Зверь на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия

Ник так и не подтвердил мои слова. Он просто смотрит, и от непонимания того, неодобрение это или интерес, мне хочется вылезти из собственной кожи.

Коул хмыкает, поворачиваясь к Нику.

— Хорошо, что ты купил это именно сейчас, старик. Дай им еще месяц, и Адамсы вбили бы компанию в землю.

— Скорее всего, — отвечает тот. — Но они также ходят и раздают интервью любому журналисту, который готов слушать их слезливые истории.

— Я видела, — добавляет Скай. — Как там «Уолл-стрит джорнел» это назвал? «Американская жемчужина»?

Ник кивает, губы кривятся в мрачном удовольствии.

— «Американская жемчужина пала жертвой стервятников» — таким был заголовок.

Интересно, каково это — нести на себе груз такой репутации. Видеть, как тебя снова и снова поносят в национальной газете...

В соседней комнате звонит телефон, и Скай вскакивает.

— Это, должно быть, еда.

Брат плавно поднимается на ноги. Возвышаясь над Скай, он кладет руку ей на поясницу.

— Я помогу донести.

И вот мы с Ником снова одни. Я делаю глоток мартини и смотрю на камин. Над ним висит фотография Коула и Скай в рамке — в день свадьбы. Нарциссы, думаю я, но не без нежности.

— Дорогостоящее мероприятие, значит?

Взгляд возвращается к Нику. Он пристально смотрит на меня, на переносице залегла складка.

— Да. Я не думаю, что сделать его прибыльным невозможно, но нужна встряска.

— И это твое профессиональное мнение.

— Да, — медленно произношу я. — А чье же еще оно может быть?

Он бросает взгляд мимо меня, на озеро вдали и на россыпь огней домов, стоящих вдоль берега.

— Почему ты на самом деле согласилась на эту работу?

— Потому что ты думал, что я этого не сделаю.

На это Ник на самом деле улыбается. Это не улыбка истинного счастья, она кривая и косая, но все же улыбка.

— Я рассчитывал на то, что ты не согласишься.

— Я так и поняла. Что, ты ведь не думал, что я дам победить просто так, а?

— Надеялся, — говорит он. — И что теперь? Ты согласилась, а теперь собираешься намеренно саботировать мой бизнес? Дорогостоящее мероприятие, — фыркает он.

Какое бы кривое веселье я ни чувствовала, оно улетучивается. Я ставлю бокал так сильно, что боюсь, он разлетится вдребезги.

— Ты искренне веришь, что я на такое способна?

— Просто чтобы досадить мне? Конечно.

Я сверлю его взглядом, желая, чтобы тот упал замертво от силы. Но Ник не падает, глядя на меня в ответ так, будто я его худший кошмар.

Как будто не был моим первым.

— Не переворачивай все с ног на голову, — шиплю я. — Знаю, ты надеешься, что я провалюсь, чтобы мог и дальше верить, что я всего лишь никчемная сестра Коула. Так вот, этого не будет. Я отказываюсь.

— Надеюсь, что ты провалишься? У меня на кону миллионы долларов. Не льсти себе, Блэр.

— О, я редко это делаю, когда дело касается тебя, — я скрещиваю руки на груди. — Нам не обязательно любить друг друга.

— Слава богу, — бормочет он.

Я притворяюсь, что этот укол не причинил боли.

— Что нам действительно нужно, так это работать вместе. И вести себя прилично, ради них, — я киваю на дверь, за которой исчезли Коул и Скай. — Думаешь, ты на это способен, стервятник?

Если его и задело то, что я использовала газетное прозвище, он этого не показывает. Вместо этого протягивает руку.

Однажды я уже пожимала эту руку. Я до сих пор помню, каково это было — слабый шрам на внутренней стороне ладони, который интриговал меня с тех пор.

Я смыкаю пальцы вокруг его ладони. В крепкой хватке они почти исчезают. Он дважды пожимает руку, все это время впиваясь взглядом в мои глаза.

— Докажи, что я неправ, — говорит он. — Помоги сделать этот бизнес успешным, и я буду вести себя прилично.

— Хорошо, — процеживаю я. — За приличие и прибыль.

— За приличие и прибыль.

Мы киваем друг другу, словно подписали исторический мирный договор. В каком-то смысле так оно и есть. Никогда раньше мы открыто не признавали взаимную неприязнь. От того, что это было заявлено так прямо, что-то во мне съеживается.

Оказывается, есть разница между «просто знать» и «знать наверняка». Хочется спросить, почему мы вообще так и не стали друзьями. Но свирепый взгляд на его лице не позволяет подобным вопросам всплыть. Без сомнения, Ник бы мне за это голову откусил.

Дверь распахивается, и входит Коул с двумя полными пакетами. В воздухе разливается аромат карри и специй. Несмотря на гнев, у меня текут слюнки.

Его глаза бегают между Ником и мной. Мой брат не идиот — он чувствует ледяную атмосферу в комнате. Проходит мимо нас в столовую.

— Идемте, детки, — говорит он усталым голосом. — Если перестанете препираться еще хоть на часок, мы вас скоро отпустим.

Не знаю, почувствовал ли Ник себя пристыженным, но я — да. Весь ужин веду себя идеально. Неудивительно, что это означает по большей части игнорирование присутствия Ника.

— Мы едем в Уистлер в следующие выходные, — говорит Коул. — Там более чем достаточно места для вас обоих.

— В разных крыльях? — язвлю я.

— Спасибо, — говорит Ник, — но...

— Ой, пожалуйста, вы оба, не говорите «нет» сразу, — вмешивается Скай. — Там полно места, не говоря уже о джакузи. Можем поиграть в шарады. Или, — добавляет она, вероятно, заметив выражение глаз Ника, — можем проводить дни на лыжах, а вечера — в тишине за книгами, вообще не разговаривая.

Коул качает головой на ее болтовню, но улыбается добродушно. Он смотрит на нас обоих.

— Я бы очень хотел, чтобы вы оба приехали, — просто говорит он.

Его слов достаточно, чтобы внутри все сжалось. Я хочу поехать. Хочу провести время с ними. Хочу играть в шарады, есть сморы² и дремать у камина.

Скай кладет руку на мою. Ее глаза, ставшие мне такими знакомыми и дорогими, сверкают озорством.

— И можешь взять с собой того милого парня, с которым встречаешься. Андре, верно?

Я открываю рот, чтобы сказать, что все кончено — я порвала с ним почти месяц назад, — но первым заговаривает другой голос.

— Я поеду, — заявляет Ник. — Спасибо за приглашение.

Я смотрю на него через стол. В его голосе невозможно было скрыть решимость.

— Прелестно, — говорит Скай. — Мы будем рады. Там действительно великолепно.

— Уверен, что так, — он косится на меня, словно подначивая принять вызов.

Я стискиваю зубы.

— Я тоже приеду, — сладко произношу я. — Жду не дождусь.

— Я тоже, — Ник подчеркивает слова тем, что слишком рьяно набрасывается на еду. Коул замечает это — черт бы побрал брата за то, что он никогда не бывает проницательным, кроме как именно сейчас. Я не хочу, чтобы меня позже допрашивали о нашей странной динамике.

— Так, — бодро говорю я, тянясь к гигантской миске с рисом, — что за горы еды? Вы заказали столько, чтобы накормить целую армию?

Коул кивает.

— Пятая пехотная дивизия будет здесь через полчаса.

— Не совсем так, — говорит Скай. — Мы просто не могли выбрать блюда. И, может быть... — она замолкает, взгляд встречается со взглядом моего брата, и мгновенная связь, промелькнувшая между ними, заставляет меня почувствовать себя самозванкой.

Быстрый взгляд на Ника говорит, что он чувствует то же самое. Они погружены в «единение на двоих» и домашнее блаженство, зрителями которого являемся мы. С моей стороны это вызывает зависть.

Ник, я уверена, считает это нелепостью.

— Ну, мы позвали вас обоих сегодня не только для того, чтобы мучить, — говорит Коул. — У нас есть что вам сказать.

Дыхание перехватывает. Его слова заставили разум мчаться вперед, делать выводы, гадать. Улыбка Коула расширяется, когда он видит тень эмоции в моих глазах.

— Вы купили еще одно шале? — спрашивает Ник, и я слышу его голос будто сквозь туман. Нет, глупый.

Коул смеется.

— Не совсем. Но почти.

— Вы наши самые близкие друзья и семья, — добавляет Скай, — и мы чувствуем, что должны поделиться этим с вами. Но никому больше ни слова, ладно? Даже маме, Блэр. Коул скажет ей в эти выходные.