Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая
Закуривает. Спокойно. Медленно. Уверенно.
Я тоже зажигаю. Затягиваюсь. Курево крепкое, горло дерёт, но голову прочищает. Хоть чуть.
Начинаем обсуждать условия. У него дохера людей. Больше только у пары федералов и у одной старой банды на юге.
Но половина его людей — хуйня полная. Не обучены как надо, в бою — бесполезны. Психику не держат. С пистолетом могут себе в ногу всадить.
Но сейчас мне не бойцы нужны. Сейчас нужна рабочая сила. Руки. Глаза. Ноги.
Каждый, блядь, сантиметр будут прочёсывать. Каждый склон, каждую трещину в скале.
И мне этого достаточно.
Сижу с Тарифовым, по сути, решается судьба всего ебучего процесса, а я…
А я, блядь, слушаю, киваю, считаю — и параллельно вижу эти её глаза. Эти слёзы, эту дрожь губ, этот ненавидящий прищур.
Голова должна работать. Щёлкать. Расставлять задачи: кто куда, когда, на какой квадрат, сколько людей, доступ к спутниковым снимкам.
Я умею это. Я этим живу. Это — моё.
Но, сука, она — влезла. Взломала весь мой чёртов фокус.
Лицо девчонки перед глазами. Её голос — в ушах. Эта оскаленная, сломанная, злая, красивая, блядь, до бешенства девчонка.
И это выводит. Выводит, как ничто до этого.
Зудит внутри. Как комар в черепной коробке. Не даёт забыть. Не даёт сделать вид, будто ничего нет.
Блядь.
Она — просто ебучий элемент задания. Инструмент.
Связующее звено к архивам Сивого, к его тайникам, к тем, кто может вести дальше. Всё. Конец. Не больше.
Всё остальное — нахуй. Не нужно. Ни эти глаза, ни её дрожащие пальцы, ни как она смотрит, ни как извивалась подо мной.
Почему, сука, внутри будто кислоту влили? Почему, когда она рыдает, у меня в груди сворачивается что-то мерзкое и липкое?
Сдерживаюсь. Сдавливаю челюсть, мысленно выжигая девчонку из мыслей.
Контроль.
Это то, на чём я стою. То, чем я дышу. То, что делает меня мной.
То, что сейчас к херам трещит, стоит подумать о Вале.
Глава 52. Таир
Телефон в кармане начинает вибрировать. Игнорирую.
Собираю внимание в точку. Слушаю Тарифова, отвечаю, считаю. Бокал в руке — ледяной.
Алкоголь гладкий, крепкий. Горло прорывает, но в голове становится тише. Тянусь за новой сигаретой. Зажигалка — щелчок, вдох, дым.
Вибрация снова.
Сука.
Не дёргаюсь. Держусь. Говорю про логистику, про маршрут, про координацию.
Вибрация опять.
И опять.
Кто-то, блядь, решил меня закидать.
— Проблемы? — спрашивает Тарифов.
— Нет, — цежу. — По срокам…
И продолжаю. Таблицы в голове щёлкают. Но в кармане, как бомба с отсчётом, телефон вибрирует.
Сука.
Экран вспыхивает. Светит сбоку, по глазам. Вибрация жужжит, как оса. Сообщения льются. Одно за другим.
Дз-з-з. Дз-з-з. Дз-з-з.
Уже не просто отвлекает — раздражает. Режет внимание. Разносит концентрацию.
Я начинаю закипать. Кулак сжимается на коленях. Пальцы скрипят по ткани. Челюсть хрустит.
Глаза смотрят в Тарифова, а внутри — уже мысли, как разъебать этот телефон об стену. Или об чью-то голову.
— Минуту, блядь, — рычу, уже не сдерживаясь.
Хватаю телефон, выдёргиваю из кармана. Заебало.
Я могу вытерпеть многое, но когда кто-то долбит в череп вибрацией, когда я, сука, на встрече, где решается судьба дела — это предел.
Разблокировка. Взгляд на экран. Охереваю.
Мне, блядь, никогда за год столько СМС не приходило, как за эти три минуты.
Экран пылает, список тянется вниз бесконечно. Один за другим. Номер — неизвестный.
«Ты редкостный ублюдок, Исмаилов. Ненавижу тебя».
«Надеюсь, ты подавишься своим контролем.»
«С меня хватит».
«Жаль, что не придушила тебя ночью».
Сука. Валя.
Не ебу, как она развела охрану на телефон. Но, блядь, она это сделала. Предприимчивая девочка. Мать её.
И теперь заваливает мой телефон проклятьями, угрозами и своей, блядь, яростью.
И вот что бесит больше всего — я не блокирую телефон. Смотрю. Читаю.
Какого-то хуя я — Таир Исмаилов, человек, который может снести голову за лишнее слово — сижу и вчитываюсь, что там эта девчонка мне наяривает.
Бесит, как пиздец.
Злюсь на себя так, что вены пульсируют. Потому что должен был отрубить. Вышвырнуть её из головы. Удалить. А вместо этого — пальцем листаю экран.
«А мне вот интересно…»
«Ты переспал со мной, чтобы приручить? На поводке держать?»
«Не удивлюсь, если да. Потому что ты ублюдок».
Челюсть сжимаю. Скулы каменеют. Хрустит. Волна гнева встаёт внутри, поднимается от солнечного сплетения к горлу. Жжёт, как плеснули кипяток.
«Но зря. Не получилось. Кисы, Таир, гуляют сами по себе.»
Сука. Скалюсь. Холодно. Жёстко. Убить хочется.
Она, блядь, строчит СМС быстрее, чем пулемётчики стреляют. Сообщение за сообщением. Без остановки.
— С девчонкой проблемы? — хмыкает Тарифов.
— С невестой, — цежу в ответ. — Сейчас решу.
Решу, сука. Лично.
И чтоб эта кошка больше не царапалась без спроса.
«Кстати, секс такой себе был. Врут люди. Размер имеет значение».
Виски пульсируют. Взгляд темнеет. Дыхание сбивается. В груди, будто, граната без чеки.
«А у тебя такие себе сантиметры».
Такие себе, блядь?
Челюсть хрустит. Кулак сам по себе сжимается на столешнице. Стекло бокала звонко дрожит, чуть не лопается под пальцами.
Эта девчонка сейчас, сука, дразнит меня.
Осознанно. Намеренно. Тычет в самое ебучее — самолюбие.
Знает, как действует. Знает, как раздражает. Знает, как взорвать меня, будто динамитом изнутри.
Я, сука, разорвусь, если не отвечу.
Перед глазами — она. На мне. Подо мной. С выгнутой спиной. С прикушенной губой.
С теми стонами, от которых у любого бы крышу сорвало.
Она кричала моё имя. Дрожала, как будто током било. Цеплялась, будто жизнь от меня зависела.
А теперь — «такие себе сантиметры»?
Серьёзно, кис?
Я щас, блядь, вернусь.
И насажу тебя на эти «такие себе» двадцать сантиметров так, что ты орать начнёшь.
«И вообще, я симулировала. Ясно? Из жалости!»
Грудь выпирает от злости, как будто сердце само сейчас вырвется и разнесёт всё нахуй.
Жар пульсирует в венах, злость — в висках. Словно меня облили бензином и кинули спичку.
Да я, блядь, каждую мышцу чувствовал, как она сжималась, когда я входил в неё.
Я нахуй щас встану и поеду обратно. Хрен с этой сделкой, с Тарифовым, с поисками. Она хочет войны? Будет.
Поставлю её на место. Притяну за волосы, уроню на колени, заставлю каждым сантиметром тела вспомнить, кому она принадлежит.
Заставлю молить, чтобы не останавливался.
«Но даже хорошо, что всё сейчас выплыло».
«Не нужно больше притворяться. Ты мне отвратителен».
«Всегда был, просто нужно было играть. Но мы в этом оба отличники, да?»
«Невеста с женихом — один бес под венцом. И всё такое. Оба умеем притворяться».
Экран дрожит в руке. Так же, как мышцы на челюсти. Так же, как контроль, что на грани взрыва.
Сейчас. Ещё одно сообщение. Одно слово — и я сорвусь. Встану. Оставлю деньги на столе. Поеду.
И разъебу.
А потом — сделаю, чтобы стонала. Чтобы рыдала. Чтобы сама забыла, зачем пыталась меня задеть.
Потому что я не прощаю. Ни лжи, ни дешёвых манипуляций.
И точно не прощаю, когда такая девочка думает, что может трахать мне мозги.
Сжимаю телефон так, что он скрипит в ладони. Пластик, стекло, металл — всё под пальцами будто гнётся, ломается, готово к чертям разлететься.
Контроль?
Нахуй контроль.
Я зол. До костей. До жжения в груди. До звона в ушах. Бешенство в чистом виде.
«Кстати, хочешь раскрою секрет?»
