Зверь на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия
Совсем никаких.
— Я знаю, — говорю я.
— Ее объяснения лишены смысла, — цедит он. — Так, может, ты объяснишь? Потому что прямо сейчас все выглядит просто чертовски хреново.
Образ Блэр, расстроенной и сбитой с толку, пытающейся объяснить «нас» брату, взрывается у меня в голове. И все из-за того, что я не отвечал на ее звонки из страха, что она скажет, что между нами все кончено. Что она уволилась и планирует вычеркнуть меня из своей жизни.
— Не знаю, смогу ли, — говорю я. Неосознанно я оцениваю его позу, сжатые кулаки. Мои ноги напрягаются, готовясь к внезапной атаке.
— Попробуй, — рычит он. — Потому что все, что я знаю, — это то, что видел сам, и то, что спустя несколько часов моя младшая сестра рыдает в гостиной из-за тебя.
Рыдает?
Блэр плакала, из-за меня? По моей вине? Почва словно колеблется под ногами.
— С ней все в порядке?
Коул вонзает в меня ядовитый взгляд.
— Не знаю, может, ты скажешь?
Черт.
С чего мне вообще начать это объяснение? Когда думал об этом разговоре, я рассчитывал, что будут недели на подготовку. Чтобы найти нужные слова и заставить Коула понять, что выбора-то на самом деле и не было.
Я упираюсь руками в спинку дивана.
— Я не хотел, чтобы так вышло.
— О, это все меняет, — говорит Коул. — Значит, ты обидел мою сестру просто по прихоти.
— Все было не так, — говорю я, стиснув зубы. — Совсем не так. Мы сблизились. Это не было запланировано, и я знал, что должен держаться подальше, но...
Взгляд, который бросает на меня Коул, убийственен. Избавь меня от кровавых подробностей, говорит он, или я прикончу тебя прямо на месте. И я бы, наверное, позволил ему, потому что знание того, что Блэр где-то плачет из-за меня...
— Но что? В Сиэтле тысячи женщин, которые были бы рады тебе. Черт, я видел, как ты выбираешь любую из них! Но обязательно было выбирать мою сестру? — голос Коула вибрирует от гнева. — Ты был тем, кто советовал не смешивать бизнес и удовольствие, когда начал встречаться со Скай. «Не наводи бардак», вот каким был твой совет.
О, какая ирония.
— Все было не так. Никогда... дело никогда не было в нехватке кого-то другого. Мне не нужна была никакая другая женщина, кроме нее, — мой голос охрип. За все годы дружбы у нас никогда не было подобного разговора. Мы никогда не заходили на эту территорию. Но точно так же, как когда я с Блэр, все просто выплескивается наружу.
— Черт возьми, Коул, ты мне практически брат.
Коул упирается руками в другую сторону дивана. Тот как разделитель, а мы — два боксера по разные стороны мягкого ринга. Его плечи напряжены. Он бы с большим удовольствием съездил мне по лицу, но сдерживается. Пока что.
— Я видел тебя с женщинами, — цедит он. — Чувства никогда не были частью ваших отношений. Это никогда не длилось долго. И всегда являлось в какой-то степени сделкой. Ты хочешь сказать, что в этот раз все иначе? Что это не просто... — его кожа становится темно-красной, и я знаю слово, которое Коул не произносит, слово, которое не может заставить себя выговорить. Мой ответ следует быстро, чтобы избавить нас обоих от этой боли.
— Для меня это не было просто перепихом. Никогда.
И это чистая правда.
Все те годы, что держался подальше от Блэр Портер, я делал это именно по данной причине. Переход черты никогда не был бы лишен эмоций. Никогда не был бы случайным. Это сразу стало бы чем-то серьезным — она не заслуживала меньшего. Черт, Блэр бы и не потребовала меньшего. И она не потребовала.
И я отреагировал слишком предсказуемо.
— Тогда почему она плачет? Почему думает, что все кончено? Сложи пазл.
— Потому что так и есть, — говорю я. — Это не... черт, Коул, я не знаю, что тебе сказать. Я не силен в отношениях. Я причиню ей боль. Лучше прекратить это сейчас, пока все не зашло слишком далеко.
— Великолепный выбор времени, — говорит он. — Потому что готов поспорить, ей уже чертовски больно.
Его слова ощущаются как пощечина. Та, которую, я знаю, заслужил. Будь это ринг для кикбоксинга, я бы знал, как ответить. Но здесь... я тону.
— Она сильная, — говорю я. — Ей приходилось такой быть. У нее столько всего впереди... я не могу ничего испортить. Не могу быть привязан к ее имени и ставить все под удар.
— Столько всего впереди... — повторяет Коул, сузив глаза. — Ты знаешь о вещах в ее домашнем офисе?
— Она тебе рассказала?
Его глаза словно два пламени обвинения.
— Она рассказала тебе?
Всплеск гордости вспыхивает во мне. Значит, Блэр встретилась лицом к лицу с одним из своих страхов, рассказав ему.
— Она беспокоилась о твоей реакции, — говорю я. Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить — свидетельство того, насколько теряю самообладание.
Зря я это сказал. Глаза Коула вспыхивают.
— Она тебе это сказала?
— Да.
Я вижу тот миг, когда Коул понимает, что в чем-то просчитался. Что в этой истории есть нечто большее, чем он предполагал, что она и глубже, и шире, и масштабнее.
— Твою мать, чувак. Ты наворотил дел.
— Я знаю, — говорю я. — Но теперь все кончено. Отныне я оставлю ее в покое. Обещаю тебе.
Коул качает головой.
— У меня такой соблазн врезать тебе. Ты ведешь себя еще более твердолобо, чем обычно. Ты бы сдался так же легко, если бы это была компания, которую хотел поглотить, а? Тебе было бы не насрать, если бы репутация не связывалась с ее репутацией?
Я тоже качаю головой, на этот раз от неверия.
— Ты же не можешь всерьез хотеть, чтобы я продолжал встречаться с Блэр.
— Не говори, что я должен чувствовать, — кулаки Коула сжимаются по бокам. — Помоги мне бог, нет, я этого не хочу. Я всегда говорил, что тебе нужны нормальные отношения в жизни, но никогда не ожидал, что ты выберешь для этого мою сестру.
Я поднимаю руку и провожу ладонью по затылку.
— Не уверен, что я вообще что-то выбирал, — бормочу я.
Удивительно, но губы Коула дергаются.
— Я помню это чувство, — говорит он. — Не верится, что я тебя на это уговариваю. Но по какой-то богом забытой причине сестра хочет тебя. И я хочу, чтобы она была счастлива. И даже несмотря на то, что сейчас разъярен, я хочу, чтобы ты был счастлив. Так что исправь все, Ник.
Приказ задевает меня. Он видит это, и улыбка расцветает в полную силу, дико насмешливая. Часть его мести.
— Сделай это, — говорит он.
Я не знаю, что ответить.
— Ты отреагировал не так, как я ожидал, — говорю я. Я испытываю удачу, указывая на это, но, похоже, подобное уже вошло в привычку.
— Да, ну что ж, не давай повода передумать, — Коул качает головой, делая шаг к двери. — Уладь все ради вас обоих. И ради меня, потому что вынужден проводить время с вами обоими.
И затем уходит, а я остаюсь один с его словами и собственными мыслями, закручивающимися во все стороны. А под ними — глубокий, зияющий страх, что на этот раз зашел слишком далеко, оттолкнув Блэр. В конце концов, это и было моей целью. Прогнать ее, чтобы избежать разочарования. Не дать всему этому выйти из-под контроля.
Но у меня никогда не было контроля, когда дело касалось ее.
И, может быть... может быть, это не так уж и страшно. Может быть, даже приведет к чему-то хорошему, если я буду достаточно смелым, чтобы попробовать.
24
Блэр
Ник и Коул не разговаривают.
Скай сообщает об этом за бранчем, спустя неделю после того ужасного осеннего праздника и разборки в кабинете брата. Она рассказывает мне это, пока Коул занят — выпускает щенка в сад поиграть, — и при этом бросает осторожный взгляд в его сторону.
Этот взгляд говорит больше, чем могли бы любые ее слова. Значит, какой бы разговор между ними ни состоялся, он прошел не гладко.
Я смотрю на маслянистый круассан и сглатываю подступающую волну отчаяния. Коул и Ник — маловероятные друзья, но настоящие. Они нужны друг другу. Азартные лидеры, трудоголики до мозга костей.
