Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин
– Что…
– Никогда не сри там, где ешь.
– Ой, точно… прости, не подумала даже… – она послушно уносит его из моего поля зрения и из зоны досягаемости запаха в гостиную, продолжая свою мысль оттуда: – …а ведь статус свадьбы по-прежнему сильно зависит от его настроя… но ебала я ехать туда и слушать его помпезные рождественские декламации!
Материнство сильно подкосило её терпимость ко всем этим родительским закидухам. – Да, любовь моя, – прохожу в коридор и встаю в дверях, жуя свой круассан, потягивая эликсир. Не буду вмешиваться в процесс техобслуживания нашего маленького говнозаводика. – Я соглашусь на всю эту свадебную катавасию, но только ради тебя и нашего мелкого.
– Хорошо, но это состоится, только если он больше ничего не отчебучит!
– Умница, боевая принцесса!
– Я рада, что ты подтолкнул меня дать ему отпор!
– Что ж, ну а я просто в восторге, что ты обозначила папочке допустимые границы. – я оставляю её наедине со своими задачами и возвращаюсь на кухню, чтобы спокойно насладиться завтраком.
Разумеется, хорошего без плохого не бывает. проблема растущей самоуверенности Аманды и её отдаления от семьи в том, что она всё больше начинает интересоваться моей работой. Пока Бенджи сухой, временно свободный от фекалий и уютно уложен, она приходит ко мне, чтобы выпить кофе, и поднимает заезженную тему. – Я уже познакомилась с твоей семьёй в Шотландии, но никогда не видела твоих здешних коллег.
– Они могут показаться тебе странноватыми, – я доливаю кружку из кофейника, внезапный залп града барабанит по оконному стеклу. Я отпиваю глоток, наслаждаясь его резкой, терпкой горечью, при этом на удивление мягкой для горла и желудка. Целую кончики пальцев. – Perfecto.
Этот итальянский кофе добротно распушает шерсть на яйцах в столь холодное утро.
Аманда плюхается в кресло. Оно слегка поскрипывает. Ей придётся вернуть свой рабочий вес и нокаутирующе-ебабельный статус, чтобы выглядеть на все сто в том платье следующим летом! Конкуренция беспощадна. Все подружки невесты худющие, как рельсы, за исключением одной ширококостной, вечно терпимой толстушки, которую эти мажорки держат в своём кругу лишь для жестоких девичьих забав. – Ты же сам всегда говоришь, что издательство и кинопроизводство для взрослых ничем не отличаются от любых других видов деятельности.
– Ну, и да, и нет.
В некоторой степени, я решил выложить карты на стол, по капле добавляя в общий котёл готовой легенды с производством свадебных видео, проекты по съемке порно, во имя помощи своим сомнительным, но добросовестным друзьям. Поначалу это взволновало Аманду, но материнство пробудило в ней ранее подавленный педантизм. Она стала менее восторженной, когда я сказал ей, что эта работа куда прибыльнее и может быть постоянной.
Однако, эта крупица откровенности была необходима. Свадьбы и крестины хорошо прикрывают мою ночную деятельность в отеле Финсбери-Парк, но не могут объяснить дневную работу. Я выкрутился, напиздел с три короба о своей причастности к миру спорта, сказав Аманде, что в дневное время я снимаю тренировки для «Брентфорда»,«КПР», «Фулхэма», «Ориента» и, конечно же, «Шпор», где у Тони есть ложа. Добротная легенда, в которую посвящены он и Лоуренс.
К сожалению, магазин Тони находится менее чем в десяти минутах ходьбы от офисов «Грандчестер, Льюис и Горст», прямиком через Оксфорд-стрит. А это значит, что когда Аманда в следующем месяце выйдет из декрета, визит на моё место работы неизбежен. Если не можешь предотвратить событие, остаётся только принять его и попытаться управлять последствиями. Больше откладывать это не получится.
На следующее утро мы оставляем Бена с Басей, польской няней (ещё одно послабление для подготовки к её возвращению на работу, которое Мэндс вытрясла с Джулии Конингсби) и, нервно озираясь, направляемся в «СОХО – САЛОН ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ: КИНО И ЛИТЕРАТУРА».
Об отеле Андреаса и речи не идёт: она ни за что на свете не должна увидеть этот вонючий бордель. Её внимание мгновенно приковывает широкий ассортимент литературы, как популярной, так и порнографической. Аманда улыбается, здороваясь с мускулистым краснолицым владельцем заведения в белой рубашке с золотыми цепями.
– Добро пожаловать в чертову дурку!
– Вы, должно быть, Тони!
– А ты, должно быть, Мэнда, лучшая ваша половинка! – Тони ревет от восторга. – Я слыхал, что у нас тут есть повод для поздравлений!
– Спасибо, ему уже почти пять месяцев. Летит же время, – замечает она, протягивая Тони для ознакомления свежий полароидный снимок. Вероятно, самый чистый из всех, который когда-либо видели его выпученные глаза за всю карьеру псевдопорнобарона.
– Хорошенький, – раздувается он от гордости, заявляя: – Вот тут ты права, насчёт времени. Наслаждайся, пока можешь, – вот мой совет. Они слишком быстро растут, – и ему не удаётся удержать голос от срыва в горькое сожаление. – Особенно когда есть некоторые личности, которым лучше остаться безымянными, – смотрит на меня, – которые пытаются сделать так, чтобы ты пропустил всё лучшее в их взрослении. Впрочем, это уже другая история.
Да если бы это было так. Я вынужден слушать эту хуйню постоянно. У Тони ограниченный доступ к детям, которых он заделал от своей бывшей – Глэд. И слава богу, Глэд свалила от этого мудака. А вот его семилетний ребёнок от нынешней телки Лил – совсем другое дело.
Пока что.
Но визит на рабочее место оборачивается лучше, чем предполагалось; и более того, я чувствую, как уважение Тони ко мне растёт с каждым разом, когда Аманда открывает рот. Он явно впечатлён тем, что я отхватил себе девушку из высшего общества. И не мудрено: бездушные охотницы за лучшей жизнью и покладистые половые тряпки с заниженными ожиданиями – это одно, а вот представить, чтобы настоящая женщина повелась на коренастый кубик Рубика, состоящий исключительно из красных квадратов – это уже совершенно другое.
Но чувство собственной важности Тони об этом никто не предупредил. Он проводит Аманду по главному залу, показывая ей товары. Его голос переходит на ту привычную, нелепо высокую ноту, которая начинает прорываться, когда он возбуждается, будто кто-то отрезал его причиндалы хирургическим скальпелем. – Проходь, глянь на наши владения, девонька!
Аманда наслаждается тем, что он называет большой экскурсией, включая офис, куда мы поднимаемся по винтовой лестнице. Я был шокирован, увидев, что стол Линкольна Лиама, как принято говорить, «полностью освобождён». Исчезновение ролодекса подтверждает всю серьёзность решения. Я не проронил ни слова, но Тони уловил мой взгляд. – Разошлись пути, – говорит он коротко, пожимая плечами, не допуская дальнейших расспросов.
Спускаемся в подвал, в отдел секс-игрушек.
– Бери что хочешь, – Тони наслаждается тем, как Аманда разглядывает дилдаки, – забирай, не стесняйся!
– Оу, я, пожалуй, возьму вот этот превосходный экземпляр, Тони, – и она крепко шлёпает меня по заднице.
Тони издаёт громкий смешок с некой нелепо-мальчишеской застенчивостью, а затем говорит с неприкрытой искренностью: – Неплохо он устроился. Но заслуженно. Он мужик что надо, надёжный, как скала.
Поскольку комплименты от Тони – явление более редкое, чем рыбьи тестикулы, я ощущаю, как меня охватывает смущённая привязанность. Я подавляю это чувство, осознавая, насколько оно неуместно. Психопаты всегда думают, что они внушают преданность. Более того, вероятно, им просто необходимо цепляться за это самообольщение, чтобы подпитывать свою шизу. Но сегодня я не собирался разубеждать его в этом заблуждении. Я вручаю ему приглашение на свадьбу грядущим летом и наблюдаю, как его ебушатник ещё больше расплывается, когда он подносит тиснёную открытку к свету.
Мистер Роджер Годфри и миссис Джулия Мэдлин Кенинсби
имеют честь пригласить
Мистера Дэниела Мерфи и мисс Элисон Лозинскую
На бракосочетание их дочери
Женевьевы Аманды
с мистером Саймоном Дэвидом Уильямсоном
