Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
Ему пришлось взять ворох бумаг, часть из которых он просмотрел прямо там, негромко комментируя и, как показалось Майе, даже посмеиваясь. Вернулся он, запихивая эту кипу в карман куртки, нисколько не беспокоясь о сохранности приличного вида полученных за прошедшие полгода платежных документов.
— Понятия не имею, что это за хрень, если честно, — сообщил он.
— Не появлялся здесь лет сто? — это прозвучало дерзко, и фрекен Нордин уже вполне реально готовилась к тому, чтобы вынуть кастет. Откуда только тело брало эти реакции? Она понятия не имела, но чувствовала себя живой. Живой, как никогда раньше. — Где ты был все это время, Симме?
— С того самого момента, как ты перестала считать это место и своим домом тоже, Майя. Где я был? — его голос звучал задумчиво, и она вовсе не ожидала, что его выстуженная ветром рука вот так, запросто скользнет в широкий карман ее пальто следом за ее собственной. — Там, куда даже мысленно возвращаться не хочется. Сделай одолжение, давай не будем об этом?
Его пальцы нащупали чертов кастет раньше, и Майя почувствовала давно забытый адреналиновый холодок, заструившийся вдоль спины. Двери кабины разъехались ровно в тот момент, когда губы Саймона Хеллстрема дрогнули в улыбке.
— Старый друг все еще у тебя, детка? Или у тебя была безумная идея вернуть его Папочке?
Он крепко сжал пальцы в кулак, отчего в кармане стало тесно, а самому Саймону — слишком явно больно. Двери лифта закрылись, и стальная кабина просто осталась висеть в воздухе, в ожидании нового вызова.
— Я прекрасно помню, на каких условиях могу его тебе вернуть. И пока что не стала бы этого делать, если ты позволишь, — мягко ответила Майя, чуть запрокидывая голову назад, чтобы волосы, красиво вильнув, оставили на обозрение ее беззащитную шею.
— Если бы ты взяла его тогда с собой в Сконе, у тебя был бы некислый шанс оставить на моем черепе памятный автограф, — казалось, он сменил тему, но на самом деле нет. Не сменил, и не разжал пальцев.
— Я предпочитаю другую технику, Папочка, — потянувшись вперед и вверх, она коснулась его колючей щеки губами, попутно высвобождая руку из кармана. — Но, если ты хочешь, можешь забрать свою игрушку сам. Всяко, тебе она нужнее…
— Потому что ты никогда не будешь больше шастать одна в своем чертовом Седермальме, — глухо добавил Саймон.
— Будешь провожать меня с работы? Или заберешь меня жить сюда, чтобы мне катиться на метро после смены? — она не издевалась, нет. Совершенно искренний интерес. Но лицо напротив стало жестче.
— Этот гадюшник больше тебе не работа, ладно? Если хочешь, мы можем обсудить эту идею завтра, потому что уже очень скоро ни ты, ни я не сможем рассуждать на трезвую голову. Хочешь — останешься здесь. Попросишь — я перевезу свою гитару, три косухи и две пары сапог к тебе… Все, что лично я могу тебе предложить, находится далековато от столицы — может и не устроить.
— Тебя несет, Папочка… — он заметил, что ее зрачки на мгновение стали очень большими.
— Может, и так. Но драконить меня сейчас, когда мне хочется жрать, принять удобную позу, вмазать хотя бы чего-то горючего или еще кое-чего поинтереснее, я тебе не советую. Рука у меня по-прежнему тяжелая. Так что, это еще вопрос, кого из нас сейчас несет, — почти что доверительно сообщил Саймон, свободной рукой нажимая на кнопку, чтобы дверь лифта открылась снова. — Особое приглашение, фрекен. Ваш выход.
Когда он вынул руку из кармана пальто Майи Нордин, кастета на его пальцах не было.
Она не успела подумать о том, как это будет — как они переступят этот порог, будет ли этот момент каким-то особенно волнительным: стремительно продвигающийся вперед Хеллстрем просто открыл дверь и так же просто шагнул внутрь, в пахнущую осветителем воздуха темноту. Поддаваясь инерции, Майя сделала то же самое, почти сразу же налетая грудью на спину Саймона и хватая его за плечи, чтобы удержать равновесие.
— Как я и предполагал, — прокомментировал он. — Чисто, как в музее. Если эта баба еще и непьющая, то она святая, определенно.
Не снимая сапог, он прошелся до барной стойки, сгружая на нее пакет с провиантом. Вынув из кармана ком бумаг, Саймон пристроил его в один из ящиков кухонного стола и включил неяркую подсветку вытяжки. Покончив с этим, он потянулся к верхнему шкафу, который использовал в качестве импровизированного бара для хранения крепкого алкоголя, чтобы проверить озвученное допущение.
Не раздеваясь, Майя следила за ним, стоя у порога и позволяя себе привыкнуть к мысли, что она вернулась. Вернулась туда, куда, казалось бы, не было возврата.
— Всякий раз, когда ты приходишь в этот дом, ты стоишь где-то в районе входа. И мне, мать твою, приходится посматривать, не свалила ли ты, — сообщил Хеллстрем, не оборачиваясь. — Сейчас я нутром чую, что ты на месте, Майя. Как и мои запасы виски и коньяка. Потому, запри дверь и разувайся уже. Упс, — открыв дверцу холодильника, он улыбнулся его содержимому. — Пиво, впрочем, тоже в целости и сохранности.
Понимая, что его хорошее настроение — слишком ценный и быстрорасходуемый ресурс, Майя действительно заперла дверь, разделась и стянула сапоги. Как раз успев к моменту, когда Саймон и сам решил разуться, наконец. Попытавшись протиснуться мимо, она оказалась прямо у него в руках, мгновенно вспоминая недавний инцидент в туалете «Сквизера», предназначенном для персонала.
— Скажешь мне что-нибудь… воодушевляющее, м? — попросил он, притягивая ее к себе максимально тесно.
— Наша еда уже превращается в жеваный картон, — сообщила она громким шепотом. Потом, улыбнувшись, добавила. — Но мне плевать на это, если ты и дальше планируешь обниматься.
— Я тебя услышал, — усмехнулся он, нехотя выпуская Майю из рук, но она не спешила отходить от него, запуская пальцы в его светлые волосы и притягивая назад. — Эй, будь последовательна…
— У меня полгода не было тебя, Симме. Полгода… А поесть я могу в любой момент, ты не находишь? — она пыталась сохранить серьезность даже тогда, когда в животе заурчало.
— Красноречиво, — чуть дрогнувшим голосом констатировал Саймон. — Давай так… — она скользнула ладонями под его футболку, минуя растянутое кольцо горловины. Прикрыв на мгновение глаза, он продолжил. — Как насчет проверить, на месте ли мой гель для душа?
— Все, что захочешь, только давай уже…
Саймон чувствовал, как все его нутро начинает гореть от этого ее знакомого тембра, означавшего, что Майя Нордин доведена почти что до точки сборки, готова говорить и делать глупости. Бегло оглядев ее платье из темного трикотажа, ни разу не похожее ни на давнее красное, ни на вчерашнее синее, он уже прикидывал, как бы так снять его побыстрее. С потерями для товарного вида или без оных — значения не имеет.
Хеллстрем помнил, что вещей этой фрекен в здешнем шкафу осталось ничуть не меньше, чем его собственных.
Джинсы казались ему чудовищно тесными.
