Патруль (ЛП) - Кейн Бен
— Акко силен как бык! — в восторге крикнул Айос.
— Это я и сам вижу, — проворчал Мутт, слыша, как кряхтит Итобаал.
Мгновение спустя под оглушительный рев дикарей Итобаал сдался. Сделал он это без всякого изящества, едва ответив на дружеское рукопожатие Акко.
— Неравный бой, — сказал Мутт, хлопая Айоса по плечу. — Твой Акко — настоящий чемпион.
— Он еще и один из лучших воинов в племени.
— Гляди-ка. Еще один мой солдат хочет попытать счастья. — На этот раз вперед вышел самый крупный боец фаланги, простоватый малый по прозвищу Бык. «У него против Акко шансов побольше», — подумал Мутт, и вино лишь укрепило его уверенность.
— О, это будет поинтереснее, — глаза Айоса блеснули. — Ставишь? Есть шанс остаться при своих.
— По рукам, — согласился Мутт. Теперь удача должна была повернуться к нему лицом.
Но не тут-то было. Вскоре Бык тоже был повержен, а за ним и один из копейщиков, который всегда хвастался, что его обучал сам греческий борец.
К этому времени Мутт проиграл Айосу уже три монеты. Акко стоял в центре круга с голым торсом, весь в поту. Он казался непобедимым, словно ожившая статуя бога. Больше никто из людей Мутта не решался выйти против него.
— Не хочешь сам с ним схлестнуться? — спросил Айос.
Мутт фыркнул:
— Ты с ума сошел? Он же раздавит меня как жука.
Айос обвел взглядом круг, но копейщики не шевелились.
— Похоже, претендентов больше нет. Думаю, кеноманы выиграли эту битву.
— Твоя правда. Тут не поспоришь, — ответил Мутт. Однако в глубине души ему было досадно. «Выстояли бы твои воины против моей фаланги? — гадал он. — Сомневаюсь». Но, к счастью, проверять это не придется. Вместо этого Деворикс и его люди примкнут к Ганнибалу, чтобы сокрушить Рим.
— Ха! — вскричал Айос. — Схватка еще не окончена!
Мутт не верил своим глазам. Итобаал, Бык и тот самый «грек» одновременно набросились на Акко. Итобаал вцепился в одну руку, Бык — в другую, а их товарищ изо всех сил пытался выбить у Акко почву из-под ног. «Дерьмо, — подумал Мутт. — Сейчас все галлы кинутся в драку». Он заорал своим, чтобы те прекратили, но в таком гвалте услышать его было невозможно. Шум толпы стал просто оглушительным.
— Прости, — сказал он Айосу. — Они за это ответят.
К его удивлению, Айос лишь расхохотался.
— Мне нравится их напор! — крикнул он.
Тем временем несколько дикарей уже вышли в круг, явно намереваясь помочь Акко. Айос среагировал мгновенно: он метнулся между ними и копошащейся кучей, состоящей из Акко и его трех противников. Он выкрикнул приказ, и все воины, кроме двоих, отступили. Айос вернулся к Мутту.
— Теперь силы равны, а?
— Пожалуй, — ответил Мутт, не в силах сдержать смешок.
Потасовка «трое на трое» продолжалась довольно долго — Мутт успел осушить еще две чаши вина. В итоге Акко снова одолел Быка, но Итобаал и «грек» взяли верх над своими противниками. Когда последний дикарь признал поражение, люди Мутта едва не сошли с ума от восторга.
Мутт опасался, что дело может принять скверный оборот, но воины вокруг восприняли всё добродушно — они смеялись и хлопали копейщиков по спинам. Он повернулся к Айосу:
— Счёт по схваткам равный. Боевая ничья!
— Твои солдаты достойны похвалы за то, что не сдались. — Айос салютовал ему кубком. — Может, теперь мы с тобой сразимся, чтобы поставить точку?
«Этот белокурый галл моложе меня лет на пять, не меньше, — подумал Мутт. — Да и пьян он, скорее всего, меньше, учитывая, как вино уже шумит у меня в жилах».
— Как-нибудь в другой раз, — сказал он. — Когда я буду не таким пьяным.
Айос усмехнулся.
— Ты рассудительный человек, Мутт. Теперь я понимаю, как ты добился своего положения. Не лезь в драку, если не уверен в победе.
— Вроде того, — согласился Мутт.
— Идем, выпьем еще по чаше, прежде чем ты уйдешь.
И он выпил.
***
На следующее утро Мутт проспал, впервые за много месяцев. «Половину ночи шатался, то по нужде, то за водой, неудивительно», — корил он себя. Богу, разбудивший его, едва сдерживал ухмылку, которую Мутт предпочел не заметить.
— Встаю я, встаю, — проворчал он. Богу кивнул и выбрался из шатра. — Вели людям сворачивать лагерь! — крикнул Мутт ему вслед.
— Уже сворачивают, командир! — донеслось в ответ.
Мутт с негромким стоном повалился обратно. «Еще пару минут передохнуть бы», — подумал он. Боги, зря он выпил ту последнюю чашу. Всегда именно она гарантирует головную боль, холодный пот и бешено колотящееся сердце. «Сам виноват, — признал он. — Надо было вовремя остановиться». Но в том-то и загвоздка: так трудно отказаться от добавки, когда по телу разливается это знакомое тепло.
С трудом поднявшись, он сорвал с себя тунику и голышом выбрался из шатра. Ледяной воздух обжег тело. Он схватил кожаное ведро, оставленное здесь как раз для этой цели. Занеся его над собой, Мутт выплеснул содержимое — речную воду — на голову. Ледяная корка, успевшая затянуться сверху, с треском разлетелась, и следом обрушился поток обжигающего холода. Боль и шок были упоительными.
— Яйца Баал Хаммона! — заорал он.
— Перебрал вчера лишнего?
Он резко обернулся и увидел Ганнона, который наблюдал за ним с ироничной миной.
— Есть немного, командир, — пробормотал он.
— Проблемы?
Мутт решил, что расскажет Ганнону о борцовском поединке, когда представится случай.
— Никак нет, командир.
— Хорошо. Часовые тоже не докладывали ничего важного. — Ганнон уже отвернулся. — Надевай снаряжение. Скоро выступаем.
Внезапно осознав, что все смотрят на него и на то, что он привык считать своим мужским достоинством, Мутт картинно потянулся, раскинув руки, будто только что выбрался из мягкой постели. «Когда всё идет наперекосяк, — вспоминал он слова отца, — веди себя так, будто всё в полном порядке». Равнодушно зевнув, он скрылся в шатре. Позади послышались смешки, но жидкие и приглушенные. С этим он мог смириться.
Как только отряд тронулся в путь, Мутт начал приходить в норму. Помогло и то, что он выдул целый мех родниковой воды. Он был рад, что оклемался, ведь это означало, что предстоящий марш не превратится в сущий ад.
Айос и Деворикс вышли из деревни, чтобы попрощаться. Оба кутались в меховые плащи. Покрасневшие глаза и всклокоченные волосы были единственным свидетельством вчерашнего разгула.
— Мой отец просит, чтобы вы передали Ганнибалу слова о нашей дружбе, — сказал Айос. — Мы планируем сойтись с вами и вашим войском у стен Виктумулы.
— Я передам ему, — пообещал Ганнон. — Благодарю за гостеприимство.
— И я благодарю, — добавил Мутт на латыни.
Он увидел изумление на лице Ганнона. Айос тоже выглядел удивленным.
— Твой помощник — человек многих талантов, — заметил Айос.
— Я как раз начинаю это понимать, — ответил Ганнон, бросив на Мутта долгий взгляд.
— Надеюсь, мы еще встретимся, — сказал Айос.
Скрепив союз крепким рукопожатием, они разошлись. Ганнон отдал приказ выступать.
Отряд двинулся по тропе, петлявшей на север через поля. Айос сказал, что она ведет прямо к Виктумуле. Десятки воинов махали им на прощание; копейщики Мутта ответили благодарным кличем, а затем принялись свистеть и выкрикивать сальности в адрес нескольких женщин, махавших им с валов. Мутт всё же пожалел, что не затащил одну из них в сено. «Надо ловить момент, пока он есть», — с досадой подумал он.
Ганнон искоса поглядел на Мутта:
— А ты у нас, оказывается, темная лошадка?
— У каждого есть свое прошлое, командир.
— Да, это правда. — Лицо Ганнона стало задумчивым.
Мутт не стал лезть в душу. Захочет Ганнон — расскажет сам. А если нет, то и ладно.
— С вашего позволения, командир, я перейду в середину колонны.
Погруженный в свои мысли, Ганнон лишь кивнул.
К середине дня похмелье Мутта окончательно прошло. Солдаты вернулись к привычным перепалкам, а раненые стойко держались на марше. Даже Итобаал не ворчал. Что лучше всего — тучи разошлись, и время от времени сквозь них проглядывало солнце. Настроение у всех было приподнятое. Вскоре Мутт убедился, что высокий боевой дух пришелся как нельзя кстати. Разведчики, которых выслали гораздо дальше, чем обычно, принесли весть: римский патруль разбивает лагерь в миле к северу.
