Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин
Слышу, как один из пацанов – по ним видно, клея нанюхались – быкует на полицейского.
– Не трогали мы ваши деревья ебучие!
Полицейские стоят разинув рты, но парковый смотритель выскакивает вперёд и вмешивается, визжа высоким голосом: – Эти серебристые берёзы были посажены, чтобы компенсировать потерю голландских вязов!
– Да нам ваши деревья в хуй не тарахтели… – отвечает чувачок, его кореша хихикают, потряхивая плечами. Я пацанов не осуждаю, мы сами такими были в своё время. Один из них по-любому Сазерленд: монобровь эта и дикие, безумные глаза, которые всегда выглядят обдолбанными, даже когда это не так.
Парковый смотритель жуёт жвачку, стоит руки в боки, глядит на старшего копа, а он голосом певучим таким: – Ладно уж деревья, ты за языком следи, парень.
– Иди-ка ты нахуй, тупая мусорская хуета! Под сраку лет всё ещё в патруле? Хуёво ты, походу, работаешь!
Кореша походу Сазерленда разъёбывается в щепки, а вот старый коп не в восторге.
Раздаётся грохот. Поворачиваюсь и вижу, что один из пацанов разбил окно полицейской машины бутылкой из-под вина. Другой кидается на паркового, запускает чёткий хук… с толстяка очки слетают… он шарит по земле… блин, мужик…
…старый коп просто стоит, пока молодой запрашивает подкрепление по рации. Я хватаю лопату и тихонько крадусь, только бы не вляпаться во всё это. Всё ещё ломает, я как марионетка на дряблых нитках. Всё, сваливаю.
Только я выхожу из парка, через главные ворота въезжают ещё две полицейские машины, прямо через газон. Я останавливаюсь и смотрю, как они прут по траве. Копы прочёсывают парк, и вяжут двух пацанов – один из них походу Сазерленд – а остальные ломанулись в сторону Пауэрхолла. И если они спрячутся на заброшенном вокзале, копы могут про них забыть. Вот это движняк, и всё из-за моего звонка!
А пацаны-то жёсткие оказались!
Ну я и пошёл прогуляться чутка, покружил по Уок и Джанкшн-стрит, потом вернулся по Боннингтон-роуд, и зашёл в парк с другой стороны.
Ни души.
Топаю за будку, двести фунтов закопаны там, в пакете. Достаю лопату. Лезвие острое, на раскопки уходит всего пара минут.
Возвращаюсь домой и сразу кладу три десятки на квитанцию за газ.
И прыгаю к ней в постель. Она отворачивается. Я хочу прижаться к ней, но меня всё ещё колбасит из-за вчерашнего… или от того, что сегодня не вмазался. В любом случае, через пару дней всё опять будет пулемёт, надо только продержаться! И тогда она и получит порцию старой доброй любви!
И с газом всё тип-топ, эти котаны получат свои бабки!
Встаю на следующий день, почти не спавши, иду на кухню. Она держит купюры веером.
– Где ты это взял?
– Подшабашил чутка недавно, помог одному чуваку с переездом. Я уж думал, он забыл про меня, ан нет, денюжку закинул, ага.
– Ладно, – она говорит таким тоном, будто не верит ни единому слову. Никакой благодарности.
Мне капец как не нравится, когда она такая, мужик. Кайфово, когда она вся такая мягонькая, милая. Я вышел за молоком, проходя мимо «Cenny», срисовываю двух знакомых отморозков, стоят у входа, курят. Меня прям переклинивает, я уж подумываю перейти дорогу, но тут выходит Франко держа пинту с сигаретой. Он глядит на тех двух других парней, они бычкуют свои сигареты и возвращаются вовнутрь.
– Спад. Я искал тебя, мудак. Я ж Эли говорил. Сам уж думал заскочить, но мне ещё с пиздюками возиться. В кино их поведу.
– А я и не знал, что ты уже откинулся, Франко.
– И пиздец как рад этому, чурбак ты ебаный, – и говорит резко: – Ты вроде говорил, что Рентс и Больной лежали в рехабе с этим здоровенным уёбком Сикером?
– Ага, мы все там вместе лежали, – говорю я. Не прикольно здесь торчать, чувак, как на ладони, машины и автобусы жужжат, вонь выхлопных газов, народ мимо шаркает, пялятся все.
А Франко по барабану. Он стучит по своей черепушке. – Хорошо, что теперь и я это знаю. Ещё я хотел перетереть с тобой по поводу ебучей свадьбы Больного, поздним летом, он вроде как определился.
– Ну правильно, если булочка в духовке – лучше не тянуть!
– Будет охуеть как круто! Как только узнаю даты, сразу возьму нам билеты.
– Мужик, я не поеду, у меня денег нет, – говорю я. Не люблю врать друзьям – даже Франко – но я ж не смогу ему объяснить, откуда деньги взялись. Я знать не знаю, где Марк, в Лондоне, походу. Но Франко это не остановит, он из меня всё вытрясет.
– У меня есть! Оплачу я тебе билеты, придурок ты ёбаный. Это ж свадьба кореша!
– Ну я не знаю, пригласит ли он меня, да и Эли вряд ли захочет поехать…
– Да пригласит он тебя, ёбана! И Второго Призёра! Вы ж, блять, его единственные кореша! И я буду шафером!
– Но Эли не хочет ехать…
– И чё? Так даже пизже! Забей ты на бабу свою, долбаёб! Ты думаешь, я свою с собой потащу? Литские пацаны в Лондоне! Погудим спокойно, без пёзд, которые постоянно на мозги капают, а потом отъебём всех подружек невесты! Благородным английским тёлкам башню к хуям срывает от шотландского акцента! Будем всю ночь их ебать, – говорит он, выпячивая таз.
Я не хочу ехать без Эли, чувак. Я хочу поехать с ней; чтоб она увидела, что я её парень и по Больному смысла сохнуть больше нет. – Ну не знаю, Франко…
– Ты едешь, и это всё, что тебе нужно знать, – командует кошак, и бьет меня в плечо. – Ахуеный уикенд Литских пацанов в Лондоне!
Чувак, это было больно… – Ну ладно, – говорю я.
Ну чё, выбора-то у меня нет, чувак. Вообще без вариантов. Я не хочу ехать на его свадьбу. Ведь Эли не хочет туда ехать, потому что он всё ещё нравится ей больше, чем я. А мне теперь придётся ехать из-за Франко, это просто пытка. Это нечестно, чувак.
Никогда у меня выбора нет.
Глава 26Курица без «блять»
Ночью поздней, ночью тёмной
Странной дрёмой утомлённый
Погруженный в фолианты, тайны мудрости былой
В лабиринте старых истин слышу… будто бы стучится,
Кто-то трепетно стучится в мой нечаяный покой
– Эдгар Алан По.
Если эта пизда не откроет блядскую дверь, я её вышибу к хуям! Я просто заскочил поздороваться с пиздюками, а эта блядина…
Она наконец открывает ебаную дверь, расфуфыренная вся. Макияж на всё еблище, помада там, всё такое. – Фрэнк… заходи. Я как раз собиралась выходить.
Захожу, вонища от сигарет и подгузников просто пиздец. Ну знал же, что нехуй тут делать. А это уёбище теперь суетится, прибирается, выкидывает скопившееся говно и опустошает пепельницы в пластиковый мусорный пакет. И эта пизда вонючая хочет, чтобы я бросил свою маму и переехал сюда, к ней! Ага, щас. – Мальчишки будут рады тебя видеть, Фрэнк. Оливия пошла с ними гулять, но они вернутся с минуты на минуту. Да она сегодня с ними и посидит ещё… кажется, она уже своих детишек хочет… а я и не жалуюсь!
– Кто, блять, пацанов забрал?
– Оливия, сестра моя!
Так, я сажусь на диван, чтоб обмозговать это. Одно могу сказать: у Оливии пиздёнка точно поуже будет, чем у Джун, которая двух детей отстреляла. У некоторых тёлочек всё быстро восстанавливается, но не у нее. У неё и после первого-то выродка пизда как старый башмак расползлась, а сейчас, когда она второго на свет выдавила – да нехуй там делать вообще.
Спускаюсь по лестнице, пластинки её глянуть: всё та же старая поебень. Барри, блять, Мэнилоу: я б этому пидору челягу к хуям бы снёс. Билли Джоэл. Ещё и эта сучка тут, ну та цветная, которая из каждого утюга сейчас играет, «Fast Car» ещё поет. Если б я сюда переехал, вся эта хуетень была бы выброшена нахуй. Только один Род Стюарт – хуй с ним, даже «Every Picture Tells a Story» – и вообще нихуя из Цеппелинов, уёбков кучерявых. Этих мудаков хоть слушать можно. Помимо Рода Стюарта, само собой, ебать. Будь моя воля, хуй бы кто что слушал, кроме Рода Стюарта и Led Zeppelin. А от всей остальной хуеты наркоманской такие, как Рентон, и пидареют.
Да-да, и ведь эти пидоры даже не врубаются, как им фартануло. Пересёкся с этим уёбищем, со Спадом, около паба. Ебло унылое, дозняк ищет. Взял бы с собой, нахуярились бы, но мне к пацанам зайти надо было. Вырубили бы кокса у Десси и Аббо в пабе; вот это тема, блять, не то что их герыч ебучий. Под кокосом ахуено можно кайфануть. Как подумаю про всех этих бедолаг, что по тюрьмам гниют, а этот пидор Мёрфи на свободе небо коптит… вообще не ценит, блять, что жив-здоров. Взять хоть этого уёбка черножопого с телека, адмирала Нельсона81 ; они этого чувака годами на острове мариновали. Уж он-то знает цену свободы. Кто-то видел чтоб он геру ебашил после того как его выпустили? А поводов для этого у него гораздо больше, чем у Спада.
