Мичман Болито (ЛП) - Кент Александер
По мере того как весла поднимались и опускались, а берег разрастался, готовясь принять моряков, Болито ощутил себя опустошенным. Звуков перестрелки было достаточно, чтобы вспугнуть контрабандистов. Те люди, что давали сигналы, да и любые их сообщники, сейчас уже наверняка у себя дома или гонят лошадей галопом, направляясь в какое-нибудь тайное место.
— Тут мы разделимся, Ричард, — сказал Хью, когда все собрались на крошечном пляже, омываемом волнами, накатывающими и с шумом убегающими назад по камням, — я захожу справа, ты слева. Любой, отступивший перед опасностью, будет расстрелян. Выступаем, — добавил он, кивнув своим людям.
Двумя растянувшимися шеренгами моряки двинулись по откосу от пляжа, по началу ожидая напороться на выстрел, но в конце концов убедившись, что они одни.
Преодолевая ветер, Болито пересек узкую прибрежную дорогу, следом спешили его люди. Возможно, повозки в безопасности. Возможно, они уже преодолели свой путь. Никаких следов тяжело груженных фургонов, которые позволили бы определить, что они уже проехали, не было видно.
— Сэр! — матрос по имени Робинс поднял руку, и Болито бросился к нему. — Кто-то идет!
Моряки рассеялись и скрылись по обе стороны ухабистой дороги. Послышались приглушенные металлические щелчки — матросы взводили курки.
Болито и Робинс совершенно неподвижно сидели за трепещущим на ветру кустом.
— Он всего один, сэр, — сказал матрос. — Судя по всему, пьяный. — Он усмехнулся. — Он не так занят, как мы! — Его ухмылка сползла с лица, когда они услышали, что человек всхлипывал, задыхаясь от боли.
Затем они увидели, что он шатается вдоль дороги, почти валясь с ног в жалкой попытке поторопиться. Не удивительно, что Робинс принял его за пьяного.
— О боже, сэр! — воскликнул матрос. — Да это один из наших парней! Это Билли Сноу!
Прежде чем Болито смог его остановить, Робинс бросился к шатающейся фигуре и подхватил товарища.
— Что случилось, Билли?
— Где же ты был, Том? Где ты был? — задыхаясь и раскачиваясь, воскликнул он.
Болито и еще несколько парней помогли Робинсу уложить парня на землю. То, что он смог добраться сюда, можно было назвать чудом. Несколько резаных ран кровоточили, вся его одежда была пропитана кровью.
— Все шло хорошо, сэр, — сказал Сноу слабым голосом, пока они, как могли, обрабатывали его раны. — А потом показались солдаты. Кавалеристы мчались по дороге, словно атакуя!
Он заскулил и кто-то резко произнес:
— Полегче с этой раной, Том.
— Кое-кто из ребят закричал «Ура!», просто в шутку, — продолжал неясно бормотать Сноу, — а юный мистер Дансер отправился вперед, чтобы поприветствовать их.
Болито наклонился поближе, чувствуя безысходность человека, предчувствующего собственную смерть.
— А потом, потом…
— Полегче. Не спеши. — Болито дотронулся до его плеча.
— Хорошо, сэр. — В сиянии звезд его лицо казалось слепленным из воска, а глаза плотно закрыты. Он попробовал снова:
— Они обрушились на нас, рубя и кромсая, не давая ни шанса. Все кончилось за минуту.
— Он умирает сэр, — хрипло прошептал Робинс, когда Сноу закашлялся.
— Что с остальными? — спросил мичман.
— Они там, — его голова дернулась от боли, словно у марионетки. — Дальше по дороге. Все мертвы, я думаю, хотя некоторые рванули к морю.
Болито отвернулся, его глаза были полны горя. Моряки, само собой, бросились бы к морю. Чувствуя себя преданными и убитыми, что им еще оставалось?
— Он мертв, сэр.
Все сгрудились вокруг, смотря на мертвеца. Куда он направлялся? О чем думал в последние мгновения своей жизни?
— Капитан идет, сэр.
Хью Болито, а за ним и его отряд, вынырнули из темноты, так что неожиданно дорога оказалась забита людьми. Все они глядели на труп.
— Что ж, мы опоздали, — Хью склонился над мертвым. — Сноу. Прекрасный матрос. Закончим с этим поскорее, — резко добавил он, выпрямляясь. Хью стоял на дороге, прямой как шест. Совершенно один.
Поиски остальных не заняли много времени. Тела были разбросаны вдоль дороги, возвышающейся над скалистым склоном или, вероятнее всего, переброшены через ее край на косогор.
Повсюду была кровь, и в то время как моряки зажигали фонари, их свет отражался в мертвых глазах, словно следящих за живыми, проклиная за предательство.
Оружие сопровождающих исчезло вместе с повозками. Присутствовали не все люди, и Болито предположил, что кто-то или постарался затеряться в темноте или был взят в заложники по какой-то ужасной причине. И это Корнуолл. Его родной дом. В каких-то пятнадцати милях от Фалмута. Этот дикий пляж вполне мог быть и в сотне миль от него.
С обочины появился человек, в котором Болито опознал помощника боцмана Мамфорда. Он протянул ему треуголку и неуклюже сказал:
— Мне кажется, это мистера Дансера, сэр.
Болито взял шляпу в свои руки и ощупал. Она была холодная и мокрая.
Раздался крик, и моряки бросились к раненому матросу, обнаруженному прятавшимся в груде камней над дорогой.
Болито отправился узнать, может ли он чем-то помочь, но вдруг остановился, замерев. Когда Робинс выше поднял свой фонарь чтобы помочь другим с раненым, едва находящимся в сознании человеком, в траве мелькнуло что-то белесое.
— Да, сэр, я посмотрю, — произнес Робинс.
Вместе они взобрались по скользкой траве, луч фонаря слабо осветил раскинувшееся тело.
Насколько Болито мог видеть, это был человек со светлыми волосами, но подойдя ближе, он заметил, что они были перепачканы кровью.
— Останься здесь.
Он взял фонарь и пробежал остаток пути.
Схватившись за синий мундир, он перевернул тело, так что казалось, что мертвые глаза уставились на него во внезапном порыве гнева.
Мичман ослабил хватку, устыдившись. Это был не Дансер, а мертвый таможенник, которого настигла сабля, когда тот пытался избежать бойни.
— Все в порядке, сэр? — спросил Робинс.
— Помоги мне с этим беднягой, — кивнул Болито, подавив приступ рвоты.
Позже, в серых лучах восхода, подавленные и измотанные, они вновь собрались на пляже.
Нашлось еще семеро выживших, некоторые появились из мест, где они прятались, услышав знакомые голоса. Мартина Дансера среди них не было.
— Если он жив, сэр, надежда еще есть, мистер Болито, — сказал Глоуг, когда мичман поднялся на борт куттера.
Болито наблюдал за шлюпкой, вновь направившейся к берегу, за парусным мастером Пиплоу и его помощником, угрюмо сидящими на ее корме, собирающимися готовить тела к похоронам.
Ночью случилась ужасная беда, с отчаянием подумал мичман. Он вспомнил о светловолосом трупе и той скромной надежде, которая пришла на смену горькому отчаянью, когда он понял, что оно принадлежит не его другу.
Но сейчас, наблюдая за открытой всем ветрам береговой линией, за маленькими фигурками на пляже, он почувствовал, что надежда эта чрезвычайно мала.
Глава 8
Голос во мраке
Харриет Болито, одетая в шуршащее бархатное платье, застыла в дверном проеме. Несколько мгновений она наблюдала за силуэтом фигуры Ричарда, четко выделяющемся на фоне горящего камина. Мичман пытался обогреть замерзшие руки. Рядом с ним на ковре расположилась Нэнси, прижав колени к самому подбородку и пристально наблюдая за братом, словно ожидая, когда же он заговорит.
За другой парой двойных дверей слышался неразборчивый и неясный гул голосов. Компания находилась в старой библиотеке уже больше часа. Сэр Генри Вивиан, командир драгун де Креспиньи и, конечно же, Хью.
Как это часто бывало, новости о засаде и захвате предполагаемых контрабандистов достигли Фалмута по суше задолго до того, как «Мститель» вместе со своим призом бросил якорь на рейде.
Ей стоило ожидать, что что-нибудь обязательно пойдет наперекосяк. Хью всегда был упрямым, не прислушивался ни к чьим советам. Назначение его командиром, пусть даже небольшим, было худшим из всего, что могло произойти. Он нуждался в строгом контроле и твердой руке, такой, как у капитана, под чьим командованием служил Ричард.
