Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи

«Учеба — главное для студента. Мне достаточно, чтобы вы работали понемногу. И зарабатывать вы все равно будете. Если не тратить на глупости и не кормить сомнительных мужчин, то на жизнь вам хватит» — так мама Бун четко разделяла подработку и полноценную работу хостес. И тогда, и сейчас студенткам запрещено сопровождать клиентов до открытия и ходить на «после».

— Простите… а что такое «сопровождение» [91] и «после»? — неожиданно перебил Такарада-сан.

— А? Ах да… вы же не знаете. Сопровождение — это когда клиент приглашает тебя на ужин до открытия клуба, а потом вы вместе приходите на работу. Формально это еще не рабочее время, но, по сути, ты уже работаешь, просто вне клуба. «После» — это когда после закрытия клуба идут выпивать вместе. По сути, это тоже внеурочная работа, — пояснила я охотно, совсем забыв на миг, что передо мной человек, который совсем не связан с барами и подобными заведениями.

— Хм… Значит, приходится работать с клиентами и вне клуба. Тяжело, наверное, — со вздохом сочувствия заметил Такарада-сан.

— Если идешь на сопровождение, в ресторан или банкетный зал нужно приехать уже к шести вечера, — кивнула я. — А значит, в Гиндзе надо быть к четырем, чтобы успеть подготовиться. В такие дни занятия с полудня до вечера автоматически выпадают. «После» начинается уже после закрытия клуба, так что с клиентами приходится оставаться минимум до двух ночи. Потом дорога домой, душ и в кровать попадаешь только под утро. О первой паре, конечно, можно забыть. — Я усмехнулась, вспоминая несколько таких безумных дней. — Если так живешь постоянно, постепенно отрываешься от учебы и в итоге бросаешь ее. Мама Бун этого не терпела.

«Раз уж учитесь, то заканчивайте как следует. Даже если сейчас вам кажется, что учеба не имеет смысла, придет день, когда вы будете благодарны себе за диплом», — поучительно поднимала она палец вверх, привлекая наше внимание. Она внимательно следила за графиком работы студенток. Во время экзаменов, семинаров или выездных лагерей кружков [92] можно было без колебаний брать выходные.

Более того, если принести маме Бун копию табеля, она из собственного кармана давала деньги. Сумма зависела от оценок: за «отлично» — три тысячи иен, за «хорошо» — тысячу, за «удовлетворительно» и «зачет» — ничего. За «неудовлетворительно» она отнимала пятьсот, а за «провал» уже была минус тысяча. В итоге набегало примерно десять-двадцать тысяч. Для мамы Бун это были небольшие суммы, но для студенток это был приятный бонус и, конечно, дополнительная мотивация.

При всей строгости в разделении подработки и полноценной занятости она не допускала послаблений в обучении: семинары обязаны были посещать все — и новички, и опытные сотрудницы.

— Семинары? Вы приглашаете лекторов со стороны? — удивление Такарады-сан было вполне естественным.

— Да, примерно раз в месяц. Причем это всегда специалисты высокого уровня. И они умеют подать материал так, что скучно не бывает, представляете? Я даже жду этих встреч. — Губ моих коснулась улыбка при воспоминании о последних семинарах. — Темы самые разные: политика, экономика, актуальные научные вопросы… часто история. Говорят, мама вместе с управляющими заранее составляет программу на год.

— Ого, как здорово! — Такарада-сан подпер рукой подбородок и, казалось, искренне восхищался.

— Да, говорят, они специально продумывают программу так, чтобы мы могли сбалансированно получать знания, которые помогут клиентам чувствовать себя комфортно за разговором. Кстати, после того, как лектор уходит, мама Бун всегда добавляет: «Итак, то, что вы сейчас узнали, уберите в мысленный ящик [93]. И пожалуйста, не хвастайтесь своими знаниями без остановки перед клиентами, — грозит она пальцем. — Не забывайте, что вы учитесь для того, чтобы разговор с вами как собеседницей шел гладко. Даже если клиент скажет что-то, что расходится с тем, чему вас только что научил лектор, ни в коем случае не спорьте с ним. Договорились?»

— После такого разговора мне стало еще страшнее ходить в клубы, — сказал Такарада-сан, тяжело вздыхая.

— М-да, это проблема, — кивнула я задумчиво. — Но первоклассные хостес все прекрасные слушательницы, так что большинство клиентов этого даже не замечают. Ну, как бы то ни было, мама Бун всегда поддерживала хостес и сотрудников, которые учатся.

Да, мама Бун всегда замечает тех, кто старается, даже в мелочах. Когда я начала работать в «Фуми», примерно через две недели я впервые поучаствовала в учебном семинаре. Тема тогда была… кажется, «Суперкомпьютеры». Я гуманитарий, и для меня это была китайская грамота, честно говоря, я ничего не поняла, но я все равно записывала лекцию в тетрадь. Там было столько непонятного, что тетрадь была почти сплошь заполнена хираганой и катаканой [94]. По-детски нелепо, никому не покажешь. Но я решила хотя бы выписать слова, которые меня зацепили, чтобы потом дома поискать.

Когда лекция закончилась и лектор ушел, мама Бун подошла ко мне.

— Умница, что ведешь конспекты.

Я держала в руках тетрадь и шариковую ручку, купленные до прихода в клуб в магазине за сто иен.

— Семинары будут раз в месяц, так что сделай это привычкой. Лекторы наверняка видят, как ты разворачиваешь тетрадь, делаешь пометки и серьезно слушаешь. Во-первых, им приятно. Во-вторых, для тебя полезно.

Мне было приятно, что мама Бун похвалила меня. Я поблагодарила ее с вежливой улыбкой.

— Но… эти тетрадь и ручка никуда не годятся. Первоклассная хостес окружает себя только первоклассными вещами. Ах да, не пойми меня превратно: первоклассное не обязательно дорогое. Как бы ни была высока цена, безвкусную вещь первоклассной не назовут».

А затем мама Бун сказала:

— Ну, удачи.

И отошла.

Мне было приятно, что мама Бун заговорила со мной, но ее слова оказались непростыми. Я долго прокручивала их в голове, пытаясь понять, что же она имела в виду. В тот вечер, возвращаясь домой, я сделала небольшой крюк и заглянула в витрины универмага. Подумала: может быть, если всмотреться в эти роскошные, сияющие дисплеи, я пойму, что значит «первоклассное». Но сколько ни смотрела, яснее понимать не стала ни на грамм.

На следующий день, придя на работу и открыв шкафчик, я увидела внутри аккуратный пакет, перевязанный лентой. Развернув его, я увидела тетрадь, что лежала внутри. К ней была приложена записка, которая, судя по почерку, была написана мамой Бун.

Тетрадь была роскошной! Ее обложка напоминала настоящую кожу. Я раскрыла ее: на первой странице было написано: Filofax Notebook Classic [95]. Рядом лежала золотистая шариковая ручка. В гарантийном талоне значилось: Cross Ballpoint Pen Classic Century, 14K gold plated N1502 [96]. Сбоку, у клипа, скромной гравировкой было выведено: Yuri.

До того дня мне никто никогда не дарил ничего «в награду». Я растерялась, но вместе с этим почувствовала радость. Настолько сильную, что даже стало немного неловко. В тот же день мы с мамой Бун случайно остались вдвоем в лифте; я возвращалась в клуб после проводов клиента. Я поспешно поблагодарила ее.

Она чуть улыбнулась:

— Не за что.

И легко похлопала меня по плечу.

В ту ночь, вернувшись домой, я переписала свои конспекты с лекции. Те, что накануне делала в дешевой тетради за сто иен. Ручка оказалась чуть тяжелой, но именно этот вес создавал приятное ощущение: шарик мягко скользил по бумаге, и писать было легко, очень легко. С тех пор на всех семинарах я пользуюсь тетрадью Filofax и ручкой Cross, подаренными мамой Бун. Тетрадь я давно исписала, но нашла такую же и продолжаю покупать. Это уже пятая.