Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая
— Конечно, дорогой, — выдыхаю, стараюсь не взорваться. — Развлекайся.
Он кивает, даже не глядит в глаза, и уходит с Эмином. А я остаюсь. Наедине с этой прекрасной, ухоженной, белозубой Диной.
Я стараюсь дышать глубоко. Спокойно. Всё хорошо. Ты просто с ума сходишь. Ты не ревнуешь.
Мне просто не нравится, когда мой фальшивый жених фальшиво любезничает с другими женщинами.
В этом нет ничего патологического, правда же?
— Итак, — улыбается Дина, аккуратно поднося бокал шампанского к губам. — Вы давно с Таиром вместе? Новость о помолвке неожиданная, если честно.
— Почему же? — выдавливаю. — Просто он не любит распространяться. Сами понимаете, суеверия, сглаз…
— Ну, он говорил о свадьбе. Но больше абстрактно. А о том, что невеста есть — не признавался. Но это здорово! Как вы познакомились?
Я замираю. Пустота в голове такая, будто мне только что лоботомию сделали.
Вот поэтому, блин, я и спрашивала Исмаилова о подробностях. Что мне теперь отвечать?!
Может, сочинить трогательную историю о спасении котят или о том, как я упала на него с парашютом?
Мой ум лихорадочно перебирает варианты, а сердце тем временем отбивает чечётку от волнения. Потому что всё это — слишком.
И Таир. И эта выставка. И эта красивая женщина, которая так уверенно спрашивает, как будто имеет на него право.
— Оу… — сглатываю, с трудом вытягивая улыбку. — У нас есть общие знакомые… А вы с Эмином давно вместе? — перекидываю мяч на чужую сторону поля.
— Скоро будет три года, — мечтательно отвечает Дина, и её лицо расцветает таким теплом, что меня аж подбрасывает.
Она такая вся светлая, нежная, лучезарная. От неё буквально искрит счастьем и доброжелательностью.
Вот бы её ненавидеть, но… Не за что! В этом вся беда. Улыбается искренне, голос мягкий, без язв. Просто хочет пообщаться, а я внутри бешусь.
Тёмная, плотная энергия пожирает изнутри. Потому что Таир с ней может быть нормальным. С ней — может сказать комплимент. С ней — может не рычать, не унижать, не делать больно взглядом.
А со мной? Только сно-о-о-сно.
Меня в дрожь бросает. И даже не от злости, а от этого липкого, чуждого чувства, что расползается внутри.
Оно тянется от желудка вверх, в горло. Наверное, это и есть ревность. Такая — без логики. Без права на существование.
— Это здорово, — киваю с усилием, сглатывая.
Рыщу взглядом по залу. Хочу найти повод сбежать. Любой. Хоть пожар, хоть землетрясение. Хоть стакан с вином пролить на платье и уйти в уборную реветь.
Но вместо этого цепляюсь за слова Дины. Кое-что в её рассказе привлекает внимание.
— Да, у нас сложная история, — смеётся она, слегка склоняя голову. — Ну, не каждый же день тебя воруют со свадьбы…
— С чужой? — уточняю, сбиваясь с дыхания.
— И да, и нет. Свадьба была у меня. А Эмин вовремя украл. Я должна была выйти за другого мужчину. Очень сурового, влиятельного. Он не принимал «нет» за ответ… Я тогда думала, что у меня нет выбора… А потом появился Эмин. И всё изменилось.
И хотя имён она не называет, меня прошибает холодным потом. Таир? Она говорит о Таире?!
Он был её женихом?!
Я задыхаюсь. Господи, теперь всё встаёт на места. Поэтому он мил с ней, и делает комплименты!
Он её не забыл и не отпустил. А я здесь лишь для декора!
Глава 31. Таир
— Интересная девчонка, — хмыкает Эмин. — С каких пор ты невесту ищешь?
Мы выходим на террасу. Тихо. Снизу — огни, сверху — ни черта. Приятный контраст. Пространство.
Я закуриваю. Затяжка — глубокая. Горечь табака в лёгких. Облокачиваюсь на перила. Молчу.
Потому что не хочу говорить. Ни про неё, ни про свадьбу, ни про то, какого хрена Эмин вдруг решил поиграть в бабью подружку.
Но царапает.
Словно гвоздём по внутренней стороне черепа.
Хуй пойми из-за чего.
— С каких пор тебя это ебёт? — выдыхаю в сторону, сквозь дым.
— С тех самых, как ты с пеной у рта доказывал, что обычные девки тебя не интересуют, — ухмыляется Эмин, прислоняясь рядом. — А только послушанные и дрессированные.
— Кто сказал, что она не такая?
— Ты её видел? Серьёзно, Таир, смотрел на неё? Глубже, чем на оболочку? Потому что у девчонки такой костёр в глазах…
Смотрел, сука. Видел.
Вот именно в этом и проблема.
Слишком долго смотрел. Слишком много видел. Не должен был.
Похуй должно быть. На дочку Сивого. На эту фиктивную свадьбу. На весь этот спектакль.
План простой: взять — использовать — выбросить. Пока не началась мясорубка.
Я прекрасно шарю, какая девчонка. Не еблан, который тупо гнёт линию, что перекроит под себя.
Упрямая сучка. Дерзкая. Брыкается постоянно, стараясь в свою пользу ситуацию вырулить.
Ресницами хлопает, а после — творит херню. И снова невинной прикидывается.
Она не дрессированная. Она — искра. Такая, от которой пожары начинаются.
А я, сука, тушить подобное сразу привык.
Я делаю ещё одну затяжку. И злюсь.
Бесит, сука.
Девка не дура. Вот в чём беда. Не тупая кукла, которую поставил у стены и забыл, пока не понадобилось. Нет. У этой башка варит.
Считает, анализирует. А потом, блядь, делает так, как ей взбредёт. Не как надо, не как велено. А как она хочет.
А я привык по-другому.
Моё окружение — стоит декором, пока не позову. Рот открывается с позволения. Движения просчитаны.
Всё под контролем. Без ряби, без сюрпризов. Я не терплю шума, не люблю импровизацию.
А она, сука, импровизация сплошная.
Выебоны на ровном месте. Трётся рядом, искрит. То дразнит, то смотрит, будто я ей что-то должен.
И этим выводит. Хочется схватить, вдавить в ближайшую стену. Чтобы поняла, наконец, что со мной играть опасно.
Выведет — пожалеет же. Сама скулить начнёт и рыдать, когда до точки кипения доведёт.
Её счастье, что я всё под контролем держать привык. Себя — в том числе.
Поэтому пока не трогаю. Иначе сломаю к херам. Это я умею делать, профи.
Не раз нарванных конкурентов превращал в скулящих щенков, без воли и силы.
С такой как Валя — это сделать ещё проще.
Сучка.
Девчонка даже не догадывается, как близко я был к тому, чтобы сломать её.
Но её нельзя ломать. Пока нельзя. Потому что она мне нужна.
Дочка Сивого. Ходячий ключ к той грязной, прогнившей схеме, которую тот старик оставил после себя.
Я должен добраться до конца, а она — мой проход. Поэтому держусь.
Других поводов нет.
— Видел, — Эмин лыбится, сучоныш. — И при этом дальше задвигаешь за то, что девка послушная?
— Она мне для дела нужна, — отрезаю. — У меня всё под контролем.
Контроль — это то, на чём я вырос. Я держал всё в этих руках. Людей, сделки, смерти.
Без контроля, я бы нихуя не выжил. Сдох бы подростком в какой-то канаве.
А остальное — похер. Девчонка моя. Потому что я первой её перехватил.
Моя собственность.
Взятое назад не отдаю.
— Ты меня или себя обмануть пытаешься? — криво ухмыляется Эмин. — Ради дела такую в подвале держат, а не демонстрируют. Смотри, а то кто-то ради близости её украсть попытается. Не все такие роботы, как ты. Вдруг сбежит?
— Я сам, блядь, знаю, что нужно делать!
Сигарета хрустит, ломается под пальцами. Злость прошивает тело, словно игла, сшивает меня изнутри чёрной нитью ярости.
Выдыхаю, сцепив зубы. Потому что мне похер. Меня не колышет.
Похуй на дочку Сивого. Похуй на её мягкие бёдра, тонкую талию, эти проклятые глаза, в которых нет ни грамма страха.
Никотин въедается в лёгкие, щиплет под рёбрами, но не гасит ни хера.
— У меня похожая ситуация была, — не унимается Эмин. — И ты знаешь, чем всё закончилось.
Бесит Эмин. Он нормальный мужик, слишком, сука, умный. Один из немногих, к кому можно спиной повернуться и нож в неё не получить.
Но сейчас базарит лишнего. Видит больше других и лезет, куда не надо.
