Патруль (ЛП) - Кейн Бен
За стенами шум стоял куда сильнее. Мутт слышал гул мужских голосов, запевающих клич, и мерный бой барабана. Буууууууу. Кто-то дудел в рог. Слышались флейты и колокольчики, смех и громкие крики. Мутт шел по грязной тропе между хижинами к центру деревни. Мимо с визгом промчалась орава мальчишек. Прошла пара, о чем-то тихо воркуя и сплетясь руками. Из соседней хижины доносились звуки любовных утех. Какая-то зоркая старуха в лохмотьях сверкнула глазами на Мутта из дверного проема покосившейся лачуги, и он прошептал молитву, отгоняя беду. То, что Деворикс принял их радушно, еще не значило, что все здесь им рады. Давненько он не встречал никого, кто был бы так похож на ведьму, как эта старуха.
Выйдя на забитую народом площадь, Мутт почувствовал, что тревога отступает. Огромный костер освещал всё вокруг ярко, как днем. Казалось, здесь собралась вся деревня. Мужчины и женщины кружились в танце под задорную мелодию музыкантов. В трех костровых ямах над железными решетками жарились говяжьи туши. Голодные воины, не боясь обжечься, срезали ножами куски мяса прямо с огня. Но больше всего народу толпилось у пирамиды амфор, перед которой были расставлены столы и скамьи. Здесь сидели десятки людей: пили, болтали, ржали над шутками. Тут же обосновалась и основная масса солдат Мутта. «Никаких сюрпризов», — подумал он.
Он подошел к пирующим незамеченным, что дало ему возможность присмотреться к обстановке. Как и следовало ожидать, его люди сгрудились за полудюжиной больших столов. Остальные места занимали дикари. Большинство уже изрядно набрались, но споров и ссор Мутт не заметил, что его порадовало. Кое-кто из галлов подсел к его парням; двое боролись на руках с солдатами. Похоже, еще один пытался обучить копейщика какой-то песне. А у импровизированной стойки — обычных досок, уложенных на четыре пня, — толпились воины, увлеченно беседуя с галльскими женщинами. Судя по хихиканью и стрельбе глазами, они прекрасно ладили, несмотря на языковой барьер.
Мутт решил, что одна чаша не повредит. Он втиснулся на скамью к своим солдатам и кричал до тех пор, пока кто-то не сунул ему полный кубок. Он осушил его залпом; глаза заслезились от кислого вкуса.
— Волосатая задница Мелькарта, да это же чистый уксус!
— Это и есть уксус, командир! — крикнул Богу под дружный хохот.
— Зато забирает вдвое быстрее, командир, — ухмыльнулся другой солдат. — А это главное!
В знак согласия они принялись колотить кубками и кулаками по столу.
Мутт салютовал Богу еще одним кубком.
— За это и выпьем. За ваше здоровье! И за вас, парни. Пусть война пройдет для вас удачно: чтобы яйца и член остались на месте, а из конечностей каждый потерял не больше одной.
Шутка зашла на ура. Мутт дал им посмеяться, а затем добавил:
— И еще одно — пусть Ганнибал ведет нас к победе!
Как и следовало ожидать, раздался клич. Солдаты вокруг подхватили его в один голос:
— ГАН-НИ-БАЛ! ГАН-НИ-БАЛ! ГАН-НИ-БАЛ!
Мутт улыбнулся. Ночь обещала быть доброй, он чувствовал это нутром.
Рука легла ему на плечо.
— Можно к вам?
Мутт обернулся и узнал Айоса.
— Конечно! — Он толкнул соседа справа. — Подвинься.
Айос втиснулся в узкое пространство, стараясь не расплескать вино.
— Твои солдаты, я смотрю, времени зря не теряют.
— А как иначе? — отозвался Мутт. — С таким-то гостеприимством. Костры, вино, еда. Чего еще воину желать? — О женщинах он умолчал: они всегда были источником потенциальных бед.
— Не забывай и про женщин, — сказал Айос, словно подслушав его мысли.
— Ну да. С ними веселее, — неловко ответил Мутт. — Твой вождь не будет против, если... ну, если что-то случится? — Он кивнул в сторону женщин. — Твои люди не возьмутся за оружие, если мои солдаты с ними лягут?
Айос удивленно рассмеялся.
— С чего бы это? — Увидев непонимание на лице Мутта, он добавил: — Нашим незамужним девушкам вольно ложиться с кем захотят. Никого это не волнует.
— Серьезно? — Мутт снова обернулся. Почти все женщины были вполне ничего, а две по любым меркам — настоящие красавицы. — Может, и мне подойти? Испытать удачу. — Он не совсем шутил. Сколько времени прошло с тех пор, как ему не приходилось платить женщине, чтобы она легла с ним в постель? Пять лет? Нет, пожалуй, больше. Солдатская жизнь приучила к тому, что кругом либо шлюхи, либо пленницы, взятые в бою, у которых и прав-то никаких нет.
— Иди, — подтолкнул его локтем Айос. — Как узнают, что ты помощник командира, сразу девчонки твои будут!
Айос не шутил, и Мутт почувствовал нешуточное искушение. Но всё же он плотнее уселся на скамье и отхлебнул вина.
— Не сегодня.
— Почему? Другого такого шанса может и через месяц не выпасть!
«А то и дольше», — с грустью подумал Мутт.
— Лучше присмотрю за людьми.
Айос увидел решимость в его глазах и убрал руку.
— Долг превыше всего, да?
— Всегда, — со вздохом ответил Мутт. — Еще пару чаш, и на боковую.
— Ох и тяжкое это бремя — командовать в вашей армии! — ухмыльнулся Айос. — К счастью, мне завтра утром не нужно вести воинов в бой. — Он осушил кубок одним махом.
Крик заставил их прервать разговор. Люди напротив начали оборачиваться. Мутт вытянул шею. Громадный воин навис над соседним столом, свирепо глядя на сидящих там солдат. У Мутта всё сжалось внутри; он приподнялся, надеясь, что это не то, о чем он подумал. При таком количестве выпитого с обеих сторон массовая драка могла вспыхнуть в мгновение ока. А если дело зайдет так далеко, то и до смертоубийства недалеко, и тогда...
— Есть еще кое-что, что мы, кеноманы, любим не меньше вина — борьба, — голос Айоса раздался над самым ухом Мутта. — Это Акко, один из лучших борцов в деревне. Ему не терпится сойтись в схватке с кем-нибудь из твоих людей.
Мутт испытал облегчение от того, что потасовка отменяется, но не был уверен, что затея с борьбой так уж хороша. Впрочем, его мнение уже никого не волновало. Итобаал уже вскочил под громоподобный рев товарищей.
— БОЙ! БОЙ! БОЙ! — орали копейщики.
В пальцах Айоса, отражая свет костра, блеснула серебряная монета.
— Ставлю на победу Акко, — ухмыльнулся он.
Мутт взглянул на бугрящиеся мускулы Акко и внутренне поморщился. Даже если тот был пьянее Итобаала — а судя по тому, как галла пошатывало, это было весьма вероятно, — он всё равно был в полтора раза крупнее своего противника. И всё же отказать хозяину в пари было бы верхом неучтивости.
— Моя мошна осталась в шатре... — начал он.
— Поверю тебе на слово, — перебил Айос.
— Идет. — Они обменялись рукопожатием.
Круг из орущих мужчин сформировался мгновенно, в центре оказались двое главных героев. Айос шагнул в круг и встал между ними. Он объяснил Итобаалу правила, и Мутт внимательно прислушивался. Запрещалось бить кулаками, кусаться и выдавливать глаза. Схватка не должна выходить за пределы круга. Бой заканчивается, когда один из противников признает поражение на словах или подаст знак рукой. Других условий не было. Итобаал кивнул в знак понимания. Акко нетерпеливо рыкнул.
Айос вскинул и опустил руку, после чего стремительно отскочил в сторону. Со стороны болельщиков поднялся невообразимый шум.
«Боги, только бы он не покалечил Итобаала слишком сильно», — взмолился Мутт. На проигранное серебро ему было плевать.
Пара сцепилась, словно дикие звери. Акко попытался обхватить Итобаала руками, желая раздавить его, но тот оказался слишком быстр. Копейщик нырнул под занесенные руки галла, обхватил его правой рукой за пояс и, подбив бедром, перебросил через себя. Акко тяжело рухнул на землю под издевательский хохот сторонников Итобаала. Однако попытка Итобаала тут же навалиться сверху и прижать противника к земле с треском провалилась. Акко умудрился перекатиться на спину и сомкнул руки вокруг Итобаала в мощном «медвежьем захвате».
Мутт с изумлением наблюдал, как Итобаал пытается вырваться. Хотя копейщик был куда сильнее обычного человека, его усилия казались тщетными, будто насекомое билось в паутине. Итобаал напрягался, ревел, сучил ногами, но всё впустую. В отчаянии он попытался ударить Акко головой. Предугадав маневр, галл уклонился, приняв удар на скулу, и лишь рассмеялся, еще крепче сжимая объятия.
