый человек! Признайся честно в том, что сделал!
От этой отповеди хмель с клиента как ветром сдуло! Он совершенно остолбенел. Мама Бун глубоко выдохнула — «Фу-у-у» — и, вернувшись к своему обычному спокойному голосу, произнесла:
— К тому же наши сотрудницы для меня как семья. Тот, кто способен поднять руку на мою семью, мне не клиент. Пожалуйста, уходите. И больше никогда не возвращайтесь. Ах да, за сегодня можете не платить.
Затем она велела персоналу:
— Проводите его до выхода.
Клиент ушел под конвоем двух сотрудников. Мама Бун обошла каждый столик с другими клиентами, извиняясь, и от себя угостила их фруктами и напитками. Я торопливо вытерла мокрое лицо и платье полотенцем и влажной салфеткой и, как велела мама Бун, последовала за ней. За каким бы столиком мы ни останавливались, везде меня встречали добрыми словами.
— Тяжело тебе пришлось, ты молодцом держалась.
Тут мама Бун не удержалась:
— Ой, так ты все слышал?
— Ну да, тот тип так орал, что куда ж денешься.
— Раз слышал, мог бы и помочь!
— Я уже было собрался вмешаться, подумал, что сейчас самое время. А этот гад как плеснет ей в лицо! Я уже рукава засучил — глядь, а тут Бун-тян как выскочит. Не успел, опоздал.
— Да ладно, у тебя же пиджак надет, какие рукава ты закатывать собрался-то?
Этот пустой, ничего не значащий треп был мне так дорог. Обычно мама Бун после работы шла на «после» с кем-нибудь из постоянных клиентов. Но в тот день она пригласила меня к себе домой в роскошную квартиру на высоком этаже в Цукисиме. Она наполнила для меня ванну и сказала:
— Залезай, не спеши.
Я хорошо помню, как смотрела на красивый ночной пейзаж, лежа в горячей воде. Когда я вышла из ванной, мама Бун сказала:
— Давай поедим вместе? — и приготовила чадзукэ [104], залитый крепким ходзитя [105], с нарезанными соленьями нудзукэ [106], солеными водорослями комбу и крупной соленой сливой умэбоси. Это было приятно, очень. И для тела, и для души.
Я взглянула на маму Бун, сидевшую напротив, и увидела, как по ее щеке скатилась слеза.
— Прости, что не смогла тебя защитить. Откуда я только взяла такого в наше заведение? Я виновата, прости… — Она поклонилась.
Я вскочила со стула и обняла ее. Так мы и сидели, плача в объятиях друг друга. Наконец я подняла голову от ее груди и посмотрела на ее свитер. На нем было написано: «Don’t worry!»
— Что это на тебе? — прыснула я. — Мама Бун, это у тебя дома, конечно, но это же ужасно безвкусно!
— Ну и что? Кто ж меня тут увидит?
— Слушай, а в клубе-то ты перфекционистка!
С тех пор на день рождения мамы Бун я дарила ей стильные спортивные штаны или пижаму. Потому что хотела, чтобы всегда и везде она выглядела потрясающе.
Так, стараясь изо всех сил помочь маме Бун и превратить «Фуми» в еще более престижное заведение, я работала не покладая рук. Молодость давала о себе знать: я совсем не уставала от сопровождений и «после». Пять лет я просто неслась вперед, не отвлекаясь ни на что, кроме работы.
Мои старания не пропали даром: в Гиндзе я стала довольно известной хостес. В нашем мире много охотников за головами, и несколько лет назад мне начали поступать предложения пойти на работу «мама-сан» по найму. Но среди них не было ни одного, ради которого стоило бы уходить из «Фуми» ни по концепции, ни по условиям. К тому же я была уверена: мне на роду написано работать с мамой Бун до конца моих дней.
Однако около полугода назад мне поступило предложение создать все с нуля, включая саму концепцию заведения. Сначала меня насторожили слишком хорошие условия. Но, наведя справки через разные связи, я выяснила, что предложение поступило от предпринимателя, который владеет несколькими ресторанами и барами в Гиндзе и Симбаси.
Я думала-гадала и наконец около месяца назад поехала встретиться с ним в его офис в Симбаси. Он основал свой бизнес в двадцать пять лет: начинал с маленького кафе, а потом одно за другим открывал рестораны, бары, идзакаи — все в разных форматах. Сейчас у него около пятидесяти заведений, расположенных в основном в Симбаси, Гиндзе, Нихомбаси, Яэсу и окрестностях. В ближайшее время он планирует вывести компанию на биржу и к этому моменту купить целое здание в Гиндзе, где на каждом этаже от первого до самого верхнего откроет заведения с разными концепциями.
На первом этаже располагалась бы кондитерская в европейском стиле с японскими ингредиентами: матча, адзуки, васанбон… На втором — чайная с настоящим английским чаем. Третий и четвертый этажи были бы отданы под тэппан-яки [107] из японской говядины и морепродуктов, выловленных у берегов Японии. Пятый этаж — суши. Ресторан тэппан-яки и суши-бар будут работать под одной вывеской: между блюдами на тэппане можно перекусить нигири-дзуси [108], а говядину с тэппана использовать как начинку для суши. Шестой и седьмой отдавались бы под клубы.
