Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
Всю дорогу по метро она лихорадочно думала о том, хочет ли она на самом деле в ресторан или лучше дать волю чувствам, добравшись до привычных для них обоих декораций с видом на ночной город. Ей следовало бы озвучить свои опасения, но она медлила. Медлил и Саймон, неспешно закуривающий, запрокидывая светлую голову в почти черное вечернее небо. Вокруг куда-то спешили люди, под ногами крошился неуверенный ноябрьский снег, минуты тикали… Очередной короткий взгляд Хеллстрема прошел по касательной ровно в тот самый момент, когда Майя нащупала в кармане кастет, почти судорожно цепляясь за подкладку не остывшими от его руки пальцами. Будто почувствовав что-то, Саймон посмотрел на нее снова.
— Говори, — предложил он, увлекая девушку к невысокому каменному ограждению, подальше от снующих пассажиров столичного метрополитена. — У меня херово с модулем телепатии, тебе ли не знать.
Устроившись на парапете, Саймон притянул Майю ближе, позволяя ей устроиться аккурат между его коленками. Глядя, как через традиционную уже рванину просвечивает кожа, фрекен Нордин еще больше утвердилась в своем нежелании тратить время на ритуалы.
Ритуалы больше не работают — об этом она знала на собственном опыте. Но жива ли старая магия? Вот, в чем вопрос… Сбросив кастет, Майя положила чуть дрожащие ладони поверх этих вот колючих впалых щек, даже не пытаясь рассмотреть выражение глаз Саймона. Он пах дымом, и он же был весь внимание.
— Пойдем домой. Не хочу никуда… — неуверенно начала она, видя, как он улыбается, прежде чем затянуться. — Ну, правда…
— Постой, — выдохнув, Саймон облизал губы, позволяя ветру тут же искусать его почти что смеющийся рот. — Не ты ли вчера говорила, что все-то я делаю не по-людски? В кои-то веки я хотел сделать все правильно, а ты говоришь: «Пойдем домой, Симме». Мне не послышалось, нет? Ты именно это в виду имеешь или набиваешь себе цену вот так, на грани фола? Я же, блядь, и обидеться могу…
Проведя пальцами по его вискам, Майя надеялась, что ее левая рука не пахнет металлом. Пожалуй, это была единственная связная мысль: она улыбалась, глядя, как улыбается Саймон, глотая дым и ожидая ответа на свой, в сущности, риторический вопрос.
— Я не хочу идти куда-то, чтобы поесть, даже если допустить, что это нервное. И я не хочу изображать приличия. Сидеть рядом, не трогая. Болтать о несущественном…
— … зато хочешь сосаться со мной по пути домой от метро, — констатировал Саймон не без иронии. — Похвально, что уж… И взаимно. Спасибо, что сказала.
Глядя в его лицо, кажущееся угловатым в свете уличных фонарей, Майя видела в нем знакомое напряжение. Она отнюдь не тешила себя идеей того, что вчерашнюю ночь Хеллстрем провел исключительно в раздумьях. Напротив, эта мысль казалась ей странной: из всего того, что она знала о нем, именно вчера он мог позволить себе все, что угодно. Но и она сама в долгу не осталась: припомнив длинные тонкие пальцы Микке, Майя закусила губу, чувствуя, как вздрагивают ноздри.
Идея о том, что он вот так же точно считывает ее вчерашний вечер, просто глядя в лицо, была свежей, как дыхание приближающейся зимы.
Будто в подтверждение ее глубинных догадок и опасений, Саймон улыбался, вдыхая и выдыхая дым, давая ей немного времени, чтобы успокоиться и не проговориться о том, чего ему знать не следовало. Она видела лишь блеск его глаз, но никак не их выражение.
— Симме… Что мне стоит сказать правду?
— Тем более, если ты знаешь, как мне нравится такое слышать, — добив окурок, он запустил им в сторону урны, не промахнувшись. — Ладно… Не вижу кайфа в том, чтобы тебя уламывать. Пойдем?
— Ты не обиделся? — уточнила она на всякий случай, по-прежнему касаясь пальцами его лица. Фыркнув, Саймон поднялся с места рывком, едва не роняя девушку в снег и тут же подхватывая, заставляя вцепиться в его обмотанную шарфом шею. — Симме…
— Поцелуешь меня? — ответил он вопросом на вопрос, впрочем, тут же превращая этот самый вопрос в действие. — Ты же сама напросилась, а идти недолго, как ты помнишь…
Когда-то, как теперь казалось Майе, очень давно, а на самом деле — не далее чем весной, они точно так же шли по ее родным улицам в Седермальме. Шли, чтобы попрощаться, как ей казалось тогда, очень надолго. Знаки, неслучайные случайности — все это перепуталось в ее голове, смешиваясь в пестрый калейдоскоп каждый раз, когда Саймон оттормаживал, чтобы украсть у нее ее немного дыхания. Вчерашняя горечь слов, отрезвившая его почти сразу же, теперь почти не читалась. Разве что если Майя замолкала надолго, а потом всматривалась, будто выискивая на лице Саймона следы прошлой ночи. В ответ он только вскидывал подбородок выше, будто дразня ее. И лез целовать в каждой возможной паузе.
Зайти в бакалею было бы умно, но прямо по пути у них был только чертов Макдак: тем веселее было нырнуть в странно пустующую раздачу экспресс-кассы, чтобы слегка потупить с выбором основных блюд и соусов к ним, пихаясь локтями и смеясь. Стараясь не слишком-то сминать объемный пакет, Саймон засунул его за пазуху.
— Как ты помнишь, я не очень-то жалую эту кухню. Но это лучше, чем носиться по району в поисках магазина. Я самую малость не о том думаю в данный момент.
— Единственный минус этой еды — нужно успеть, пока все горячее, Симме.
— Блядь, да это главный принцип жизни, тебе не кажется?
Пакет с гамбургерами и картошкой был, пожалуй, единственным, что мешало им виснуть друг на друге. Отчасти, именно поэтому Майя продолжила залипать в собственных мыслях, которые, так или иначе, вертелись около Саймона.
Ему, в свою очередь, мучительно нравилось ощущение от ее присутствия рядом, тяжесть ее тела, то и дело повисающего на его локте, когда она поскальзывалась. Звук ее смеха — приглушенного, странного, но такого знакомого и не нарочитого… От этого появлялось странное колкое чувство внутри. Ведомый этим самым чувством, Саймон мог бы сперва наговорить не самых приятных слов, а потом быть пугающе нежным, но прямо сейчас он предпочитал вдавить его поглубже, уговаривая себя угомониться.
Хеллстрем пытался понять, появилось ли в ней что-то новое. Неузнаваемое. Быть может, даже чужое. Саймон прекрасно осознавал, что нащупать что-то такое, было бы сродни удару под дых, который больше злит, чем ранит, но возвращался к этому мысленно снова и снова. Слушал. Смотрел. И вспоминал то, что, казалось, стер из собственной памяти.
Она была прежней.
Абсолютно собой, как будто он проснулся тем июльским утром и каким-то усилием своего то и дело вскипающего мозга затащил их обоих в этот промозглый ноябрь.
В маленьком холле у лифтов дежурил все тот же консьерж. Открывший дверь перед Майей, Саймон чуть задержался, отряхивая снег с ботинок. Пожилой герр терпеливо дожидался, пока тот покончит со своим моционом, сдержанно кивнув в ответ на тихое приветствие девушки.
— Вечер добрый, юноша, — всегда безмолвный, старик заинтересованно и даже как-то строго смотрел на своего жильца поверх очков. — Сделайте милость, подойдите.
— Конечно, герр Эк, — совершенно внезапно обнаружил неподдельный энтузиазм Саймон, сходя с привычного маршрута «дверь-лифт» и еще более неожиданно воздерживаясь от экспрессивных жестов. — Давненько меня не было, я в курсе…
