Зверь на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия

— Да, — он смотрит так, будто бросает вызов, посмею ли я протестовать. Ник что, думает, что я все еще его недолюбливаю? Возможно. Он, по сути, намекает, что просто бросил мне кость — да, именно эту «кость», — чтобы перестала на него напрыгивать.

— Да ладно, хватит притворяться, будто это было не ради твоего блага, — я поправляю юбку и выгибаю бровь. — Твое удовольствие было чертовски очевидным.

Его глаза сужаются.

— Как и твое. По моим подсчетам, ты кончила дважды, Блэр.

Конечно, Николас Парк из тех мужчин, кто будет этим бахвалиться. Если бы он только знал, как редко это со мной случается.

— Было сносно, — небрежно бросаю я.

— Сносно? — он жестом просит повернуться, пока заправляет мою блузку. — Ты ранишь меня в самое сердце.

— Вряд ли.

— Что ж, в следующий раз придется целиться в три.

— В следующий раз? — я отстраняюсь от больших рук и встряхиваю волосами, зная, как ему это нравится. Улыбка, которую я ему посылаю, та же самая, что и всегда, когда мы препираемся. — Так ты настолько уверен, что он будет?

Ник прищуривается, но я не даю ему шанса ответить. Вместо этого отпираю дверь и выскальзываю из гардеробной; его запах все еще цепляется за кожу, а сердце отбивает дикий танец в грудной клетке.

14

Блэр

Дом брата раньше был безопасным местом. Ужины там проходили легко, весело, уютно. Это были семья, еда и смех. Сегодня все совсем не так. Это нервы, ожидания и странный, головокружительный восторг от осознания того, что Ник тоже будет.

Я не торопясь готовлюсь к ужину. Ставлю олдскульную музыку и примеряю платья, желая найти идеальный баланс между милым и сексуальным. Я обещала Нику, что буду вести себя прилично, и так оно и есть. Но это не значит, что не попытаюсь его соблазнить. Ведь нет никакого правила о том, что ему нельзя нападать на меня, верно?

Я насвистываю себе под нос, пока наношу макияж. Прошло два месяца из трех по консалтинговому контракту с его фирмой. Дела «Би. Си. Адамс» идут лучше, чем за все последнее десятилетие, хотя еще слишком рано говорить, выбрались ли они окончательно из кризиса. У моего брата будет ребенок. И я наконец — наконец-то — переспала с Николасом Парком после почти десяти лет гаданий о том, каково это будет.

Это было жестко. Быстро.

И ровно настолько захватывающе, насколько я всегда себе и представляла. В гардеробной, как-никак. Это определенно было в первый раз, и даже если крошечная часть меня возмущена собственной дерзостью, все остальное... ну, чертовски впечатлено.

Скай первой вцепляется в меня, когда я прихожу. Из гостиной слышу, как разговаривают брат и Ник, но она тащит меня в противоположную сторону.

— О боже, Блэр, они потрясающие.

Требуется секунда, чтобы понять.

— Что потрясающее? О, ты про образцы?

— Да! На мне сейчас твое белье и одна из комбинаций, — она смотрит на темно-синее платье, а затем смеется над собой. — Ну, в смысле, его не видно. Но неглиже я тоже ношу. Все, что ты мне дала.

Благодарность согревает грудь.

— Спасибо, Скай. Правда.

— Как ты сделала кружево таким удобным?

— На самом деле это смесь материалов. Эластан, полиамид и хлопок, все в нужных пропорциях.

— Что ж, ничего не меняй, — твердо говорит она. — Я еще записываю список заметок со всеми мыслями. Дам развернутый отзыв.

— Это именно то, что мне нужно. Спасибо.

— Как долго это будет секретом? — она бросает взгляд в сторону дверного проема, откуда доносятся голоса. — Коул гадает, знаешь ли, откуда у меня внезапный наплыв нового белья. И, кстати, гадает без всякого негатива.

Я закрываю глаза.

— Уф. Я не хотела этого слышать.

Она смеется.

— Да ладно, ты и так знаешь, что я беременна. Как, по-твоему, это случилось, а?

— Зачем ты продолжаешь этот разговор?

— Прости, прости. Ты немного позеленела. Нужно присесть? Принести нюхательную соль?

Я закатываю глаза от ее манеры преувеличивать.

— Ты читаешь слишком много любовных романов эпохи Регентства. Нюхательная соль, Господи.

— Очевидно, стоит ее вернуть, — ее рука переплетается с моей. Будучи ниже меня ростом и с каштановыми волосами, Скай совсем на меня не похожа, и все же кажется настоящей сестрой.

— Так, — говорит она, оглядывая мое платье. — Собираешься куда-то?

— Не думаю, нет.

— Ну, выглядишь ты на миллиард долларов, — говорит она. Я опускаю взгляд, и о, бедное сердце тщеславно, но ее комплимент придает сил. Короткое серое платье в контрасте с вязаным свитером. Чулки, ботинки и мягкие локоны по плечам. Осенний образ, созданный, чтобы подчеркнуть ноги.

— Спасибо, — говорю я, подмигивая. — Я нарядилась для тебя.

Скай закатывает глаза.

— Лгунья. Но если тебе так спокойнее, я не стану выпытывать истинную причину.

Слова застревают во рту. Я хочу попросить объясниться — неужели она знает про нас с Ником? — но мы входим в гостиную, и шанс упущен.

Ни за что она не догадывается. Что Скай знает, то знает и Коул, а брат все еще пребывает в прекрасном неведении. Он бы не смог этого скрыть.

Он заключает меня в объятия, щелкая по носу, когда отстраняется — знает же, что я ненавижу это даже при самых лучших обстоятельствах. А в присутствии Николаса Парка, который еще и меньше двадцати четырех часов назад был во мне, наблюдение за этой сценой — далеко не лучшее из обстоятельств.

Улыбка Коула широка.

— Судя по всему, ты чертовски хороша в том, что делаешь в фирме Ника.

Мой взгляд пролетает мимо его плеча и встречается с взглядом Ника. Он не отводит глаз.

— Правда?

— Да, — продолжает Коул. — Я притворился удивленным, но, конечно, не удивился.

— Конечно, — заторможенно повторяю я. Ник кивает в знак приветствия, прежде чем сделать еще глоток напитка. Его лицо снова бесстрастно, в глазах ни намека на веселье, а в уголках рта не таится сардоническая улыбка.

— Не говоря уже о том, что вы здесь вместе, и не пришлось вас обманывать или удерживать силой, — улыбка Коула все так же широка.

Нет, он определенно ничего не подозревает.

— Прогресс, — изрекает Ник, поднимая бокал в тосте. Я чувствую, как меня обжигает интенсивность его взгляда. Подыгрывай, говорит он. Ты обещала вести себя прилично.

— Прогресс, — эхом отзываюсь я.

Звук шагов на лестнице прерывает нашу дуэль взглядов. Вниз влетает Тимми, племянник Скай, мальчик четырнадцати лет. Пубертат только начал вступать в свои права, и долговязые конечности становятся все длиннее с каждой нашей встречей.

Он останавливается рядом с тетей.

— Я слышал, ужин готов.

— Так и есть, — Скай тянется к нему и убирает волосы со лба. Они теперь почти одного роста. — Я записала тебя в парикмахерскую на завтра. Волосы уже совсем отросли.

Слабый румянец разливается по щекам Тимми. Он отталкивает ее руку.

— Привет, Блэр, — говорит он.

Я улыбаюсь ему. Он часто ночует у Скай и Коула, за что получил собственную комнату.

— Привет, малый. Как дела?

— Хорошо, — он подходит ко мне. — Нам с Коулом только что удалось достать билеты на Супербоул, — голос один раз слабо дрогнул.

— Что, правда?

— Да, — его широкая улыбка заразительна. Обсуждение занимает изрядную долю времени за ужином, и Ник с Коулом активно включаются в разговор. Скай бросает на меня сочувствующий взгляд через стол. Ни она, ни я так и не смогли развить в себе искреннего интереса к бейсболу.

Ник и Коул тоже улыбаются, когда голос Тимми иногда срывается. И только после ужина, когда он убегает наверх к новой видеоигре — брат балует его сверх всякой меры, — оба смеются.

— Помню я такое, — говорит Ник. — Слава богу, это длится от силы пару месяцев.

— У Коула голос ломался не меньше года, — я глубже погружаюсь в кресло, кивая на брата, который сидит, обняв Скай.