Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард
— Уже не так норовит, сэр. Полагаю, вы ее укротили.
— Семь узлов с гаком! — крикнул матрос, травивший лаг с кормы.
Люди на транспортных судах приветствовали криками прекрасное зрелище. Фрегат под всеми парусами несся сквозь строй флота.
— Может, против ветра мы ее и укротили, — устало сказал Солтонстолл, — но, смею сказать, перед боем придется снова подгонять центровку.
— Смею предположить, что придется, сэр, — согласился рулевой.
Это был пожилой, широкогрудый мужчина с длинными седыми волосами, заплетенными в косу до пояса. Его голые предплечья были сплошь покрыты татуировками с обвитыми канатами якорями и коронами, свидетельством того, что он когда-то ходил на британском флоте. Он отпустил штурвал, который крутанулся по часовой стрелке, затем остановился и медленно пошел обратно.
— Видите, сэр? Ей очень нравится.
— Как и мне, — сказал Солтонстолл, — но мы можем и лучше. Мистер Конингсби! Еще два центнера на нос! Живее!
— Есть, сэр, — ответил мичман Фэннинг.
«Хазард» и «Дилиджент» догнали флот ближе к вечеру. «Дилиджент» убавил паруса, подходя с подветренной стороны к «Уоррену», и доложил о незнакомом корабле, замеченном на юге.
— Это был «Генерал Гловер» из Марблхеда, сэр! — крикнул капитан Филип Браун Солтонстоллу. — Грузовое судно, сэр, везет табак, ром и лес во Францию!
— Занять место в строю! — крикнул в ответ Солтонстолл и проводил взглядом бриг, отстававший от него.
Капитан Браун, недавно назначенный на свой пост, был первым лейтенантом на шлюпе «Провиденс», когда тот захватил «Дилиджент» у Королевского флота, и его корабль все еще носил следы того сражения. Старый корабль Брауна, «Провиденс», с корпусом, так же залатанным свежим деревом, теперь шел в авангарде флота Солтонстолла под полосатым флагом с гремучей змеей — знаменем мятежного флота.
Флот был внушителен. В Таунсенде к нему присоединились еще три корабля, так что теперь сорок два судна, половина из которых были военными, шли на восток. Бригадный генерал Ловелл, взирая с кормовой палубы шлюпа «Салли» на раскинувшиеся паруса, гордился тем, что его штат, да что там, его страна, смогла собрать такое множество кораблей. «Уоррен» был самым крупным, но еще дюжина военных кораблей были почти столь же грозны, как и фрегат. «Хэмпден», несший двадцать два орудия и, таким образом, бывший вторым по мощи кораблем во флоте, был прислан штатом Нью-Гэмпшир, и, когда он прибыл в Таунсенд, то дал салют, и его девятифунтовые пушки сотрясли воздух оглушительным приветствием.
— Хотел бы я сейчас повстречать один из кораблей короля Георга, — сказал Соломон Ловелл. — Честное слово, мы бы задали ему хорошую взбучку!
— Так и сделали бы, с Божьей помощью, так и сделали бы! — всем сердцем согласился преподобный Джонатан Мюррей.
Пелег Уодсворт был несколько удивлен, что настоятеля Таунсенда пригласили присоединиться к экспедиции, но было очевидно, что Мюррей и Ловелл симпатизируют друг другу, и вот теперь священник, явившийся на борт «Салли» с парой больших пистолетов за поясом, стал капелланом экспедиции. Ловелл настоял, чтобы они вышли из Таунсенда на шлюпе «Салли», а не на более крупном фрегате Солтонстолла.
— Лучше быть со своими людьми, не находите? — спросил бригадный генерал у Уодсворта.
— Разумеется, сэр, — согласился Уодсворт, хотя втайне подозревал, что Соломону Ловеллу просто тяжело в обществе коммодора Солтонстолла. Ловелл был человеком общительным, в то время как Солтонстолл был сдержанным до грубости. — Хотя люди как раз меня беспокоят, сэр, — добавил Уодсворт.
— Беспокоят вас! — весело отозвался Ловелл. — Это еще почему? — Он одолжил у капитана Карвера подзорную трубу и теперь разглядывал остров Монхеган в открытом море.
Уодсворт помедлил, не желая вносить нотку пессимизма в утро, полное яркого солнца и попутного ветра.
— Мы ожидали пятнадцать-шестнадцать сотен человек, сэр, а у нас меньше девятисот. И польза от многих из них весьма сомнительна.
Преподобный Мюррей, придерживая широкополую шляпу, сделал жест, словно желая показать, что опасения Уодсворта напрасны.
— Позвольте мне сказать вам кое-что, чему я научился, — произнес преподобный. — В любом начинании, генерал Уодсворт, когда люди собираются ради благой цели Божьей, всегда есть ядро из нескольких человек, лишь ядро, которое и делает всю работу! Остальные просто наблюдают.
— У нас достаточно людей, — сказал Ловелл, складывая трубу и поворачиваясь к Уодсворту, — что не значит, будто я не желал бы чтобы их было больше, но их и сейчас у нас достаточно. У нас большая флотилия, и Бог на нашей стороне!
— Аминь, — вставил преподобный Мюррей, — кроме того у нас есть вы, генерал! — Он поклонился Ловеллу.
— О, вы слишком добры ко мне, — смущенно ответил Ловелл.
— Бог в Своей безграничной мудрости избирает Свои орудия, — многословно произнес Мюррей, снова кланяясь Ловеллу.
— И Бог, я уверен, пошлет еще людей присоединиться к нам, — поспешно продолжил Ловелл. — Меня заверили, что в районе реки Пенобскот имеются ярые патриоты, и я не сомневаюсь, что они послужат нашему делу. И индейцы пришлют воинов. Попомните мое слово, Уодсворт, мы зададим трепку этим красномундирникам, еще как зададим!
— Я бы все-таки желал иметь больше людей, — тихо сказал Уодсворт.
— И я бы желал того же, — горячо подхватил Ловелл, — но мы должны обходиться тем, что дает нам Господь, и помнить, что мы в первую очередь американцы!
— Аминь, — сказал преподобный Мюррей, — и ещё раз аминь.
Шкафут [20] «Салли» был заставлен четырьмя плоскодонными баркасами, реквизированными в бостонской гавани. На всех транспортах имелся подобный груз. Мелкосидящие лодки предназначались для высадки войск на берег. Уодсворт смотрел на тех самых ополченцев, которые, в свою очередь, наблюдали за побережьем с левого борта «Салли». Высокие столбы дыма таинственно поднимались с темных лесистых холмов, и у Уодсворта возникло неприятное чувство, что эти столбы дыма являются сигнальными огнями. Неужели всё побережье кишит лоялистами, которые сообщают британцам о приближении американцев?
— Капитан Карвер мне тут ворчал, — Ловелл вторгся в размышления Уодсворта. Натаниэль Карвер был капитаном «Салли». — Жаловался, что штат реквизировал слишком много транспортных кораблей!
— Мы ожидали, что потребуется перевозить больше людей, — сказал Уодсворт.
— А я ему и говорю, — весело продолжал Ловелл, — как же вы, по-вашему, повезете британских пленных в Бостон, если судов не хватит? На это ему нечего было ответить!
— Полторы тысячи пленных, — со смешком произнес преподобный Мюррей. — Их еще кормить придется!
— О, я думаю, больше полутора тысяч! — уверенно заявил Ловелл. — Майор Тодд лишь предполагал, всего лишь предполагал, а я не могу поверить, что враг послал меньше двух тысяч! Придется нам набивать по двести пленных в каждый транспорт, но Карвер уверяет, что палубные люки можно задраить. Эх! Вот это будет славное возвращение в Бостон, а, Уодсворт?
— Молюсь об этом дне, сэр, — ответил Уодсворт.
«Неужели у британцев и впрямь полторы тысячи человек, — подумал он, — и если так, то какие вообще у Ловелла могут быть основания для оптимизма?»
— Жаль только, что у нас нет оркестра! — сказал Ловелл. — Мы могли бы устроить парад!
Ловелл, будучи политиком, уже представлял себе плоды успеха: ликующие толпы, благодарность Генерального суда и парад, подобный триумфам Древнего Рима, когда пленного врага вели сквозь глумящуюся толпу.
— Я, право, полагаю, — продолжал бригадный генерал, наклонившись к Уодсворту, — что Маклин привел с собой в Маджабигвадус большую часть гарнизона Галифакса!
— Уверен, Галифакс не оставлен без должной защиты, сэр, — сказал Уодсворт.
— Но оборона его ослаблена! — горячо воскликнул Ловелл. — Честное слово, Уодсворт, может, нам стоит подумать о рейде!
— Я подозреваю, сэр, что генерал Уорд и Генеральный суд захотят сперва обсудить этот вопрос, — сухо заметил Уодсворт.
