Фиктивные бывшие. Верну жену (СИ) - Гесс Ария
— Когда это случилось? — спрашивает Марк напряженно. — Сколько времени у нас есть?
Пауза. Долгая, мучительная пауза, во время которой он молча слушает, а его лицо каменеет с каждой секундой.
— Понял. Я скоро приеду.
Марк убирает телефон в карман и поворачивается к нам, но в его глазах уже нет той утренней нежности, которая была несколько минут назад. Теперь там отстраненная сосредоточенность и тревога, которую он пытается скрыть.
— Мне нужно уехать, — произносит нехотя. — На несколько дней. Срочные дела в Москве, но они решаемые.
Лева медленно опускает ложку, и звук металла о керамику кажется оглушительным в наступившей тишине.
— Ты уедешь? — спрашивает тихо.
Встаю так резко, что чашка звякает о блюдце, и подхожу к Марку, изучая его лицо в поисках правды.
— Что случилось? Это что-то серьёзное? — настаиваю, видя, как он пытается подобрать слова. — Марк, не скрывай от меня. Я вижу, что ты волнуешься.
Он на мгновение закрывает глаза, словно собираясь с силами, а потом осторожно обнимает меня за талию.
— Проблемы с одним из контрактов, — говорит уклончиво. — Ничего критичного, но моё присутствие необходимо. Всё хорошо, родная. Меня злит, что они не могут справиться без меня.
— Всё хорошо, — повторяет Лева с горькой усмешкой, которая совершенно не подходит его детскому лицу. — Все взрослые так говорят, когда всё плохо.
Марк поворачивается к сыну, и я вижу, как что-то болезненно сжимается в его груди.
— Лева...
— Не надо, — мальчик встаёт из-за стола, с шумом отодвигая стул. — Я не маленький. Если надо уехать, уезжай.
Он выходит из кухни, демонстративно хлопнув дверью, и мы остаёмся вдвоём в тишине, нарушаемой только тиканьем часов на стене.
Следующий час проходит в напряжённой тишине. Марк собирает вещи в спальне, методично складывая рубашки и документы, а я стою в дверях, наблюдая за его движениями и пытаясь унять растущую тревогу.
— Сколько дней? — спрашиваю, когда он застёгивает сумку.
— Три, максимум четыре, — отвечает, не поднимая глаз. — Может, меньше, если всё пойдёт по плану.
— А если не пойдёт?
Он наконец смотрит на меня, и в его взгляде столько нежности, что сердце пропускает удар.
— Пойдёт, — говорит уверенно, подходя и обнимая. — Я не позволю ничему разлучить нас снова. Ни работе, ни обстоятельствам, ничему.
Киваю, уткнувшись лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах его одеколона, пытаясь запомнить это ощущение.
— Лева так и не вышел из комнаты, — шепчу. — Поговори с ним, пожалуйста.
— Поговорю, — обещает он, целуя меня в висок.
Мы спускаемся в гостиную, где Лева сидит на диване, демонстративно уткнувшись в планшет.
— Лев, — зовёт Марк мягко, — можно поговорить?
Мальчик не поднимает головы, но его пальцы замирают на экране.
— Я знаю, что ты злишься, — продолжает Марк, садясь рядом. — И у тебя есть на это право. В прошлый раз я подвёл тебя и маму.
— Ты не подвёл, — тихо отвечает Лева, наконец поднимая глаза. — Ты просто ушёл. А потом долго не возвращался. А потом мама плакала по ночам.
— Я больше так не сделаю, — говорит он хрипло. — Обещаю тебе.
— Обещания можно нарушить, — отвечает Лева. Ты уже обещал, что не оставишь нас. А теперь снова уезжаешь.
— Это работа. Иногда взрослые должны...
Лева закрывает уши и отворачивается, а Марк тяжело вздыхает.
А потом встаёт и идет к выходу.
— Охрана будет на месте, — говорит он, и я тут же подхожу к нему. — Если что-то случится, я всегда на связи. И я вернусь, как только смогу.
Он наклоняется и нежно, коротко целует меня, задерживая свои губы на моих дольше обычного.
— Позвони, когда прилетишь, — прошу, поправляя воротник его рубашки дрожащими пальцами.
— Конечно, — обещает он. — Ты тоже будь всегда на связи, не заставляй меня нервничать.
Киваю, едва сдерживая слёзы от того, что он уедет. Я так привыкла к нему за это время, что расставание сейчас кажется хуже ада.
Марк берёт сумку и направляется к двери. Рука уже лежит на ручке, когда в комнате раздаётся тихий, дрожащий голос:
— Ты ведь и прошлый раз говорил маме, что уедешь на работу и приедешь! — с обидой в голосе произносит ребёнок, вызывая волну мурашек по телу.
Меня опоясывает болью, когда смотрю на двух самых важных и любимых мужчин в моей жизни.
— Тогда... всё было сложно, — хрипло отвечает Марк, медленно поворачиваясь. — Но сейчас...
— Не уезжай, папа!
Планшет с грохотом падает на пол, экран трескается, но никто не обращает на это внимания. Лева стоит посреди гостиной, и по его щекам ручьями текут слёзы.
— Не оставляй нас больше, папа, не уходи! — голос ребёнка срывается на крик, и что-то ломается в груди Марка.
Марк замирает, и я вижу, как в глазах у серьезного Марка Ярова появляется влага. Сжав губы, он поворачивает на меня голову, а потом снова на сына.
Лева стоит посреди гостиной, планшет валяется на полу, а по его щекам текут слезы.
— Не оставляй нас больше, папа, не уходи! — голос ребёнка срывается вместе с терпением Марка.
Дорожная сумка со стуком падает на пол, и Марк бросается к сыну, падая на колени и раскрывая объятия. Лева врезается в них, цепляясь маленькими ручками за рубашку, словно боясь, что отец снова исчезнет.
— Никогда, родной мой, — говорит Марк, дрожа от эмоций. — Я больше никогда вас с мамой не оставлю. Никогда.
Стою, прислонившись к стене, и плачу. Плачу от облегчения, от счастья, от того, как долго мы шли к этому моменту. Плачу, глядя на них — на мужчину, который наконец понял, что значит быть отцом, и на ребёнка, который наконец поверил, что его не бросят.
— Ты правда никуда не поедешь? — всхлипывает Лева, уткнувшись лицом в плечо отца.
— Поеду, — честно отвечает Марк, поглаживая его по спинке. — Но теперь я буду брать вас с собой. Всегда. Мы будем путешествовать вместе, как настоящая семья.
— А мама тоже поедет? — недоверчиво поглядывает на меня Лева.
— Конечно поедет. Мама сейчас же соберет вещи, и мы поедем к нам домой.
Лева поворачивается ко мне, протягивая руку.
— Мама, иди к нам!
Подхожу на дрожащих ногах, и Марк обнимает нас обоих, окружая теплом и любовью, о которых я так мечтала и теперь так боюсь потерять.
— Мы переезжаем? — начинаю неуверенно.
— Нет, родная, я возвращаю вас туда, где вы должны были быть изначально. В наш дом.
60
Глава 39
Дорога в аэропорт пролетает мгновенно. Лева сидит между мной и Марком, крепко сжимая наши руки, будто боясь, что это всё окажется сном. Марк периодически поглядывает на меня через голову сына, и в его взгляде читается та же невероятность происходящего.
— Мам, а в Москве тоже есть парки? И мы теперь будет гулять вместе? А бабуля тоже приедет? — спрашивает Лева, прижимаясь к моему плечу.
— Конечно, солнышко. Там очень красивые парки, — отвечаю, поглаживая его по волосам, всё ещё не веря, что мы действительно едем вместе. — И бабуля скоро приедет. Ей нужно завершить здесь свои дела.
— А можно будет покататься на аттракционах?
— Можно всё, что захочешь, — вмешивается Марк, говоря мягче обычного, но я понимаю почему. Он пока ещё учится быть отцом. — После того, как я закончу дела, мы устроим себе очень активные выходные.
Самолёт взлетает в предвечерней дымке, унося нас навстречу новой жизни, и через иллюминатор город становится всё меньше, превращаясь в россыпь огоньков на тёмной земле. Лева засыпает, уткнувшись мне в плечо, а Марк накрывает его пледом.
— Страшно? — шепчет он, переплетая наши пальцы.
— Немного, — признаюсь честно.
— Теперь все будет так, как должно было быть, — уверенно произносит он, поднося мою руку к губам и целуя костяшки пальцев. — Я больше не позволю нам потерять друг друга.
Москва встречает нас прохладным утренним воздухом и суетой большого города, но рука Марка крепко держит мою, а Лева идёт между нами, с любопытством разглядывая всё вокруг. Квартиру Марк успевает купит новую, чтобы та не напоминала о прошлом… Новая находится в удобном районе и оказывается просторной и светлой, с панорамными окнами, выходящими на парк, и Лева тут же бросается исследовать комнату, которую Марк приготовил для него.
