После того как мы упали (СИ) - Любимая Мила

Это всё такие стереотипы…

Проблемы исключительно в наших головах.

Комплексы, неуверенность, стеснение. Я перестала себя считать неполноценной или неправильной только благодаря боди-балету, стрип-пластике и танцам в целом.

А сколько девушек считают себя какими-то не такими? Жирными, если уж говорить начистоту. Как бы я не ненавидела это слово.

Сексуальность, женская харизма — она идет изнутри. А уж точно не зависит от отметки в 49 кг и идеальных пропорций по типу 90-60-90.

Уж поверьте, можно быть аки горная лань и все равно находить в себе изъяны и несовершенства.

Ян захватил все мои мысли.

После его любовного признания и откровений под ночным питерским небом я ни то что спать… я есть спокойно не могла! И это при том, что с моим аппетитом все в полном порядке.

— Ау, Пожарова! Ты в этом мире или как?

— В параллельном, — буркнула я, обуваясь в кеды, а затем привалилась спиной к стене. — Я задумалась и поторопилась. В итоге соскользнула…

— Ну ты даешь, мать! — сочувствующе протянула подруга.

В отличие от меня Авдеева почти полностью переоделась.

Она умудрялась выглядеть роскошно и после трёхчасовой тренировки, в обычных джинсах и нежной розовой худи с надписью «Los Angeles 1898».

Мой же внешний вид оставлял желать лучшего.

Я поднялась со своего места, встав перед огромным, во всю стену, зеркалом.

Подтянула колготки, которые в очередной раз неудобно сползли и надела поверх бесшовного кремового лифчика любимое кашемировое платье. Без каблуков оно смотрелось слишком длинным. Типа монашка стайл. Но и страдать сейчас в ботильонах на шпильках будет выше моих возможностей. По ходу, ногу я все-таки подвернула. Хорошо еще, что не сломала.

Пока кидала вещи в спортивную сумку, Ирэн с каким-то дурацким, пришибленным выражением глядела в пустоту. Клянусь, такими темпами она точно проделает дыру в стене.

— У тебя что-то случилось? — между делом поинтересовалась.

Надеюсь, вся суть проблемы не в Рома-Рома-Романе. А то Ирка крепко сдвинулась на моем преподе и друге отца по совместительству.

— Ты готова? — вопросом на вопрос откликнулась Авдеева, и я утвердительно кивнула. — Тогда пошли. По дороге расскажу.

Молча преодолев расстояние от раздевалки до главного вестибюля академии искусств, я решилась нарушить тишину, воцарившуюся между нами. С каждой секундой это становилось все более неловким.

Отмалчиваться — не про Ирэн. Обычно она болтает без умолку. Не существует темы, на которую ей было бы стыдно или неудобно говорить.

Что-то тут нечисто…

Романовым духом пахнет.

— Ну? — подхватила подругу под локоть. — Выкладывай уже, интриганка.

Ирэн расплылась в своей привычной улыбке.

— Кажется, у меня образовалась небольшая проблема.

— С чем?

— Скорее… с кем.

Т-аа-к!

— Ждешь, пока я сдохну от любопытства?

— Тебе не грозит настолько абсурдная смерть, Пожарова.

— Женщина, я вас не узнаю! — в шутку потрясла Ирэн за руку. — Кто вы такая и куда дели мою Иру?

Авдеева сдержанно рассмеялась, и я окончательно удостоверилась в том, что нам в самом ближайшем времени придется переходить к плану «В».

План «В» — В Питере пить.

Мы вывались на улицу. Дверь за нами громко захлопнулась, на прощанье звякнул колокольчик…

— Ну ни хрена себе! — выдохнула Ирэн, а я проследила за ее взглядом. — Это же «Гусь Обнимусь»!

Нет, это Ян. А в его руках да — гусь… чтоб его, обнимусь.

Какого единорога он тут делает? Откуда узнал, где находится студия?

Сердце от переизбытка эмоций учащенно забилось, выполняя сверхъестественные и сложнейшие пируэты в грудной клетке. Его стук легко можно было принять за топот целого стада мамонтов.

— Ты покраснела, если хочешь знать. — раздался тихий голос Ирэн.

Своими словами она бросила мне спасательный круг. Вот только я его не поймала и потому продолжала тонуть.

— Ты что-то рассказывала.

— Мы будем говорить об этом прямо сейчас?

— Почему нет?

— Потому что Сотников приехал тебя трахнуть.

Мы одновременно прыснули и в голос расхохотались.

Боже, я обожаю эту женщину. Без нее я бы отыграла эту сценку по классике — в образе королевы драмы.

— Пожарова, — позвал меня Ян. — Можно тебя на пару минут?

И почему это звучит не как вопрос, а требование? Ян такой Ян.

— Быстро же он, — ехидно шепнула Ирэн.

— Я умру не от любопытства, а от смеха.

Мы с Ирой неспеша спустились с лестницы. Я, немного прихрамывая, что не укрылось от Сотникова, конечно же.

— Что у тебя с ногой? — с беспокойством спросил он.

Ради всего святого, пусть он выключит режим хорошего парня.

— Подвернула.

— Поговорим?

Опять? Сколько можно?

— Я спешу.

Он протянул мне гуся. Зачем-то схватила его руками и прижала к себе. А когда поняла, что сделала, поворачивать назад было уже поздно.

— А как же цветы? — усмехнулась я.

— Вино в багажнике.

Ирэн присвистнула.

— Мальчик — дарит розы. Мужчина — вино.

— Анфиса-Ира, не оставишь нас наедине? — злобно прищурился Ян.

— Она не оставит.

— Ладно, — Ян обхватил меня за плечи и отодвинул немного в сторону. — У тебя с ним серьёзно?

— Чего?

Кажется, он бредит.

— Ты меня поняла.

— Я сейчас «112» наберу…

— С Кирьяновым, блядь.

Оу…

Какая скорая, тут в психушку сразу надо.

— Одну секунду, — зло прошипела я. — Ты реально подумал, что я сплю с нашим преподом?!

— С кем?! — ударил в спину голос Ирэн.

Здрасте-приехали!

Деревня Дураков, добро пожаловать…

Если кто-то долгие годы разыскивал человека, способного создать из ничего ветер, ром из простой воды и нелепую ситуацию на пустом месте, то радуйтесь, он перед вами. Прошу сильно не любить и особенно не жаловать: Ян Сергеевич Сотников!

Ну, правда… я словно угодила в какой-то глупый ситком.

Момент смехотворный до жути, но вот лично мне ни капельки не смешно. Потому что как мне из всего этого балагана выйти максимально красиво?

Заколебал уже своей тупой ревностью.

А он не имеет на неё никакого права! Мы больше не вместе!

И я сомневаюсь, что это когда-нибудь изменится. Как бы сильно меня не тянуло к нему, как бы мое сердце не жаждало оказаться в плену его… порой простить человека оказывается слишком сложно, даже невозможно.

Может быть, я уже и не злилась на Яна. Проблема вовсе не в прощении. Проблема в том, как доверять тому, кто только и делал, что разбивал твою любовь, смеялся над ней в голос, отрицал её существование…

На что он теперь надеется?!

Ах, он меня ревнует! Значит, любит! Надо срочно вернуться назад и приземлиться прямо задницей на любимые грабельки, да?

Боже, как он меня бесит!

Боже, как он меня манит!

Чертово колесо вращается с головокружительной скоростью, сбивая меня с ног и делая похожей на дикую белку в золотой клетке.

Когда что-то копишь в душе, не выпускаешь наружу эмоции и чувства, держись себя в ежовых рукавицах, то однажды ментальную дамбу тупо сносит со всеми укреплениями. Не надо прокурора и адвоката, я сама подписала приговор Сотникову. И обжалованию он не подлежит!

Мы с ним горели. Мы с ним замерзали. То таяли как два огромных айсберга, то полыхали как сухие деревья в зоне пожаров, то превращались в холодные скульптуры. Но сейчас…

Я не знаю, с чем сравнить свои ощущения.

Огонь, который вспыхнул внутри меня, с легкостью мог бы сжечь дотла все вокруг, включая самые холодные планеты и звезды, вечные ледники и сам ад.

Мне хотелось вцепиться в его шею и придушить. Вонзить в его грудь парочку заточенных стрел (а лучше всего прямо в его наглый зад!) или врезать ему хорошенько по смазливой физиономии. И может быть, я так бы и поступила, если бы меня не останавливал уголовный кодекс.

Я больше не могла удерживать своих демонов на поводке. Они сорвались со своих цепей и теперь радостно вырывались наружу, распарывая все мои внутренности острыми когтями. Все кипело и шипело, словно раскаленная лава, сбегающая по узким расщелинам пробудившегося вулкана.