После того как мы упали (СИ) - Любимая Мила
Очень романтично…
Разговор не клеился.
Очень сложно обсуждать что-то с набитым ртом. Лет сто уже не ела шавермы. Она еще оказалась до умопомрачения вкусной. Сочной, с небольшой остринкой, с правильным соусом и в сырном лаваше.
Объедение...
Ян знает, как довести девушку до оргазма без секса.
— Ну… — произнесла я, вытирая руки и губы салфетками. — Жги, Сотников.
— Не думал, что это будет так сложно, — он накрыл мою руку своей.
— Изжога замучила? — усмехнулась.
— Если только от твоего яда.
— А ты как хотел? — парировала. — Бумеранг работает без предварительной смазки вазелином.
Он сжал мои пальцы своими, пустив по венам ток. А когда я попыталась освободиться, просто отпустил меня. Чтобы обхватить за талию и спустить вниз с камня, на котором я сидела.
— Я тупица.
— Что-то подобное ты уже говорил.
— Аврора, я никогда не чувствовал в своей жизни ничего подобного, — тихо сказал Ян. — Я…
— Я знаю, что ты испугался. Ян, знаешь, зачем я тогда пришла?
— Зачем?
— Чтобы дать нам с тобой шанс. А ты… выбрал себя. Свой комфорт, свободу. Ты сделал мне очень больно. Теперь хочешь, чтобы я, наслушавшись слов про любовь, прыгнула на тебя обратно?
— Прыгнула на меня — мне нравится.
Он всё шутит…
— Прости, — Ян поймал мой взгляд и прислонился своим лбом к моему. — Я не знаю, как исправить все это дерьмо. Но сделаю это, если у нас есть шанс хотя бы в перспективе.
— Хочешь, чтобы я тебе дала гарантии? — я отстранилась. — Их нет.
Ян улыбнулся, чем-то напоминая безумного Джокера.
— Я помню, что ты мне однажды сказала, Аврора.
— Что же?
— Любовь — не утюг, чтобы на неё выписывали гарантийный талон.
Раунд!
Глава 28. Пиф-паф!
Если назад вернуть ничего
Не получится,
Я точно сойду
с ума.
Если ты вдруг
в кого-то
Так же сильно
влюбишься,
В этом будет
лишь моя вина.
/Ян/
Некоторые люди переворачивают наши жизни, сами того не желая. Например, Пожарова.
Не знаю, в какой именно момент залип на ней, когда конкретно понял, что дальше без неё просто никак. И насколько сильно… да... давайте уже называть вещи своими именами, насколько сильно я влюбился в мою Булочку.
А ведь для этого понадобилось всего лишь потерять её.
Вариться в котле с равнодушием, тоской и одиночеством, приправленных неразбавленной эссенцией нашего с Авророй расставания.
Сначала думал, что мне тупо не хватает секса. Того жаркого, горячего, темного безумия, которое целиком завладело нами.
Но давайте начистоту: я никогда и не оставался один.
Среди всех этих ненужных людей до меня и дошло, что не хватает самого главного человека. Пожаровой не хватает, черт возьми.
Может быть, я влюбился в неё еще тогда, когда рванул за ней в ту Тьмутаракань, в которую она сбежала от НАС, сверкая пятками. Может быть, именно те дни в деревне и расставили все окончательно по своим местам.
Я часто вспоминал то время.
Как нам хорошо было вместе. Как я чувствовал себя настоящим, впервые так опасно открывшим душу перед кем-то. Тогда еще не осознавал, что трепыхаюсь на крючке под названием «любовь». Пытался разорвать прочную леску, какой меня к себя приковала Пожарова, но не получилось. Да и не могло получиться.
И сейчас та же история.
Как сильно я хотел стереть её имя, её образ, ее запах! Всю корректором замазать на листе моей собственной жизни. В то время как не все книги можно закрыть и забыть только потому, что хочется.
Я скучал по ней, когда потерял возможность видеть её.
Но еще больше начал скучать по ней, когда эта самая возможность у меня появилась.
Мой сладкий запрет. Плод, какой не имею никакого права вкусить. Теперь четко понимал: больше мне не целовать эти горячие губы, не чувствовать бархат кожи, не плавиться от её мягкого голоса, вызывающего в моем сердце неутихающий пожар.
Стало дико страшно.
Потому что жизнь без Авроры походила на огромное серое пятно. Замкнутый круг! Долбись хоть до потери сознания, но мне не прорвать его.
Я потерял её.
Дебил.
Как можно так бездарно все просрать?
Боже, я проебал любимую девушку и понятия не имею, как вернуть назад…
С ней я не мог оставаться тем эгоистом, что раньше.
Прежний Ян и слушать бы её не стал. Затолкал в тачку и увез в свою пещеру.
Ну ладно, мы потрахаемся.
Ни то чтобы я сильно против, но… что дальше?
Я не хочу, чтобы у нашей истории вновь наступил несчастливый конец. Мы разбивались, мы падали, третий станет по-любому смертельным.
В человека не влюбляешься один раз и на всю жизнь. Порой любви нужно время, чтобы глубоко пустить свои корни и расцвести в прекрасный цветок. Если за ним не ухаживать всю оставшуюся жизнь, то рано или поздно и самый неприхотливый завянет. Его лепестки потускнеют и опадут, превратившись в пыль и от пепла.
А можно ли после что-то возродить? Вырастить из пепла еще более прекрасный цветок?
Я понятия не имею, существует ли ответ на мой вопрос. Есть ли хоть какая-то вероятность все исправить!
Разрушать легко. Воссоздавать — задача посложнее. А я ни разу не архитектор.
Аврора как свет, озаривший мою жизнь. А я тьма, очернившая ее.
Реальная любовь имеет мало общего с той, что нам показывают в книгах и фильмах. В жизни любви может быть мало для того, чтобы быть со своим человеком.
И самое паршивое: я понимал Аврору.
Лучшее, что она могла сделать — послать меня к черту. Ведь я худшее из произошедшего с ней.
Наверное, если бы она встретила другого человека, который был бы объективно выше меня во всем, то я бы отпустил ее. Постарался бы поступить правильно, пусть сам бы загибался от боли.
Правда, одна лишь мысль о том, что она полюбит другого, вызывала у меня микроинфаркт. Я не хотел в это верить, не мог допустить подобного исхода.
Вот и сейчас, смотрел только на мою Булочку и это в разгар лекции по криминалистике. Кир рассказывал нечто (очевидно) интересное, но мне до этого не было никакого дела. Все внимание, мысли — занимала она.
Даже не занимала. Она украла мой покой!
Прямо как по методичкам — 158 статья УК РФ.
— Сотников! — раздался совсем рядом голос Кирьянова, а Вика, сидящая рядом со мной, со всей силы толкнула меня в бок. — Интересно, о чем вы таком задумались, раз графология кажется вам настолько скучной?
Ох, лучше тебе этого не знать, Кир. Как и всем присутствующим. Потому что в моей голове власть у тараканов отобрала одна горячая ведьма, заставляя меня вместо конспектов рисовать её образ снова и снова, и снова…
— Задумался, — пожал плечами в ответ, прикрывая свою тетрадь рукой от греха подальше. — Простите.
— Давайте сюда вашу тетрадь, — он протянул руку вперед.
Проклятье.
Ни то чтобы я у мамы с папой скромница, но… я достаточно хорошо рисую, чтобы разглядеть в моих набросках конкретного человека. Не хочу, чтобы у Авроры возникли проблемы.
Дополнительные проблемы.
Боюсь, в противном случае она сожжет меня вместе с блокнотом. Заживо.
— Нет.
— Сотников, я не ослышался? — в голосе Кирьянова различалась четкая сталь.
— Вы не ослышались, Роман Валерьевич.
В аудитории воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь дыханием всех присутствующих на лекции.
Даже Пожарова обернулась, глядя на меня в упор.
Она смотрела и стреляла на поражение.
«Пиф-паф!» — кричали её карие глаза.
Но даже когда она ненавидела меня — это было прекрасно.
Она прекрасна.
С криминалистики меня с позором выперли.
Ладно-ладно.
Без позора. Кир просто выставил меня. Без лишних эмоций. Он у нас мужик суровый и правильный до мозга костей.
