Мой. Дикий. Бывший (СИ) - Истомина Аня
Боже мой… Я все-таки беременна.
42. Право знать
Я пила экстренную контрацепцию. Вино. А если я навредила ребенку? А если после такого нельзя рожать? Чувствую, как сердце прибавляет обороты.
В телефонной книге ищу контакты врача, у которого наблюдалась до отъезда в Европу. К счастью, она отвечает, что сегодня на дежурстве и готова меня принять.
Вызвав такси, я одеваюсь, наверное, за пять минут и уже спустя полчаса стою возле больницы. Несмотря на то, что она является государственной, здесь работают замечательные специалисты. И заведующая, врач гинеколог высшей категории, тщательно следит за репутацией своего коллектива.
Больница встречает меня все теми же светлыми стенами, темными диванчиками и картинами с беременными девушками и мамами с детками. Медсестра за стойкой регистрации делает пометки в моей электронной карте. Со второго этажа спускается Алиса Олеговна.
– Привет, Маша, – улыбается она. Помнит, несмотря на то, что давно меня не видела. – Ты ничуть не изменилась. Отлично выглядишь.
– А вы, мне кажется, еще похорошели, – отвешиваю ответный комплимент и не вру. У моего врача очень яркая внешность: длинные волосы огненно-рыжего цвета, огромные синие глаза и светлая кожа, как у фарфоровой статуэтки. В то же время она довольно рассудительная и строгая, что контрастирует с хрупкой внешностью.
Мы проходим в смотровой кабинет и я рассказываю ей все, как на духу. Алиса Олеговна задумчиво хмурится, осматривая меня, берет необходимые по ее мнению анализы и кивает на кушетку.
– Сделаем УЗИ.
Пока она настраивает аппарат, а потом разглядывает картинку на мониторе, то и дело шевеля датчиком, лежу ни жива, ни мертва. Страшно. Страшно узнать, что беременна. И что нет тоже. А вдруг беременна, но все плохо?.. Это еще страшнее.
– Яйцеклетка уже закрепилась на стенке матки. – говорит врач. – Это хорошо, уже исключена внематочная. По поводу развивается беременность или нет, по УЗИ сказать пока невозможно, слишком маленький срок, неделя всего. Завтра утром придешь к нам сдать анализы и кровь на ХГЧ. Потом через день еще раз сдашь ХГЧ и результаты покажешь мне. Если гормон растет, то все в порядке. Если вдруг нет, то ляжешь и мы тебя понаблюдаем. Если потребуется, поддержим препаратами. Все будет хорошо, не переживай.
– А таблетки, что я пила? – задаю самый волнующий меня вопрос.
– Они просто не сработали. Вреда никакого не принесут, не переживай, – успокаивает меня Алиса Олеговна. – Если что-то будет волновать, смело звони мне. Отцу ребенка расскажешь?
Отрицательно мотаю головой.
– Зря. Подумай, он имеет право знать. Если не моралфаг какой-нибудь, конечно. Быть матерью-одиночкой очень нелегко, поверь моему опыту.
Смотрю на нее и не верю. Неужели у такого порядочного и красивого человека тоже могут быть с этим проблемы?
– Боюсь, ему не нужен наследник. Он и сам это говорил.
– Он говорил это, когда ты еще не была беременная. А сейчас может изменить свое решение.
– Он женится на другой.
Алиса Олеговна не находится, что на это ответить и грустно вздыхает, гладит меня по плечу.
– Ну, ничего. Сейчас государство помогает матерям-одиночкам. Все будет хорошо. Если нужна будет помощь, обязательно приходи ко мне. У нас в больнице иногда появляются вакантные должности. И питание для персонала бесплатное. И ребенка найдем куда на время работы пристроить. А там года два-три и садик. Может, что получше найдешь потом. Справимся.
– Спасибо, – шмыгаю носом. До ее слов я не задумывалась, что мне, возможно, будет настолько тяжело. Такие перспективы меня пугают, но ее поддержка очень трогает. Понимаю, что даже при самом плохом раскладе, мы с ребенком не умрем с голода.
Получив необходимые рекомендации по поводу токсикоза и профилактики пороков развития плода, прощаюсь и выхожу из кабинета. Когда подхожу к регистратуре и собираюсь оплатить прием, врач выходит следом и отрицательно машет девушке, чтобы та не брала деньги.
– Алиса Олеговна, у меня пока есть, – улыбаюсь смущенно. – Я еще работаю.
– Декрет длится три года, Маша. – вздыхает она, удаляясь по коридору. – Лучше положи на вклад. Пригодятся.
Выхожу из здания больницы и смотрю на приложение вызова такси. Теперь это для меня, наверное, тоже дорого? Лучше поеду на метро. Вздыхаю и глажу плоский живот.
– Мы справимся, да?
Когда возвращаюсь домой, уже темнеет. Есть совершенно не хочется. Пишет Сережа, зовет погулять. Ссылаюсь на самочувствие и отказываюсь. Как мне теперь объясниться с ним, чтобы не обидеть? Он же явно когда-нибудь захочет чего-то большего, а не просто прогулок. Нужно убедиться, что с беременностью все хорошо и честно рассказать ему, в чем дело.
Ложусь в кровать и долго ворочаюсь. Мысли забивают голову и не дают сомкнуть глаз. Я то представляю себя с большим животом, то нас с Мишей вместе. Представляю нашего ребенка и как он везет коляску. Гоню от себя эти мысли и пытаюсь думать о чем-то другом, но фантазия упрямо рисует рядом со мной Медведя.
Не знаю, когда засыпаю, но просыпаюсь с трудом. По совету доктора не вставая с кровати надо съесть пару печенек и еще пять минут поваляться, но сегодня мне сдавать кровь. Лежать некогда, поэтому встаю и принимаю душ, чувствую себя достаточно неплохо. Включаю видео на телевизоре и делаю йогу вместе с тренером. Давно планировала начать делать утреннюю зарядку, а теперь сам бог велел. Мне нельзя разваливаться и хандрить. Я должна быть здоровой мамой, потому что у своего малыша я одна. Впереди девять долгих месяцев.
Когда раздается звонок в дверь, я напрягаюсь. Но это курьер, который привез мне приготовленную еду на день, которую заказал Миша. А еще передал мне ключи от моей машины и сообщил, что она у подъезда.
Забираю все, расставляю на стол и делаю фото. Отсылаю Медведю с припиской “Спасибо, Михаил, но больше не беспокойтесь, я буду готовить сама”.
Собираюсь, делая красивый макияж, укладку и надеваю платье. Человек создает сам свое настроение. Я тебя вытравлю, Медведь, и забуду все, что было сейчас. Ты останешься в моем сердце тем прекрасным безмятежным Мишей, с которым я познакомилась и жила первые два с половиной года. Отцом моего ребенка. Но об этом никогда не узнаешь.
Выезжаю пораньше, чтобы сдать кровь. Забираю контейнер с завтраком и обедом с собой. Успеваю на работу даже немного раньше, чем обычно. Вижу пятно от кофе на крыльце. Начинает мучить совесть. Я ему кофе на яйца, а он мне завтрак курьером…
А вдруг, я ошпарила Медведя так, что нанесла ему сильный вред? Пытаюсь себя убедить, что с сильным ожогом такого нежного места он бы не смог со мной столько времени возиться.
Сейчас нужно волноваться о том, что в скором времени мне, похоже, придется работать вместе с Леной. И если раньше я решила, что уволюсь и все, то сейчас, узнав, что беременная, понимаю, что если я уволюсь, то новую работу в ближайшее время не найду. Да, у меня есть накопления и мне хватит на первое время, но это точно не три года. Хорошо, что есть машина, которую можно продать в случае чего. А вот своего угла нет. И квартиру для съема точно придется искать поскромнее. И сделать это нужно уже сейчас.
А еще придется скромнее вкладываться в благотворительность.
Так что, работу бросать совершенно не вариант. А вот рассказать Агате, что я все же ее покину, придется.
Причем, покину и уже никогда не вернусь в качестве модели.
Потому что мне уже двадцать пять. Я и так уже слишком взрослая. В двадцать восемь, когда закончится декрет, буду уже откровенно старой для этого бизнеса.
Но, может, мне удастся устроиться помощницей или менеджером, все же, у меня хоть и небольшой послужной список, но зато все агентства очень достойного уровня.
