Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин
– Да, но она заслуживает лучшей подруги… и лучшего мужа.
Его руки гладят её худые предплечья вверх-вниз. – А может, мы заслуживаем друг друга.
На этот раз Джоселин отстраняется и отходит обратно к кровати. – Ты женишься на ней! На следующей неделе! Мне уже нужно идти к ней!
– Это случилось в самое неподходящее время, но иначе и быть не могло, – упирает Больной. – Судьба заставила нас выписать чеки на эмоции, покрыть которые не позволят наши личные обстоятельства.
– Чеки на эмоции?
– Чеки на эмоции, – повторяет Больной, смакуя звучание фразы. – Банк Любви даёт безлимитный кредит, заставляя нас тратить больше, чем позволяют наши скромные смертные сбережения, – разгоняется он, воодушевляясь метафорой. – Давай примем это, переживем следующие пару недель, а потом посмотрим, что мы чувствуем и как нам быть.
Джоселин в неверии качает головой. – Ты ещё даже не женился, а уже предлагаешь лучшей подруге своей будущей жены крутить с тобой роман!
– Я не это имел в виду, – возражает Больной, понимая, что именно это он и имел в виду. Он испытывает одновременно и восторг, и тревогу от того, что она достаточно умна, чтобы подловить его на этом. – Слушай, всё это пиздец как запутанно. Мы оба это осознаём. Но это случилось.
– Это не должно было случиться!
– Но это уже случилось, ничего не попишешь, – подчеркивает он. – Ты понимаешь, что я говорю? Понимаешь?
– Да, конечно, я понимаю, что ты говоришь, ради всего, блять, святого!
Он понижает голос до проникновенного шепота. – Давай просто переживём ближайшие дни, свадьбу, а потом посмотрим, что мы чувствуем. Если это была просто пьяная случайность – хорошо. Ничего страшного. Но если это было нечто большее, тогда нам нужно набраться смелости, это ведь наша жизнь, и она у нас одна!
– Мне нужно идти! Закрой за собой дверь, когда уйдёшь, – выкрикивает Джоселин, прежде чем уйти, одарив его лишь неуверенным кивком.
Больной направляется к мини-бару. Срывает пломбу с двух маленьких бутылок и делает себе двой ной джин-тоник. Джоселин возражать не будет. Вероятно, даже не заметит. Этой ночью они уже истребили всю водку. Он приятно растягивается на кровати, довольный своим перфомансом: ответственным, но при этом и эмоциональным. Эта дилемма – любовь против долга. Да, усмехается он про себя, он тот ещё уёбок, но при этом свято верит, что все женщины и мужчины проходят через период в жизни, когда у них просыпается подсознательная потребность в унижениях от своего любовника.И он решил, что был рождён исполнять эту роль с шиком и блеском.
После долгого душа, вдоволь насладившись бодрящими струями горячей воды под высоким давлением, он неторопливо одевается и выходит из комнаты. В вестибюле его на мгновение охватывает подспудный спазм тревоги, но, к счастью, ни Аманды, ни кого-либо из её подруг не видно, так что Больному удаётся подавить его, прежде чем тот перерастёт в панику. Ещё рано, только девять. Он представляет, как Джоселин сидит в за завтраком, уставившись в никуда мученическим взглядом, а перед ней едва надкусанный горячий тост с маслом и чашка чая. Уж слишком мала её комплекция для полноценного английского завтрака. Выходя на улицу в жару, уже столь сильную, что у него перехватывает дыхание, он решает пройтись пешком до станции метро Грин-парк, чтобы сесть на линию Виктория.
Пока он идёт быстрым шагом, солнце нещадно палит с безоблачного неба. Туристы перегружены. Местные выглядят так, будто готовы содрать с себя слой кожи. Вой дя в шумную, переполненную станцию, он ощущает, как лёгкие внезапно сжимаются, дыхание становится поверхностным. Чувство вины начинает брать своё – вполне естественная реакция на измену. Садясь в метро, он решает подавить и победить эту суку. Если не выйдет – есть вариант «разбей стекло в экстренном случае» в виде местной католической церкви с её исповедальней.
Линия Виктория ведёт на север. В тесном вагоне он думает об Аманде, размышляя, не является ли вся эта история с Джоселин его способом наказать её за то, что она согласилась присутствовать на церемонии награждения отца во дворце на следующей неделе. Такая духота, но хотя бы умаслим всех перед свадьбой. Больной и не ждал, что его пригласят, но как республиканец, он бы демонстративно отказался.
Но если бы его пригласили, было бы приятно.
Когда он выходит на станции Хайбери и Ислингтон, вливаясь в суету Аппер-стрит, его моральный баланс снова оказывается в глубоком плюсе.
Глава 41Рыцарь королевства
Долг есть необходимость действия
из уважения к закону.
– Иммануил Кант
Как же было приятно пройти с семьей через врата дворца, мимо толп зевак и потных, щёлкающих фотоаппаратами туристов. В сопровождении вместе с другими награжденными и их гостями проследовать через этот лабиринт величественной имперской роскоши с высокими потолками в красный, обитый коврами Тронный зал. Это было не просто приятно. Это было безупречно. Именно на этом термине и остановился Годфри Коннингсби.
Это ощущение слегка пошатнулось, когда он услышал свою старшую дочь, которую отныне обязан был звать Амандой. Окинув взглядом зал, она с издевкой бросила Джулии и Натали: – Как же круто они тут всё обставили.
Коннингсби вынужден признать, что именно эта комната дворца кажется ему довольно безвкусной и вульгарной. Он снова отвлекся на конверт в кармане, достал его и открыл.
Годфри пробегает глазами по документу, содержащему публикацию королевского списка наград. Это не сон: в разделе OБИ 118 есть его имя. Он здесь по праву. Он просматривает список с некоторым удовлетворением, пока одно из имён не заставляет его буквально содрогнуться. Этого человека посвящают в рыцари. Годфри быстро складывает документ и убирает его в карман. Он чувствует, как затылок обдаёт жаром. Обводит взглядом оживлённый зал, гудящий от уважительного, довольного перешёптывания.
Его жена и дочери непринуждённо общаются с остальными удостоенными награды и их сопровождающими. На церемонию разрешается привести до трех близких родственников. После некоторых раздумий и, разумеется, череды обсуждений с ним, с Уильямсоном, Жен, -он терпеть не может новое имя Аманда и всё то жванство, появившееся в Лидском университете вместе с нарочито провинциальным акцентом-всё же соизволила прийти. Это первая их с Годфри встреча после крупной ссоры весной прошлого года. За это время Жен стала матерью его внука, которого до сих пор он видел только на фотографиях.
Они встретились на вокзале Виктория, Жен опоздала минут на пятнадцать, натянув угрюмое выражение лица и, как он просил, платье, но поверх него была накинута кожаная куртка. Годфри хотел обнять её, сказать, как сильно он по ней скучал. Но его сковал привычный паралич, порождённый присущим ему стоицизмом, или, вероятно, поведение Женевьевы, ограничивающее всякую эмоциональную близость. С тех пор она отвечала ему лишь скупым, неохотным взаимодействием.
Но она здесь ради моего важного дня; моего важного дня перед ее важным днем.
Одна только мысль о том, что она выходит замуж за этого Уильямсона, вызывает у него бессильную ярость, скручивает кишки в узел. Но через это придётся пройти. Всё случится в ближайшие выходные, в Кэнтли-Лодж. И, что важнее всего, Женевьева пообещала привезти Бена в четверг, чтобы Годфри наконец смог увидеть внука, до того, как начнутся все эти муки: репетиционный ужин и свадьба.
Он вынужден признать, что в роли матери Женевьева, или зови меня Аманда, выглядит сильной и уверенной в себе женщиной, а не легкомысленной девчонкой. Она говорит с юношей – длинная чёлка падает на глаза, одет в дорогой, безупречно пошитый костюм. Если бы только она могла выбрать такого партнёра вместо этого отродья-Уильямсона.
Он переводит взгляд и замечает того пучеглазого хитроватого ведущего и благотворительного активиста, злобно пялящегося на него через весь зал. Единственный, знакомый Годфри, человек из списка: Джеймс Уилсон Винсент Сэвил 119, чьи губы плотно сжимаются, когда он замечает Джулию и девочек. Одетый в нехарактерный для него официальный костюм, он тенью скользит по толстенному ковру Linney Cooper Wilton, направляясь к Годфри, и останавливается перед ним с театральным поклоном. – Не кто иной, как мой добрый друг, достопочтеннейший мистер Годфри Конингсби, ни много ни мало, кавалер Ордена Британской империи!
