Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая
— Твоим будущим киллером! Клянусь, Таир, я когда-то тебя придушу!
— Не заигрывайся, Валентина. Чувствуй грань между тем, что забавляешь меня и бесишь.
— О, ну знаешь, как говорят, два сапога пара и всё такое. Ты граней не чувствуешь — вот и я.
Усмехаюсь. И пока затягиваюсь, наблюдаю, как девка крутит головой, будто ищет, за что зацепиться.
А потом вдруг резко идёт к креслу напротив. И начинает его толкать.
Маленькая, тонкая девчонка упирается в кресло бедром, дышит тяжело, морщит нос и пытается его сдвинуть.
— Ты что творишь? — рычу. — Валентина, блядь.
— Я? — она сжимает спинку кресла, толкает. — Перестановку организовываю.
— Я заметил, что ты в херовы дизайнеры заделалась. Прекращай.
— Нет. Пф-ф. Нам надо поговорить. И, ох, я планирую это сделать. Ты не хочешь помочь?
Она облокачивается на спинку кресла, дышит часто. Грудь ходит ходуном, щёки горят, волосы в беспорядке.
Взгляд — недовольный, прищуренный, как у кошки, которую обрызгали водой, но она всё равно вот-вот прыгнет с когтями.
Раскраснелась. Губы припухли. Шея в следах — моих.
Блядь.
Кровь идёт в пах, пульсирует там. Напоминает, как совсем недавно я метил её кожу засосами.
Она вся сплошной триггер, сплошной раздражитель. Умеет, сука, даже не стараясь.
Становится в определённую позу — и я уже думаю не о переговорах, а о том, как бы её нагнуть.
— Алло, — она щёлкает пальцами. — Помощь будет?
— Нет, — отсекаю. — Могу помочь выйти из кабинета.
— Это потом. Ну и ладно! Чёртов ледышка!
Фыркает. Пыхтит. Трясёт волосами, будто и вправду думает, что может меня этим пробить.
Смешная. Но охуенно красивая. Слежу за каждым движением. Как дёргается под глазом от злости. Как губы сжимаются.
Как на шее темнеет то, что я оставил. Засосы. Мои метки. Мои.
Собственническое внутри взвыло. Проснулось. Напоминает: это моё. Моя девка.
И только я решаю, что с ней будет.
— Не-а, — цокает она, дерзко, с вызовом. — Не смотри так на меня.
— Как? — я поднимаю бровь.
— Как будто снова планируешь… Ну… Не мечтай о повторном половом взаимодействии!
Я ржу. Голова откидывается, грудь вибрирует.
Она тут же краснеет. Щёки заливает. Глаза в пол. Волосы за ухо. И как-то сразу становится меньше.
Съёживается. Замирает. Отворачивается, будто ей воздух понадобился с другого угла.
Смущается.
А внутри у меня — разливается удовольствие. Плотное. Плотоядное.
Она может не признаваться, крутить носом, строить из себя невинность — но факт остаётся фактом.
Ей зашёл наш недотрах. Так-то, блядь.
И никакого ебучего «сносно» больше.
— Ты пиздец как нарываешься, — цежу. — В шаге от того, чтобы выхватить.
— Больше шагать не буду, — парирует. Подхватывает стопку бумаг с моего стола. Ручку. — Всё, теперь я готова.
— К чему?
— К переговорам!
Я медленно провожу языком по внутренней стороне зубов. Ноздри раздуваются.
Переговоры. С девкой, которую пять минут назад хотел выебать в кресле.
Смотрю на неё — и не понимаю, с какого момента моя жизнь превратилась в фарс.
Девка, которую я похитил, теперь садится в кресло, как будто мы тут на совете директоров.
Волосы заправлены за уши, бумага на коленях, ручка в руке — почти, сука, юрист.
И злость — как пламя. Не яркое, а медленное. Такое, что ползёт по внутренностям, поднимается к горлу.
— Это нужно было сделать ещё давно, — говорит она, усаживаясь поудобнее. — А ты даже нормально брачный контракт не обсудил.
— У тебя был шанс написать что-то, — отсекаю. — А ты хуйню накалякала на картонке.
— Я была в стрессе! Тебя когда-то похищал крупный скалящийся мужчина? Нет? Тогда не осуждай! Знаешь ли, если законы с тобой не работают, то почему мои мозги должны?
Она дует губы. Фыркает. А я ухмыляюсь.
Эта девка — одновременно ебанутая и охуенная.
Она ёрзает в кресле. Бумага хрустит, ручка щёлкает. Сосредоточена. Сука, сосредоточена, как будто сейчас подпишет судьбу мира.
— Итак, — говорит твёрдо. — Пора обсудить всё нормально.
— Решила соглашение набросать? — я затягиваюсь. — Мне стоит бояться и адвоката звать?
— Нет, — фыркает. — Это просто договор между нами. Он всё равно без юридической силы будет, но…
— Но?
— Но это считай твоё слово. И если ты его нарушишь… То кем тебя можно тогда считать?
Я закатываю глаза. Пиздец. Ну просто пиздец.
Я-то думал, что лак в глаза — это был финальный аккорд её долбоебизма. Апогей. Выше не прыгнуть. Но нет.
Эта девка живёт, чтобы удивлять. Она будто каждый день встаёт с мыслью: «Как бы ещё поебать Таиру мозги, пока он жив?»
— Меня не устраивает постоянно жить в доме, — выдаёт.
— Предпочитаешь сарай? — тушу сигарету.
— Предпочитаю выходить из темницы! У меня учёба. И даже если предположить, что я возьму больничный… Мне всё равно нужно уладить дела!
— Я уже говорил, что на тебя открыта охота. Хочешь по городу бегать с мишенью?
— А ещё ты говорил, что ты меня защитишь! Если вся твоя защита — это запереть меня в доме, то это фиговая защита, Таир. Может, мне тогда поискать другие варианты?
— Что, блядь?
Гнев вскипает мгновенно. Грудь сжимает. Затылок будто прошивают гвоздём.
Всё скручивает внутри, обливая кислотой. Жжёт, желанием разорвать любого, к кому она уйдёт.
Что за хуйня?
Медленно сжимаю пальцы в кулак, но это лишь усиливает пульсацию ярости.
Вены на шее надуваются. В глазах темнеет.
— Есть Варвар, к примеру! — добавляет Валя. — Он муж моей сестры и может…
— Варвару сейчас не до тебя, — рычу. — У него и так пиздец.
— Что? Какой?
Блядь.
Я прикрываю глаза. Раз. Два. Глубже вдох. Глубже. Загоняю эмоции обратно.
То, что кипит в груди, заталкиваю под рёбра. Как гремучую змею в коробку.
Она там шипит, извивается, бьёт хвостом — но я держу крышку. Молча. Без права на срыв.
— Занят он, — бросаю. — Так что не получится. А до остальных защитников ты не доживёшь.
— Отлично, уже готов следующий пункт, — она дует губы. — Никаких угроз. Но первый всё ещё обсуждаем. Моя связь с внешним миром. Я хочу телефон, нормально связываться с друзьями. Хочу выходить из дома без твоего разрешения.
— Сразу в подвал для пыток?
— С твоей охраной, естественно, — парирует. — И с предупреждением. Но я не буду ждать твоего одобрения.
Блядь, она серьёзно. Руки на подлокотниках. Подбородок задран. Бумага на коленях, как у бизнес-консультанта.
Вынос мозга: уровень бог.
— И какую ещё хуйню ты хочешь? — спрашиваю, скрипя голосом.
— Ну… эм… — она кашляет. — Было бы не плохо получить финансовое обеспечение.
Она выпаливает всё на скорости пулемёта. Я сижу, смотрю — и нихуя не понимаю.
Слов много, смысл где-то между строчек. Мозг, вроде, работает, но как-то плавно сходит с ума.
Подаюсь вперёд. Локти — на колени. Прищуриваюсь. Смотрю, как губы у неё шевелятся, как она складывает фразы, как важничает.
И, сука, не могу отрицать. Такой вид заводит.
Собранная. Сосредоточенная. Говорит, будто на пресс-конференции. Щёки розовые, глаза сверкают, руки чуть дрожат, но голос держит.
Пробивается через страх, через стыд. И вот сидит передо мной — не игрушка, не заложница, а, сука, опытный переговорщик.
Пиздец, как хочется её нагнуть.
Вытрахать из неё эту уверенность. Напомнить, кто тут главный.
— Чего, бля? — переспрашиваю, чуть морщась.
— Финансовое обеспечение, — сглатывает она. — Учитывая, что я не могу сейчас работать… Мои финансы сейчас не в лучшем положении…
— Бабок просишь?
— Да. Но я не хочу тебе быть должной! Поэтому предлагаю временное целевое финансирование с последующим возвратом из наследства.
— Бляха. Ты ночью умных книг начиталась? Погуглила, как переговоры вести?
— Я умная, чтоб тебя! Ты даже не представляешь, какая я на самом деле умная, когда меня не похищают! И я умею думать. И говорить. Я одна из лучших на моём курсе!
