Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

— Артемас, я знаю, добрый, храбрый человек, но мы должны смотреть вперед, Уодсворт. Как только мы разобьем Маклина, что помешает нам атаковать британцев где-нибудь еще?

— Королевский флот, сэр? — с кривой усмешкой предположил Уодсворт.

— О, мы построим еще корабли! Больше кораблей! — Ловелла теперь было не остановить. Он уже воображал, как его победа при Маджабигвадусе перерастет в захват Новой Шотландии и, кто знает, может, и всей Канады? — Разве «Уоррен» не прекрасен? — воскликнул он. — Вы только посмотрите! Разве есть на свете судно прекраснее?

* * *

На закате флот вошел в широкое устье реки Пенобскот и корабли встали на якорь у Лисьих островов. Все, кроме «Хазарда» и «Тираннисайда», которым было приказано провести разведку вверх по реке. Два небольших брига, оба из флота Массачусетса, медленно пошли на север, используя мягкий свет долгого вечера, чтобы подобраться поближе к Маджабигвадусу, лежавшему в добрых двадцати шести морских милях от открытого моря.

Коммодор Солтонстолл смотрел на два брига, пока сгущавшаяся тьма не скрыла их паруса, а затем поужинал на шканцах под ярким звездным небом. Команда оставила его в покое, пока одна высокая фигура не приблизилась к коммодору.

— Кувшин вина, сэр?

— Капитан Уэлч, — приветствовал высокого морпеха Солтонстолл, — признателен вам.

Два офицера стояли бок о бок у гакаборта «Уоррена». С бака брига «Паллас», стоявшего на якоре ближе всех к фрегату, доносились звуки скрипки. Некоторое время ни коммодор, ни морпех не произносили ни слова, просто слушая музыку и тихий плеск волн о корпус.

— Итак, — нарушил их товарищеское молчание Солтонстолл, — что вы думаете?

— Полагаю, то же, что и вы, сэр, — ответил Уэлч своим низким голосом.

Коммодор фыркнул.

— Бостону следовало привлечь для участия в экспедиции как минимум полк Континентальной армии.

— Это точно, сэр.

— Но они хотят, чтобы вся слава досталась Массачусетсу! Вот их задумка, Уэлч. Помяните мое слово. Большой благодарности мы от них не дождемся.

— Но всю работу делать будем мы, сэр.

— Это уж точно, нам придется! — сказал Солтонстолл.

За недолгое время своего командования коммодор уже успел заслужить репутацию человека трудного в общении и грозного, но с этим морпехом у него завязалась дружба. Солтонстолл узнал в нем родственную душу. Человека, который стремился сделать своих людей лучшими из лучших.

— Нам придется выполнять их работу, — продолжал Солтонстолл, — если это вообще выполнимо. — Он сделал паузу, давая Уэлчу возможность ответить, но морпех молчал. — Это выполнимо? — подтолкнул его Солтонстолл.

Уэлч помолчал, затем кивнул.

— У нас есть морпехи, сэр, и, смею заверить, каждый морпех стоит двоих врагов. Может, мы найдем пятьсот ополченцев, способных драться. Этого должно хватить, сэр, если вы сможете позаботиться об их кораблях.

— Три боевых шлюпа, — произнес Солтонстолл тоном, в котором не было ни уверенности, ни пессимизма относительно перспектив уничтожения эскадры Королевского флота.

— Мои люди будут драться, — сказал Уэлч, — и, клянусь Христом, они будут драться как черти. Это хорошие люди, сэр, хорошо обученные.

— Это я знаю, — ответил Солтонстолл, — но, видит Бог, я не позволю Ловеллу бросить их на убой. На берег вы высаживаетесь только с моего разрешения.

— Разумеется, сэр.

— И, если вы получите приказы, лишенные на ваш взгляд всякого смысла, вы докладываете мне, вы поняли?

— Так точно, сэр.

— Он всего лишь фермер, — презрительно бросил Солтонстолл, — не солдат, а чертов фермер.

* * *

На борту «Салли», в тесной капитанской каюте, тот самый фермер прижимал к груди кружку чая с ромом. Ловелл сидел за столом со своим секретарем Джоном Марстоном, Уодсвортом и преподобным Мюрреем, которого, похоже, повысили до старшего адъютанта.

— Завтра мы должны достичь Маджабигвадуса, — сказал Ловелл, вглядываясь в лица в слабом свете фонаря, свисавшего с бимса, — и я полагаю, коммодор не позволит вражеским кораблям выйти из гавани и помешать нам, а в таком случае нам следует немедленно высаживаться, не так ли?

— Если это будет возможно, — осторожно согласился Уодсворт.

— Будем надеяться на лучшее! — воскликнул Ловелл.

Он мечтал о победном параде в Бостоне и благодарности от законодательного собрания, но в душу уже закрадывались первые сомнения, пока он разглядывал грубую карту полуострова Маджабигвадус, расстеленную на столе, где все еще лежали остатки ужина. Кок «Салли» приготовил отменную рыбную похлебку, поданную со свежеиспеченным хлебом.

— Нам нужно будет встать на якорь у берега и спустить баркасы, — рассеянно проговорил Ловелл, а затем постучал коркой кукурузного хлеба по утесу в западной части полуострова. — Неужели Маклин и вправду оставил эту высоту без защиты?

— Без укреплений, наверняка, если донесения разведки верны, — сказал Уодсворт.

— Тогда нам следует воспользоваться его приглашением, не так ли?

Уодсворт осторожно кивнул.

— Завтра мы узнаем больше, сэр, — сказал он.

— Я хочу быть наготове, — сказал Ловелл. Он снова постучал по карте. — Мы не можем позволить нашим парням сидеть без дела, пока коммодор уничтожает вражеские корабли. Мы должны быстро высадить людей на берег.

Ловелл уставился на карту, словно она могла подсказать решение завтрашних проблем. Почему Маклин не разместил свой форт на высоком утесе? Быть может, это какая-то ловушка? Если бы Ловеллу поручили оборонять полуостров, он бы точно построил крепость у входа в гавань, высоко на мысе, господствующем и над широким заливом, и над гаванью, так почему же Маклин этого не сделал? А Маклин, напомнил себе Ловелл, был профессиональным военным, так что же такое знал Маклин, чего не знал Ловелл? Он почувствовал, как в душе шевельнулся холодок страха, но тут же утешился мыслью, что он не один несет эту ответственность. Коммодор Солтонстолл был командующим флотом, а корабли Солтонстолла настолько превосходили числом вражеские, что никакой профессионализм, конечно же, не мог исправить этот дисбаланс.

— Мы должны верить, — сказал Ловелл, — что наши враги страдают от излишней самоуверенности.

— Они британцы, — согласно кивнул преподобный Мюррей, — а «погибели предшествует гордость, и падению — надменность». Притчи, глава восемнадцатая, — услужливо добавил он, — стих шестнадцатый.

— Мудрые слова, — сказал Ловелл, — и они действительно нас недооценивают!

Генерал смотрел на карту, надеясь вновь обрести тот оптимизм, что озарял его утро.

— Они пострадают за свою гордыню, — сказал Мюррей и благоговейно воздел руку. — «Что это за дело, которое вы делаете? Ужели вы хотите отпасть от царя? Я дал им ответ и сказал им: Бог Небесный, Он благопоспешит нам». — Он благодушно улыбнулся. — Слова пророка Неемии, генерал.

— Он воистину благопоспешит нам, — эхом отозвался Ловелл, — и, быть может, вы произнесёте нашу молитву, преподобный?

— С радостью.

Мужчины склонили головы, и преподобный Мюррей вознес молитву, дабы Бог послал скорую победу.

— Да прославят силы праведные имя Твое, о Господи, — взывал преподобный Мюррей, — и да явим мы великодушие в триумфе, обещанном нам словами Твоими. Обо всем этом просим во имя Твое святое. Аминь.

— Аминь, — горячо произнес Ловелл, крепко зажмурив глаза, — и аминь.

* * *

— Аминь, — пробормотал бригадный генерал Маклин в ответ на молитву перед ужином.

Его пригласили в дом доктора Калфа, что стоял в двухстах ярдах к востоку от форта Георга. «Какое громкое имя, — с горькой усмешкой подумал он, — для форта, который едва ли можно оборонять». Капитан Моуэт прислал сто восемьдесят дюжих матросов на подмогу, и все же стены были лишь по пояс высотой, а в угловых бастионах установили всего две пушки.

— Так эти негодяи уже здесь? — осведомился Калф.

— Так говорят, доктор, так говорят, — ответил Маклин.

Весть о прибытии вражеского флота принес из устья реки рыбак, который бежал от мятежников так стремительно, что не смог сосчитать корабли и лишь твердил, что их там страшное множество.