Всего одна ночь (СИ) - Султан Лия
Она никогда не церемонится. Подходит к окну и настежь открывает его. Мои подопечные смотрят на неё выпученными глазами и боятся сказать что-то вроде: «Не май же месяц, закройте окно».
— Бросай всё, пошли пожрём. Только не в столовке, а в кафешке за углом.
— Пошли, — соглашаюсь я, поднимаюсь со стула и иду за плащом. — Девочки, тоже сходите на обед, пусть проветрится.
— Хорошо, Елена Борисовна, — соглашаются они.
Вскоре мы выходим на улицу, и свежий воздух кажется единственным спасением.
В небольшом узбекском кафе мы занимаем столик в углу. Здесь нет никого из наших — только пара фрилансеров с ноутбуками и пожилая пара.
Мы заказываем два комплексных обеда. Официантка быстро уходит и вскоре возвращается с компотами и хлебной корзиной. Моля — девушка в теле, что ей очень идёт, — откусывает кусочек самсы и сразу говорит:
— Рассказывай.
— А что? — тихо спрашиваю я. — Ты уже в курсе?
Моля играет бровями, её выразительное лицо оживляется.
— В курсе ли я осека (по-казахски — сплетни), что ты и председатель? — усмехается она. — Лен, кажется, все уже в курсе. С романа финдиректора и пиарщицы весь офис переключилась на вас. Новая тема для сплетен. Только одно дело — финдиректор, а другое — сам председатель. Это, кстати, правда?
Я ничего не отвечаю, опустив голову, долго и тщательно жую маленький круглый хлеб.
— Лен, ты чё, серьёзно что ли? — её шёпот становится громче. — Я думала, это просто осек! Лен, да скажи хоть что-нибудь!
Я прикладываю палец к губам, оглядываясь.
— Моля, тихо, пожалуйста. Это... как бы правда. Но не совсем всё так, как говорят.
Мне до боли хочется выговориться. С Молей мы всегда были на одной волне. Она не сплетница, и я ей однажды уже рассказывала, что родила Вождика от мужчины, с которым спала всего один раз.
— Я тебе скажу, — сдаюсь я, понижая голос до шепота. — Только обещай, что никому. Ни-ко-му.
Моля смотрит на меня с внезапной серьёзностью и прикладывает руку к груди.
— Нан урсын, — клянётся она. Пусть хлеб меня покарает — если дословно.
Я делаю глубокий вдох.
— Дело в том, что Амир Тимурович — отец моего сына.
Челюсть Моли буквально отвисает. Она сама ставит её на место ладонью, широко раскрыв глаза.
— Как? — шипит она. — Ты с ним была знакома до?
— Да, была, — перебиваю я. — Я же тебе рассказывала, что родила Тимура от мужчины, с которым провела одну ночь, а потом сбежала. И когда забеременела, не стала его искать.
— И вот вы снова... — Моля соединяет два указательных пальца и потирает их друг о друга.
— Мы общаемся из-за сына, — поправляю я, чувствуя, как краснею. — Он его признал. Старается быть отцом.
Моля чуть ли не падает на стол, касается лба ладонью и тянет:
— Емаааа... Лена, у тебя не жизнь, а сериал. Дорогой мексиканский сериал.
— Моля, только, пожалуйста, держи это в тайне. Амир сказал, что решит этот вопрос.
Моля делает глоток компота и прищуривается.
— А правда, что он женат?
— Пока да, — вздыхаю я. — Но он подал на развод ещё до нашей встречи. Так что я здесь ни при чём.
Я потираю лицо ладонями, чувствуя смертельную усталость.
— Господи, это ж надо было так попасть, да?
Подруга ставит стакан на стол и смотрит на меня с внезапным восхищением.
— Но скажу я тебе, председатель — мужик что надо. Даже у нас в отделе тётки текут по нему, как школьницы. Все просто дико завидуют, что он тебе достался. Так что держись, звезда моя. Рейтинги у вашей турецкой драмы зашкаливают.
— Час от часу не легче, — бурчу я.
Моля наклоняется и шепчет:
— А... председатель в этом деле как? Норм или стрем?
Понимаю, о чём речь, когда она играет бровями. Наклоняюсь и тихо отвечаю:
— Лучший секс в моей жизни.
Скорчив одобрительную гримасу, Моля поднимает большой палец вверх.
Наш разговор не решает проблему, но странным образом согревает изнутри. Хотя бы один человек теперь знает правду и не осуждает. Хотя бы один человек на моей стороне.
Глава 36. А у нас во дворе
Такси везёт меня домой. Мимо проплывают огни фонарей и яркие вывески. День сегодня дурацкий — проблема на проблеме, и меня всё так бесило, что даже разболелась голова. Таблетка, к счастью, помогла. Но меня ещё ждёт разбор полётов с Амиром, свет его Тимуровичем.
В сумке звонит телефон. Достав его, вижу — мамуля. Прикладываю трубку к уху и сообщаю, что уже еду.
— Леночка, ты не против, если Тимур останется у нас ночевать? — голос мамы звучит тепло и чуть виновато. — Он так разыгрался с дедом, строят замок из конструктора и расстраиваться начал, когда я заикнулась, что пора собираться. У нас же есть запасная пижамка и всё необходимое.
Я почти физически чувствую, как напряжённые узлы на плечах и шее начинают понемногу расслабляться. Тишина в собственной квартире сегодня — просто подарок Боженьки.
— Конечно, мам, пусть остаётся, — отвечаю, улыбаясь. — Передай ему спокойной ночи от меня и поцелуй. А ещё не пейте много на ночь.
— Обязательно. В девять уже пойдём спать.
— Отлично! И спасибо тебе большое, мамочка!
— Да не за что, доча. Отдохни!
Связь обрывается. Я делаю глубокий вдох. Ну вот не зря же поёт Сосо: «Помолимся за родителей». Когда мы со Стасиком-унитазиком стояли в очереди за мамой и папой, нам достались самые лучшие.
Поблагодарив за поездку и попрощавшись с водителем, выхожу из машины. Прохладный вечерний воздух ударяет в лицо. План на вечер выстраивается сам собой: долгая-долгая ванна с густой пеной, чтобы смыть с себя весь стресс этого дня, потом закажу суши и шлифану винишком. Идеально же?
И тут мысль, как обухом по голове: Амир! Он же должен подъехать.
Подхожу к подъезду, листая контакты. Набираю его номер. Длинные гудки, а потом сухое: «Абонент временно недоступен». Набираю ещё раз. Та же история.
— Ладно, блин, — бормочу я вслух, засовывая телефон в карман. — Дома разберусь.
Делаю несколько шагов к железной двери, как вдруг за спиной раздаётся знакомый, до мурашек неприятный голос:
— Лена.
Ну вот только этого под конец и без того дебильного дня мне не хватало. Оборачиваюсь. Из тени выходит мужчина. Он встаёт под свет фонаря, и жёлтый свет выхватывает его черты. Слава. Мой бывший муж. Руки спрятаны в карманах куртки, взгляд странный, застывший — и он мне не нравится. Совсем.
— Слава, как ты узнал, где я живу? — голос звучит резко.
Он пожимает плечами, делая небрежное движение головой.
— Это было несложно.
Я прищуриваюсь, чувствуя, как по спине бегут холодные мурашки. Неужели следил за мной? Предполагаю, он мог поехать за нами с Амиром из «Магнума» в тот злополучный день.
Он молчит, и это молчание — худшее из подтверждений.
— Что тебе надо? Зачем приехал?
— Просто поговорить, Лен. Просто увидеть тебя ещё раз.
— Зачем? Езжай к своей семье. Мы с тобой уже обо всём поговорили, когда разводились.
— Я помню, — он усмехается. — Только твой брат не дал нам договорить.
— И правильно сделал, — отрезаю я. — Теперь-то ты что хочешь?
Он внезапно делает шаг ко мне — слишком быстрый, слишком навязчивый. Хватает за руку выше локтя. Его пальцы сжимаются больно. Я резко дёргаю руку на себя, высвобождаюсь и, сама не ожидая от себя такой реакции, поднимаю её, как щит, между нами.
— Не трогай меня!
— Ты же когда-то меня любила, — качает головой.
— Это было давно и неправда. — А я вот уже месяц о тебе думаю, — он не отступает. — С тех пор, как встретил в детском магазине. А потом — в «Магнуме».
— Не надо обо мне думать, я тебя умоляю! — требую я. — У тебя семья. У меня тоже своя жизнь.
— Я узнал, что ты не замужем.
— И что? У меня есть сын. У меня есть любимый мужчина.
Слава усмехается, смотрит куда-то в сторону, потом возвращает на меня этот тяжёлый, мутный взгляд.
