Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин
– Никси? – Сейчас Больной в полном восторге от того, что в самом деле потерял связь со своим старым другом, с которым они с Рентоном познакомились в Лондоне.
– Ага, тот самый уёбок.
– А что с ним?
– Он на свадьбе будет?
– Нет, конечно, – говорит Больной. – Он был другом Рентона, не моим. Хотя, по объективным причинам, я бы с удовольствием с ним пересекся.
– Ну так найди его, ебать.
– Именно этим я и занимаюсь с того самого дня, как переехал в Лондон, Фрэнк.
– Походу, надо, блять, стараться поусерднее, – говорит Фрэнк Бегби. – Мне нужно кой-чё обкашлять с этим пидором. Он же в курсах, где Рентон, да?
– О, я уж продолжу идти по его, блять, следу, не беспокойся, – говорит Больной, понимая, что любые подозрения в нелояльности может быть фатальным. – Здесь наверняка найдутся люди, которые знают, где он. Та тёлочка, Шарлин, Коварный Рыжий Ублюдок мутил с ней. Когда мы на паромах работали.
– Ну так найди эту шалашовку ебаную и вытряси из неё всё, что знает, – Бегби снова прочёсывает бар взглядом. – Раз она ебалась с рыжим ублюдком, то она блядина грязная.
– Совершенно точно.
– Рентон где-то здесь, – шипит Бегби, Его непрерывное сканирование заполняющегося заведения начинает выводить Больного из себя. Он будто пытается материализовать Рентона одной лишь силой воли. – Бля буду. Я найду этого рыжего пидараса, даже если мне придётся разнести к хуям это место голыми руками!
– Надеюсь, до этого не дойдёт, – отвечает Больной с натянутой улыбкой.
Уж как бы сильно мне ни хотелось увидеть, как этот патологический экземпляр с самой обочины человечества разносит в кровавую кашу вероломную рыжую башку, изрыгая бешеным ртом мстительную тираду, противоречащую ледяной жестокости его глаз, но у меня есть более неотложные дела, требующие внимания. Прямо сейчас я просто не могу себе позволить отвлекаться на этого идиота и его монголодаунский крестовый поход; он закончится лишь резнёй невинных – и я вполне могу оказаться в их числе.
Но Больной знает: Бегби не отказывают. Тебе остаётся либо подыгрывать, пока ему не надоест эта игра и он не переключится на что-то другое, либо найти способ его отвлечь. Рентон был экспертом в этом деле, ебать его душу мать.
Аманда, поболтав с Джиллиан у бара, согласилась предоставить бланк заявления в агентство «Гранчестер, Льюис и Горст», куда она вернулась на полставки, сократив свой декрет.
– Спасибо, – говорит Джиллиан, – пабы – это, конечно, прикольно, но смены так выматывают. А почему ты досрочно вышла на работу?
– Я взяла обычный декретный отпуск, а продлевать не стала. Бен – лучшее, что со мной случилось, но это не значит, что я готова целыми днями торчать с ним в четырёх стенах. Мне нравится работать в GLG. Я только начинаю приводить себя в форму, – она принимает позу, – но она заплывёт, если я буду заперта в двухкомнатной квартире.
– Выглядишь великолепно, – восторгается Джиллиан. – Ты будешь идеальной невестой!
– Если честно, я просто хочу поскорее покончить с этой свадьбой. Это цирк какой-то, мама с папой упёрлись проводить её у себя, и к нам съезжаются родственники со всех концов. Мама постоянно на взводе, а папа с Саймоном – как небо и земля.
Фрэнк Бегби из-за угла пялится на Аманду: – Так… это тот самый пирожочек, да? Ух я бы её как надо отымел, – снова заявляет он Больному, – Познакомь нас уже, заёба, не украду ж я её у тебя, ёпта. По крайней мере, пока вы, блять, не расписались!
– Ладно… – Аманда ловит их взгляд. Больной жестом подзывает её, она подходит, обмякает в изгибе его руки. Он с удовлетворением отмечает, что его глубинные страхи по поводу того, что после беременности она превратится в скрытую толстуху, были беспочвенны. Она вернула форму, подсушилась до своей весовой категории и будет восхитительно выглядеть в своём платье. – Любовь всей моей жизни, мисс Аманда Женевьева Конингсби, – они обмениваются снисходительными улыбками по поводу его почтительной инверсии её имён. – Дорогая, позволь представить тебе моего уважаемого друга и бывшего коллегу, неизменно галантного и в высшей степени утончённого мистера Фрэнсиса Джеймса Бегби.
Бегби, как кажется паре, слишком долго оценивает Аманду, прежде чем кивнуть в сторону Больного, не сводя с нее глаз: – Всё никак понять не могу, этот мудак меня так подъёбывает или нет.
– Он, скажем так, с иронией на короткой ноге, – усмехается Аманда.
– Ха! С тобой бы я так рисковать не решился, Фрэнк, – говорит Больной. – Мне мои зубы ещё пригодятся. У него ирония под жёсткой цензурой.
– Внатуре, ебать, – говорит Бегби, затем поворачивается к Аманде. – Сказал ему, чтоб смотрел в оба, иначе пиздец – украду, – он поворачивается к Больному. – Чё я тебе первым делом сказал, когда вы только зашли?
– Он рассыпался в комплиментах относительно твоей женской красоты, что, впрочем, совершенно естественно для джентльмена столь безупречного склада и утончённого вкуса.
– Точняк, только я базарю, первым-то делом я что сказал, а, Больной?
– Именно это ты и хотел сказать, Фрэнк, но, полагаю, ты выразил это с чуть большей характерной поэтичностью, – осторожно вставляет Больной, с опаской наслаждаясь свободой, которую даёт ему присутствие Аманды в общении с Бегби.
– Ха… Похоже, у вас, ребята, есть пара историй! Вы знаете, у нас теперь есть сын, – Больной замечает, как Аманда лучезарно улыбается Бегби, лишённая исторического и культурного контекста, которые породили бы страх перед ним.
Это, похоже, пробуждает лучшее в его старом друге. – Слыхал, у вас пацан родился, – Бегби выглядит искренне заинтересованным, разглядывая полароидную фотографию Бена, которую Аманда достала из сумки. Он бросает взгляд на Больного, язвительно вскидывая бровь, будто вопрошая: «Уверен, что он твой?»
Когда я делился с ним новостями, ему было по барабану, – с горечью думает Больной, прежде чем нежно посмотреть в глаза Аманде. – Наш малыш Бенджи, – объявляет он, затем снова поворачивается к Бегби. – Какие-нибудь отцовские советы будут, Фрэнсис?
– Пацана родил – считай, дело сделано, тут и добавить нехуй. Я как говорю: если девчонка, то пусть её нахуй обратно запихивает.
– Ну да, наводит на мысли, – осторожно вставляет Больной, – я, кажется, припоминаю, что ты неоднократно высказывал этот тезис.
– А у тебя есть дети? – спрашивает Аманда.
– Есть, двое. О них государство в курсе, потому что фамилия моя, блять, в свидетельстве красуется. Но это только вершина айсберга, ага!
– Фрэнк уже много лет в одиночку повышает качество генофонда нашего родного города, – Больной машет Джиллиан, в жесте повторить.
– Ну а как же, ебать, ему это позарез нужно, – Бегби осушает свой лагер агрессивным глотком, затем переводит взгляд на содовую Аманды. – Не пьешь, цыпа?
– Мне позже забирать малыша. И я как-то потеряла вкус к алкоголю во время беременности.
– Да могла бы и маленько бахнуть, пока с пузом ходила, – провозглашает Бегби. – Мне один мальчишка в тюрьме сказал, ну такой, учёный дохуя, что водка ребёнку не вредит. Чистый спирт.
Аманда удивлённо вскидывает бровь. – Ты сидел в тюрьме… за что?
– Да за что и все! Простите мой французский, ёпта – поймали, бляди!
Джиллиан подходит с полными пинтами и ставит их на стол. Больной улыбается и поднимает свой бокал, чтобы чокнуться с бокалом Фрэнка Бегби. Затем с осторожной оценкой осматривает сосуд в своей руке.
– Пей давай! – подгоняет Бегби.
– Мне по-хорошему пока притормозить бы с пивком, Фрэнк. Сегодня вечером у нас семейная репетиция ужина перед свадьбой.
– Чё нахуй? – Бегби переводит взгляд с Больного на Аманду.
– Репетиция ужина. Ты и Спад тоже приглашены. В «Ritz».
Аманда смотрит на таксофон. – Нужно позвонить Луизе, узнать как там наш маленький принц.
– О, она его безнадёжно разбалует.
– Как и ещё одного мужчинку, которого женщины четы Уильямсонов уже успели разбаловать, – Аманда поднимается и взъерошивает Больному волосы.
