Зверь на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия
Она бесподобна.
Я отвожу взгляд от спящей фигуры на переполненную гардеробную. Эта какофония цветов, тканей и пайеток кажется точным описанием самой Блэр. Бьющая через край идеями и блеском.
Я провожу рукой по волосам. Провел ночь у женщины. Когда это было в последний раз? Честно, я не могу вспомнить — и это даже не было осознанным решением. Должно быть, я провалился в сон и спал как убитый. Должен был проснуться отдохнувшим, но сама мысль об этом тревожит.
Я чувствую себя обезоруженным.
Откинув одеяло, я выхожу из спальни в яркую гостиную.
Кофе. Телефон. Сосредоточенность.
Я нахожу кофемашину на кухне и телефон в кармане брошенного пиджака. Там меня ждет сообщение от Коула.
Я откладываю телефон, не глядя на то, что он написал. Кофе смывает часть вины, но не всю, на вкус он горький и кислый.
Коул плохо отреагирует. Это знание кажется таким же очевидным, как собственное имя, таким же ясным, как шрамы на ладони. Отношения с Блэр безвозвратно изменят нашу дружбу. Даже если он со временем смирится — каким-то божьим чудом — я всегда буду тем другом, который всадил ему нож в спину. Который не сказал все прямо.
И если Блэр когда-нибудь придется выбирать между братом и мной...
Что ж. Я делаю еще глоток обжигающе горячего кофе. Я знаю, где окажусь в этом уравнении. Путь, по которому иду, не сулит счастливого конца, и сойти с него — разумный выбор, но я хоть убей не могу представить, что ухожу от Блэр.
Не тогда, когда ее запах все еще цепляется за кожу, а сладость слов эхом звучит в голове. Я хочу тебя.
Невозможно? Считай, об этом не может быть и речи, черт возьми.
Пока она спит, я осматриваю квартиру. Мелкие безделушки, которые Блэр коллекционирует. Фотография в рамке, где она и ее покойный отец на лыжах, его рука покровительственно лежит на ее плече. Свадебное фото Скай и Коула гордо красуется на книжной полке. Я не удивлен, что она выставила его на обозрение. Образ Блэр с блестящими от слез глазами возвращается ко мне, ее реакция на беременность Скай.
Я замираю, положив руку на приоткрытую дверь. Как не видел этого раньше? Еще одна гостевая комната?
Бесстыдно, неумолимо я толкаю ее.
Меня встречает настоящий взрыв тканей, одежды, чего-то похожего на мудборды и графики... под всем этим погребено нечто, напоминающее письменный стол. Стальной угол аймака выглядывает из-за гигантской картонной коробки.
Действительно, упорядоченный хаос.
Я провожу рукой по гладкой, тонкой ткани на вешалках и пытаюсь поближе рассмотреть картинки, которые она приколола к стене. Над всем этим — цитата.
«Работай в тишине, пусть успех станет твоим шумом».
Это заставляет меня улыбнуться. Не из-за забавы, а из-за осознания того, насколько это в духе Блэр. Я вижу ее с убранными волосами, распечатывающую это и прикалывающую к стене, с решимостью на лице.
Сзади слышится резкий вдох.
— Ник?
Блэр стоит в дверном проеме. Она небрежно накинула халат. Вся сонливость в взгляде испаряется, когда она переводит глаза с меня на обстановку.
— Твой офис?
— Да, — ее глаза то и дело мечутся к нижнему белью на вешалках, словно я застукал ее на месте преступления.
Я протягиваю руку и осторожно касаюсь шелка.
— Что-то, что ты предпочла бы держать в секрете?
— Возможно.
— Ладно, — я провожу пальцем по кружевной чашечке бюстгальтера. — Хотя ты оставляешь массу возможных вариантов. Подрабатываешь моделью-любительницей нижнего белья или вроде того?
— Нет.
— Ты уверена? Его тут чертовски много.
Как и ожидал, она скрещивает руки на груди. Это классический режим атаки Блэр, под который я попадал годами. Рад, что он не утрачен окончательно.
— Да, уверена.
— Если не собираешься говорить...
Она вздыхает.
— Я не могу сказать, потому что тогда ты расскажешь Коулу.
От этого становится не по себе. Есть и так слишком много вещей, которые я вынужден скрывать от него — и Блэр главная среди них.
— С чего ты взяла?
Она прикусывает нижнюю губу.
— Пообещаешь, что не сделаешь этого?
На долю секунды я подумываю сказать «нет» — чтобы не углублять... это между нами. Я на канате, слишком сильно кренясь в сторону Блэр в этом уравнении, прежде чем рывком вернуть себя на сторону Коула.
Но затем замечаю эмоцию в ее глазах. Доверие. Она смотрит на меня так, будто уже знает ответ, и этот ответ — «да». Моя воля рушится, точно гипсокартон под кувалдой.
— Обещаю, — клянусь я.
Она кладет руку мне на лоб и разворачивает, указывая на ряд логотипов в дальнем конце стены.
— Я запускаю еще одну модную компанию, — говорит она осторожно. — Она будет совсем не такой, как в прошлый раз. Моего имени нигде не будет.
А.
Ее колебания теперь обретают смысл. Шквала критики, который Блэр получила в прошлый раз, хватило бы, чтобы любой, у кого меньше убежденности, собрал чемоданы и навсегда ушел из индустрии.
Блэр не ушла. Она выдержала насмешки и продолжала появляться на модных мероприятиях, безупречно одетая, медленно восстанавливая влияние как человека со вкусом.
Ее глаза мечутся от логотипов к моим.
— Я запущу ее без какой-либо связи со мной. Пока не будет солидных цифр продаж, я не буду ее лицом.
Да, нерешительность определенно имеет смысл.
Она отпускает меня и спешит вперед.
— Помнишь эти? — говорит она, выуживая из коробки пару трусиков.
— Да, — говорю я мрачно, — помню.
Те самые, в которых она была на игре в стрип-покер в Уистлере. Маленькие бежевые цветочки преследовали меня.
— Ну, я начну с нижнего белья. Сделанного для всех женщин, всех форм, всех размеров, всех цветов. Подчеркивающего фигуру. А потом перейду к сорочкам, функциональным бра, тейпам для одежды, ко всему, что может понадобиться, чтобы уже имеющийся гардероб сидел лучше.
Я протягиваю руку и провожу по упаковочной коробке с шелковыми лентами. Выглядит дорого.
— Кто твои инвесторы?
— У меня их нет.
Мой взгляд резко возвращается к ее глазам.
— Ты финансируешь это сама? Все?
— Да, — в ее глазах есть что-то, чему я не могу подобрать название. Гордость, безусловно, но...
— Это чертовски рискованно, — говорю я честно. — Почему ты не привлекла Коула?
— Потому что хочу, чтобы меня уважали.
— Люди будут тебя уважать.
Она выгибает бровь.
— Будут? После прошлого раза? Не думаю. Ты не получал никакой помощи, когда открывал компанию, — замечает она. — Ты бы уважал меня, если бы я получила ее? Сиэтл уж точно не уважал, когда я запустила что-то в прошлый раз.
А.
Подозрение растет. Я хожу по комнате, глядя на стопки образцов, упаковки и мудборды.
— Как долго ты над этим работаешь?
— Чуть больше двух лет.
— Чуть?
— Скорее три, — признается она.
— Ясно.
Блэр снова кусает губу. Когда она заговаривает, я чувствую, что ей не очень-то хотелось.
— Скажи, о чем ты думаешь.
Я протягиваю руки и кладу их ей на плечи. Под моими ладонями они кажутся хрупкими, но я знаю, что это не так. Она сильнее, чем сама себе позволяет считать.
Ее взгляд падает на мою грудь. Точно. На мне из одежды только боксеры.
— Ты когда-нибудь занималась кикбоксингом? — спрашиваю я.
Она разражается удивленным смехом.
— Нет.
— Что ж, сейчас начнешь, — увлекая Блэр в гостиную, я хватаю декоративные подушки с дивана. Наконец-то найду им применение.
— Что?
— Ты работала над этим там три года и никому не сказала?
— Я сказала Скай.
— Когда?
— Ну... пару недель назад, — признается она.
— Хватит, — говорю я. — Согни колени, прими боевую стойку... да, вот так. Левую ногу вперед.
С лицом, представляющим собой очаровательную смесь замешательства и покорности, она встает в стойку, которую я показываю.
— Зачем мы это делаем?
— Если продолжишь в таком темпе, то запустишься где-нибудь в 2029 году, — говорю я. — Ты боишься.
