Всего одна ночь (СИ) - Султан Лия

— Отдыхай дома. Я вечером заеду.

И правда, заезжает.

Жизнь медленно входит в то русло, когда ко мне домой ежедневно приходит мужчина: ужинает, играет с сыном, читает ему сказку на ночь и уезжает. Всё это странно, непривычно и опасно — потому что можно привыкнуть.

На пятый день прошу родителей посидеть с вождиком вечером, а сама иду в гипермаркет рядом с домом. Мне просто нужна эта передышка и прогулка на свежем воздухе, потому что все эти дни мы не выходили из дома из-за дождей.

Медленно толкаю тележку вперёд, в голове прокручиваю список продуктов. Закончились его любимые хлопья, молоко, кондиционер для белья и детская зубная паста. Потом думаю, что надо бы ещё к чаю чего-нибудь взять — Амир же приедет после работы. И стоит мне только о нём вспомнить, как в кармане куртки звонит телефон.

— Да, — принимаю вызов.

— Привет. Я уже еду, — голос низкий, хрипловатый от усталости, узнаваемый до мурашек.

— Ок, дома мама с папой. Заходи, — отвечаю, опуская на дно тележки батон в прозрачной упаковке.

— Твои мама с папой? — переспрашивает он.

— Нет, прохожие с улицы, — хмыкаю. — Конечно, мои. Или… ты боишься?

— А ты сама где?

Мне хочется бросить: «В Караганде», но я глотаю шутку.

— В «Магнуме», рядом с домом.

— Я буду там минут через десять. Могу подождать на парковке.

— Ты что, правда боишься моих родителей? Они, вообще-то, не страшные, — дразню, чувствуя, как уголки губ сами тянутся вверх.

— Не боюсь, — спокойно отвечает он. — Просто неудобно заходить без тебя.

— Такой суровый на работе, а тут — неудобно, — шепчу. — Ладно, но я только начала. Подождёшь?

— Да, конечно.

Мы заканчиваем разговор, а я ловлю себя на том, что стою посреди прохода и улыбаюсь, как школьница. Убираю телефон обратно, сворачиваю в отдел бакалеи — и замираю.

У стеллажа с макаронами стоит Слава. Бывший муж. Придирчиво выбирает между «Макфой» и «Бариллой». Инстинкт подсказывает развернуться и унести ноги, что я и пытаюсь сделать, но он меня замечает.

— Лена, — зовёт он. Голос тот же, с лёгкой фальшивой мягкостью.

Я делаю вдох, разворачиваюсь.

— Привет, Слава.

Он оживает на глазах: расправляет плечи, появляется блеск в глазах.

— Привет. Слушай, встреча второй раз за месяц — это уже не случайность.

— Я живу в этом районе, — спокойно отвечаю, снимая с полки спагетти и спиральки — любимые вождика. — Ты здесь откуда?

— Работаю неподалёку. По пути домой заезжаю.

— Понятно, — киваю, бросая пачки спагетти «Барилла» в тележку.

Слава повторяет мой манёвр и выбирает тот же бренд.

— А где ты сейчас? Там же? — не унимается он.

— Нет, я в энергетику перешла.

— Круто, — оживлённо. — Молодец. Тоже финансы?

— Начальник отдела по работе с инвесторами.

Он одобрительно кивает — и мимолётная, тихая злорадная нотка проходит во мне приятной волной: как там твоя новая жена, Слав, которая с горем пополам школу закончила? Плохая мысль, конечно, но что-то мне подсказывает, что бывший муж очень устал от быта и рутины. Он и со мной устал от бесконечных попыток забеременеть.

— Лен, — он переминается с ноги на ногу, — я ещё тогда хотел сказать… Ты стала ещё красивее.

— В смысле, в браке с тобой я была страшная? — приподнимаю бровь.

— Нет-нет, я не это…

— Да расслабься, — отмахиваюсь. — Поняла. Спасибо. Дети женщину красят.

— Может… как-нибудь кофе? Посидим, поболтаем?

— Зачем?

— Просто поговорим.

— Поболтай с женой, — спокойно.

Он горько усмехается, качает головой:

— Всё ещё не можешь меня простить?

— Почему же, — пожимаю плечами. — Простила давно, Слава. И поняла: если бы ты не ушёл, я бы, возможно, никогда не стала мамой. Не встретила бы отца своего сына. Не родила бы самого дорогого человека на земле. Так что — спасибо. От души. А теперь извини, мне некогда.

Я качу тележку дальше, оставляя прошлое стоять посреди ряда с макаронами. Сердце не колотится, руки не дрожат. Только ясность в голове — будто окно распахнулось, и свежий воздух разогнал смрад.

Минут пятнадцать я добираю продукты по списку: овощи, сыр, детские йогурты, хлеб. Телефон звонит снова.

— Я на парковке, — говорит Амир.

— Иду на кассу, — отвечаю.

— Сейчас подойду, помогу.

Я встаю в очередь за женщиной. Оборачиваюсь — и опять натыкаюсь на Славу: пристроился сзади, будто тень. Улыбается. Я отворачиваюсь, поджимаю губы. Главное — не реагировать.

Очередь двигается. Кассир пробивает быстро, товары летят по ленте, я раскрываю первый пакет, начинаю всё складывать — и вдруг слышу короткое:

— Привет!

Подняв глаза, вижу Амира — в распахнутом чёрном плаще и костюме. Высокий, статный, представительный — как с рекламы мужской коллекции Лагерфельда. Честно, он выглядит так, что у меня мгновенно теплеют ладони.

— О, милый, ты пришёл. Здорово.

Упс, я это сказала, да? Амир на долю секунды зависает от такой интонации, хмурится, но очень быстро включается в игру:

— Да… дорогая.

Только потом его взгляд поднимается и цепляется за Славу за моей спиной. Напрягается тут же. Энергетика сразу меняется — я это чувствую. Кассир озвучивает сумму, Амир молча достаёт карту и расплачивается.

Товары уже в тележке. Он катит её вперёд, а я беру его под руку. Наши взгляды снова встречаются.

— Поехали домой? — спрашиваю тихо, внося в голос мягкое «мы».

Он наклоняется и целует меня в губы — коротко, быстро, как будто всегда так делал. Я не останавливаюсь, но ощущаю, как в самых потаённых уголках души звенят колокольчики.

— Поехали домой, — отвечает он.

Мы поворачиваем тележку к выходу. Я чувствую на себе взгляд Славы — как холодок сквозняка. Обернувшись через плечо, вижу, что смотрит. Надо же, всё, что у меня было с ним, кажется всего лишь сном.

Мы ставим пакеты в багажник, садимся в машину. Двери хлопают почти одновременно, за стеклом — прохладный свет парковки. Амир молча заводит двигатель, приборная панель вспыхивает огнями. Пальцы на руле белеют — я вижу, что он сжал слишком сильно.

— Что это было? — спрашивает он негромко, не глядя на меня.

— Что именно? — отвечаю, пристёгивая ремень.

— В «Магнуме». Ты пыталась с моей помощью вызвать ревность у своего бывшего?

Я хмурюсь и поворачиваюсь к нему:

— Нет. Что за глупости?

— А выглядело именно так, — сухо. — «Милый». Очень убедительно.

— Ок, — поднимаю ладони, сдаюсь в короткой иронии. — Больше так тебя называть не буду. И вообще… не милый ты мой, — делаю ударение, быстро отстёгиваю ремень и тянусь за ручкой двери. — Пойду-ка я пешочком пройдусь.

Я едва дёргаю ручку, как его ладонь ложится на моё запястье — крепко, но бережно. Рывок — и я уже повернута к нему. Амир подтягивает меня ближе, берёт лицо в ладони, бодает своим лбом моё, как упрямый мальчишка, и шепчет:

— Лен… ну скажи, что у тебя ничего к нему нет. А? Скажи, что ты правда не хотела его задеть. Потому что когда я увидел его рядом с тобой, у меня… — он запинается, — я сам чуть с ума не сошёл от ревности.

Гнев, который только что искрил во мне, оседает. Я смотрю на него близко — на тени под глазами, на уже знакомый изгиб брови, на тёплые, взволнованные, сильные пальцы у моих скул.

— Нет, — отвечаю совсем тихо. — Я его не люблю.

Он выдыхает с явным облегчением.

— Если ты его не любишь… может, ты дашь мне шанс? Потому что я тебя люблю.

Время останавливается. Где-то далеко пропищал чей-то автомобиль, по мокрому асфальту проехала тележка. Внутри — оглушающая тишина. Его «люблю» — как снег на голову, но почему-то такое родное, желанное.

— Амир… — начинаю, но он не ждёт слов. Его губы накрывают мои — не грубо и не робко, а так, словно мы уже сто раз целовались и каждый раз заново учились дышать. Сначала отвечаю осторожно, потом крепче; ладони находят его плечи и сжимают ткань плаща. Минуты растворяются в нашем поцелуе. Машина — наш крошечный мир: стёкла запотевают, фонари размываются золотыми кругами.