Всего одна ночь (СИ) - Султан Лия
Папа молча изучает его лицо, ища ложь или слабину. А я просто смотрю на человека, который только что перевернул всё моё представление о нём и о наших возможных отношениях.
Глава 35. Что мы делали в Магнуме?
Утро понедельника начинается со странного чувства. Всё валится из рук и идёт не так. Машина не заводится, но времени разобраться нет, поэтому я вызываю Яндекс.Такси и приезжаю на работу без опоздания.
Едва переступив порог бизнес-центра, ловлю на себе взгляды двух сотрудников из департамента закупок. Знакомая девушка-ресепшионист, обычно приветливо улыбающаяся, сегодня почему-то с невероятной сосредоточенностью изучает монитор, когда я прохожу мимо.
«Паранойя», — строго говорю себе и нажимаю кнопку лифта.
Но в лифте, полном людей из разных отделов, тишина становится вдруг оглушительной. И мне снова кажется, что в затылок кто-то смотрит. Я расправляю плечи, глядя на отражение в матовых дверях. Я — в своём обычном деловом платье, волосы собраны в хвост, макияж безупречен. Всё как всегда.
Лифт останавливается на десятом этаже. Двери открываются, я выхожу и поворачиваю направо, в коридор, ведущий к моему кабинету.
И тут я вижу их.
Моя команда. Вернее — две девушки, Зауреш и Катя, и ещё пара таких же молодых ребят из других отделов. Этакий кружок по интересам. В руках у некоторых — стаканчики с кофе из кофейни на первом этаже. Они о чём-то шепчутся, ахают, прикрывают рты ладонями.
И вот Катя, заметив меня, резко дёргает Зауреш за рукав. Шёпот обрывается на полуслове. Все замирают, а потом, как по команде, поворачиваются ко мне с такими наигранно-невинными лицами, что хочется рассмеяться. Я бы так и сделала, если бы не ледяной комок, сковавший горло.
— Доброе утро, — бросаю я, не сбавляя шага.
Хор сбивчивых «Доброе утро, Елена Борисовна» режет слух. Я чувствую их взгляды на спине. Ощущение, будто за мной тянется невидимый шлейф из пересудов.
Кто-то видел нас с Амиром? Донёс? Или это «привет» от Майры?
Захожу в кабинет, ставлю сумку на стол, убираю плащ в шкаф. Слышу за дверью приглушённый гомон и торопливые шаги. Через секунду дверь приоткрывается, и мои подопечные вваливаются внутрь, пытаясь изобразить деловую суету.
Зауреш делает вид, что ищет что-то на своём рабочем месте. Катя срочно сетует, что кружку забыла помыть ещё в пятницу.
Я выхожу из-за стола, облокачиваюсь на его край и скрещиваю руки на груди. Молча смотрю на них.
Тишина становится невыносимой.
— Ну, рассказывайте, мои загадочные, — говорю я наконец. Голос звучит спокойно, но они-то знают — это спокойствие перед бурей.
Они переглядываются. Катя краснеет, Зауреш нервно теребит серебряную подвеску в национальном стиле.
— Ну что вы, воды в рот набрали? Какие сплетни в клювике принесли?
Зауреш не выдерживает первая. Она поднимает на меня виноватый взгляд.
— Елена Борисовна, простите. Мы сами не поверили, честно. Но про вас говорят.
— Что? — поднимаю бровь.
Катя, не выдержав напряжения, выпаливает, словно отчитав скороговорку:
— Что у вас с нашим новым председателем роман.
Теряю дар речи, а брови сами взлетают вверх. Это как получить удар граблями по голове. Из всех возможных вариантов я ожидала услышать что угодно, но только не это. Как они узнали-то?
— И кто, интересно, так решил?
Зауреш делает шаг вперёд, словно защищая Катю.
— Мы не знаем, — пожимает плечами. — Говорят, вас якобы видели в «Магнуме». Ну якобы вы там… обнимались. А потом кто-то из HR сказал, что главный лично отправил вас на больничный и ещё приказ о премировании просил подготовить.
Ух ты! А мне про премию ничего не сказал. Или это слух?
Вспоминаю, что же мы такого сделали в «Магнуме», что так попали?
Вот чёрт! Я же его взяла под руку, а он поцеловал меня в губы. Ну как поцеловал? Просто чмокнул — и всё, мы пошли дальше. Ах нет, я же ещё, дурочка, сказала ему: «Поехали домой».
Молодец, Лена. Ты спалилась сама, вот теперь разгребай.
— И ещё говорят, — тихо продолжает Катя, — что Амир Тимурович на самом деле женат, но недавно подал на развод… из-за вас.
— Но мы не поверили, — снова говорит Зауреш. — Вы же не такая.
Поняв, что сморозила глупость, девушка ахает и опускает взгляд.
Я отталкиваюсь от стола и медленно прохожу к окну, давая себе секунду собраться с мыслями. За стеклом — серый город, привычный и надёжный. А здесь, внутри, мой аккуратно выстроенный профессиональный мир даёт трещину.
Поворачиваюсь к ним. Зауреш с Катей смотрят на меня с испугом и жгучим любопытством.
— Ясно, — в голосе появляются стальные нотки, которые обычно заставляют их выпрямиться по стойке «смирно». — Спасибо, что просветили. Теперь можете идти и готовиться к планёрке. И, девочки…
Они замирают.
— И, девочки, на будущее: обсуждать личную жизнь коллег — моветон. А если уж чешутся языки, то делайте это за пределами офиса. На работе я ожидаю от вас сосредоточенности на задачах, а не на чужих романах. Всем понятно?
Ответом служит дружное, немного испуганное:
— Да, Елена Борисовна.
Дверь за ними закрывается.
Я остаюсь одна. Прикасаюсь ладонями к горящим щекам. «Роман с председателем». Какое смешное было бы название у какого-нибудь современного любовного романа.
Но самое ужасное — они не ошибаются. Ну, разве что в масштабах. Это не просто роман. Это нечто гораздо большее. И теперь об этом знает весь офис.
Не думая, почти на автомате, я подхожу к столу, достаю из сумки телефон и включаю его. Найдя в мессенджере переписку с Амиром, набираю сообщение:
«У нас проблемы. В офисе ходят слухи. Про нас. Кто-то видел нас в “Магнуме”.»
Отправляю и жду в надежде, что быстро прочитает. Но как назло, даже спустя пять минут галочки остаются серыми, а послание — непрочитанным.
Проходит пятнадцать минут, а галочки так и не синеют. Я пытаюсь погрузиться в работу, открываю отчёты, но цифры пляшут перед глазами, не складываясь в осмысленную картину.
Выхожу в коридор, чтобы отнести документы юристам. Разговор у кулера с водой мгновенно затихает, и коллеги из отдела логистики делают вид, что обсуждают график отгрузок. Их улыбки кажутся натянутыми, взгляды — скользящими и слишком быстрыми.
Возвращаюсь к себе, и телефон наконец издаёт долгожданный звук. Сердце замирает.
Амир: «Не переживай по этому поводу. Я всё решу».
Я чуть не фыркаю. Его уверенность, которая обычно так меня привлекает, сейчас действует как красная тряпка на быка.
Я: «И каким волшебным образом ты собираешься решить проблему со сплетнями, которые, как ни крути, являются правдой? Просвяти меня».
Три точки то появляются, то исчезают. Минута. Две. Наконец — ответ.
Амир: «Своими методами».
Вот и всё? Своими методами? Это всё, что он может сказать?
Я: «Какими, Амир? Конкретно?»
Ответ приходит почти мгновенно — сухой и отстранённый.
Амир: «Лен, прости, но мне некогда писать. Я на встрече с акционерами. Меня не будет сегодня в офисе. Заеду вечером».
Я сжимаю телефон так, что трещит корпус. Он заедет вечером. Как будто речь идёт о выгуле собаки, а не о том, что моя профессиональная репутация летит к чертям. Острая, колющая обида подкатывает к горлу.
Я с силой тычу пальцем в экран, набирая ответ:
Я: «Ок».
Это даже не слово. Если читать с правильной интонацией, можно услышать мат.
Я бросаю телефон в сумку и пытаюсь начать работать, но безуспешно. В голове — густой туман.
В обеденный перерыв в мой кабинет заходит Моля (полное имя — Молдир) — моя рабочая подруга. Она только вышла из отпуска и пропустила всё самое интересное в моей жизни. Зато загорела, привезла мне магнитик из Вьетнама, а вождику — традиционную шляпу нон.
— Сфоткаешь его в ней и мне пришлёшь. Специально для него выбирала, — говорит она, убирая сувенир в пакет. — Чё у тебя дышать тут нечем?
