Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи
Женщина весело рассмеялась и покачала головой.
— Слишком торжественно. Но мне приятно, что смогла помочь. И вообще, ты такая вежливая, внимательная, искренняя… В наше время это редкость. Ну что ж, может, еще увидимся.
Она не стала заходить в заведение и уже собиралась уходить.
— Простите, а вы не зайдете?
— М? Ах да… Вспомнила, мне нужно срочно кое-куда заглянуть. Зайду позже. Ну, пока! — С этими словами она повернула назад и пошла по той же дороге, откуда мы пришли.
В этот момент из ресторана темпуры вышел хозяин.
— О, цветочница! Отлично, что пришла. Ты это с кем сейчас разговаривала?
— С той женщиной, — указала я на удаляющуюся фигуру. — Я заблудилась, а она меня проводила.
Хозяин, заметив ее, резко выпрямился:
— А-а! — и громко крикнул: — Добрый вечер!
Женщина удивленно обернулась, слегка поклонилась и помахала рукой.
— Кто это? — спросила я.
— Как кто? Ты не знала, кто тебе дорогу показывал? Хотя… для такой юной особы… неудивительно. Это мама Бун. Можно сказать, лицо элитных клубов Гиндзы.
Закончив в тот день работу, я попросила в магазине завернуть для меня один алый гибискус. Обычно сотрудники забирают цветы, которые не продались и уже полностью раскрылись, но в тот день я, настояв, выпросила лучший ярко-алый цветок, пообещав заплатить полную цену. Всего один бутон, а стоил целую тысячу иен! [87] С ним в руках я отправилась к дверям клуба «Фуми».
Был пятый час вечера, посетителей еще не было. И все же, будучи тогда восемнадцатилетней девчонкой в джинсах и кроссовках, без грамма косметики, я выглядела там совершенно не к месту. Даже сейчас меня бросает в холодный пот, когда я это вспоминаю. Безрассудство чистой воды, но мне отчаянно хотелось отблагодарить ее как следует.
Дверь открыл мужчина в темном костюме, как я узнала позже — генеральный менеджер. Услышав, что я хочу увидеть маму Бун, он удивился, но проводил меня к стойке у входа и позвал ее. Мама Бун появилась уже совсем другой, не такой, как днем: в кимоно, с тщательно уложенными волосами.
— Ой, да это же наша цветочница. Что случилось? — улыбнулась она, увидев меня.
— Ах… сегодня вы мне очень помогли. Я хотела вас отблагодарить…
В углу стойки стояла большая ваза с пышным букетом, а дальше — еще одна роскошная композиция. И на их фоне мой единственный цветок казался до невозможности жалким. Мне было неловко до боли.
— Дай-ка посмотрю, что у тебя там. — Она сразу все поняла. Я робко протянула ей цветок. — Ты даришь его мне? Можно?
— Простите… Я узнала, где находится клуб, от хозяина ресторана темпуры. Я не знала, что это такое роскошное место… Спасибо вам за сегодняшний день. — Я подала гибискус.
Мама Бун приняла его обеими руками и низко поклонилась.
— Что ты, что ты. Это мне нужно тебя благодарить! Ты принесла такой прекрасный цветок. Ну-ка, присядь вон туда.
Генеральный менеджер тут же пододвинул мне высокий стул.
— Ах нет, не нужно, я только помешаю. Я уже ухожу… — попыталась спиной пойти я к двери, сгорая от стыда и неловкости.
— Что ты говоришь. Это же клуб. Я не могу отпустить человека, который переступил мой порог, не угостив его. Кстати, сколько тебе лет?
— Восемнадцать, — ответила я, смутившись еще больше. Хотя казалось, что больше просто некуда!
Она рассмеялась:
— Ну вот, даже предлога открыть шампанское не нашлось! — и тут же обратилась к бармену: — Сделай, пожалуйста, фирменный фреш.
Потом добавила:
— И поставь-ка этот цветок в хрустальную вазу.
Мы молча наблюдали, как бармен с подчеркнутой почтительностью принял цветок и бережно поставил его в узкую вазу. Тем временем другой сотрудник поставил передо мной стакан с соком, а перед мамой Бун — высокий бокал-флют [88]. Генеральный менеджер, разлив шампанское, произнес:
— Похоже, у вас завязывается прекрасная дружба. Разрешите? Это будет мой подарок маме Бун.
— Ой, какой щедрый жест! Благодарю.
Словно подтверждая эти слова, вазу с гибискусом она аккуратно поставила между нами.
— Скажи, ты знаешь язык цветов? Что означает один алый цветок, подобный этому?
Мне стало неловко, я покачала головой.
— Любовь с первого взгляда.
Я, должно быть, покраснела до самых корней волос. Но это было правдой: я и правда влюбилась в маму Бун с первого взгляда.
— Ну что, давай чокнемся. Ах да, мы же толком не познакомились! — Мама Бун взяла визитку, которую почтительно протянул ей генеральный менеджер, и передала ее мне. — Я Бун, мама этого заведения. Будем знакомы.
Я приняла визитку обеими руками:
— Каваи Юри.
— Юри-тян… Юри-тян подарила мне одну-единственную розу. Прямо сюжет для романа. Хорошо еще, что это была не лилия.
— Простите… стыдно признаться, но я, хоть и работаю в цветочном магазине, совсем не разбираюсь в языке цветов. А что означает одна лилия?
Генеральный менеджер, стоявший чуть поодаль, вмешался:
— Прошу прощения, что вмешиваюсь… Если не ошибаюсь, это означает «посвящение умершему».
— П-правда? — не сумела сдержать я своего слишком яркого удивления.
Мама Бун с явным удовольствием наблюдала за моей реакцией и добавила:
— Ну да. Некоторые злые языки так меня и называют, мол, не иначе как привидение или ёкай [89]. Но умирать я пока не собираюсь!
Ее легкий, игривый тон невольно рассмешил меня.
— Слушай, а не хочешь подрабатывать у меня, когда тебе исполнится двадцать? Впрочем, не отвечай сразу, хорошенько подумай. Лучше так: когда исполнится двадцать, загляни по адресу на обратной стороне визитки. Там написано «Офис». Ты очень искренняя, в тебе есть обаяние, харизма. Ты мне нравишься. Запомни эту девушку, ладно?
— Слушаюсь, — поклонился генеральный менеджер.
Так вышло, что я начала работать в клубе «Фуми» после Золотой недели на третьем курсе университета. С тех пор прошло уже десять лет. Вообще говоря, хостес в клубах могут работать с восемнадцати лет, но в «Фуми» принимают только с двадцати. Поэтому мне пришлось ждать два года. Как говорила мама Бун:
— Это ведь место, где подают алкоголь? Нельзя же сказать клиенту: «Извините, я не пью». Конечно, можно быть слабой к алкоголю, никто не заставляет пить через силу. Но я не могу ставить клиента в положение, где он нарушает закон.
Кстати, мама Бун не берет на работу курящих; ни хостес, ни мужчин-сотрудников. «Посадить некурящую девушку к курящему клиенту не проблема. А вот наоборот? Если клиент не курит, а девушка курит, то это уже недопустимо!» Причина, в общем, вполне разумная. Но, говорят, одно время с наймом было непросто. Более того, если уже после устройства кто-то начинал курить, мама Бун, чрезвычайно чувствительная к запахам, сразу это замечала и жестко ставила условие: либо бросаешь курить, либо уходишь из клуба. И действительно, несколько хостес и сотрудников ушли именно по этой причине.
Наш клуб стал некурящим задолго до появления соответствующих постановлений столицы [90]. А к тому времени, когда я пришла, уже была оборудована отдельная курительная комната. Клиентов, которым было трудно терпеть, мы просили переходить туда. И при всех этих ограничениях «Фуми» продолжает процветать. Удивительное место.
Впрочем, большинство постоянных клиентов были людьми, следящими за здоровьем. Курящих среди них немного. Да и те чаще предпочитают не сигареты, а сигары или трубки, используя их ради аромата. Такие гости, оказавшись в курительной комнате, порой могут провести там по часу. О чем они разговаривают — одному богу известно, но беседы у них, судя по всему, оживленные. Иногда невольно думаешь: зачем тогда приходить сюда и платить такие деньги?
Я поймала себя на том, что отвлеклась, и вернулась к сути. Для студенток-подработчиц действовало немало ограничений.
