Чужие. Променявший на чужих детей (СИ) - Альма Смит

— Будем, — обещает он. — Каждый год.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я кладу голову ему на плечо и закрываю глаза.

Мне снится, что мы идем по горам. Аниса бежит впереди, Руслан сидит на плечах у Ахмеда, а я рядом. И мы счастливы.

Просыпаюсь от того, что машина останавливается.

— Приехали, — говорит Ахмед. — Дома.

Я открываю глаза. Наш дом, наш двор, наши близкие.

Мы дома.

Глава 20

Весна в Грозном наступает внезапно.

Еще вчера горы стояли белые, покрытые снегом, а сегодня солнце припекает так, что хочется снять куртку. С крыш капает, по улицам бегут ручьи, и Аниса в восторге прыгает через лужи в новых резиновых сапожках.

— Мама, смотри, я кораблик пускаю! — кричит она, запуская в лужу щепку.

— Молодец, солнышко.

Руслан сидит у меня на руках и тоже тянется к воде. Ему уже почти полтора, он ходит, пытается говорить и требует постоянного внимания.

— Ма-ма, — тычет пальцем в лужу. — Ма-ма, бах?

— Не бах, Русланчик. Вода. Холодная.

— Хо-лод-на, — повторяет он по слогам. — Ба-бах?

— Нет, нельзя.

Он вздыхает, но не спорит. Умный мальчик — понимает, что с мамой бесполезно.

Мы идем в парк. Аниса бежит впереди, Руслан ковыляет за ручку со мной. Солнце греет, птицы поют, и я чувствую себя совершенно счастливой.

— Сумая! — оклик знакомый.

Я оборачиваюсь. Ко мне спешит женщина — никак не могу вспомнить, кто это. Соседка? Знакомая?

— Не узнаешь? — она улыбается. — Лейла. Мы в прошлом году виделись, в Дагестане.

— Лейла! — я действительно не сразу узнала ее. Она выглядит иначе — посвежевшая, отдохнувшая, с блеском в глазах. — Как ты?

— Хорошо, — она подходит, обнимает меня. — Очень хорошо. А это кто? — она смотрит на Руслана. — Сын? Большой какой!

— Руслан, — представляю я. — Скажи тете здравствуй.

— Здась, — важно говорит Руслан.

— Здравствуй, красавец, — Лейла приседает перед ним. — Похож на отца. Вылитый.

— Все говорят, — улыбаюсь я. — А ты как здесь?

— Приехала по делам. Мастерскую открываю в Грозном. Швейную.

— Правда? Поздравляю!

— Спасибо, — она смущается. — Это Ахмед помог. Помещение нашел, с документами помог. Я ему очень благодарна.

— Он умеет помогать, — соглашаюсь я. — Заходи в гости. Посидим, поговорим.

— Обязательно, — обещает она. — Как устроюсь — зайду. Пока, Русланчик!

— Пока, — машет рукой Руслан.

Лейла уходит, а я смотрю ей вслед и думаю о том, как все изменилось. Год назад она была затравленной женщиной, боявшейся собственной тени. А сейчас — уверенная, с планами, с мечтами.

— Мама! — Аниса уже где-то далеко. — Мама, иди сюда! Тут цветы!

Мы идем на голос.

Вечером, когда дети спят, мы с Ахмедом сидим на кухне. Я рассказываю ему про встречу с Лейлой.

— Рад за нее, — говорит он. — Заслужила.

— Ты ей очень помог.

— Я помог, но она сама старалась. Работала, не жаловалась. Таких уважать надо.

— Ты у меня хороший, — я целую его в щеку.

— Знаю, — усмехается он. — А ты у меня хорошая.

Мы сидим обнявшись, слушая тишину. В доме тепло, уютно, спокойно.

— Сумая, — вдруг говорит Ахмед. — Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что?

— Руслану скоро полтора. Анисе почти шесть. Они растут.

— Растут, — соглашаюсь я.

— Я думаю, нам надо подумать об их будущем.

— В каком смысле?

— Об образовании, — он серьезен. — О том, где они будут учиться. Аниса через год в школу пойдет.

— В Грозном хорошие школы, — говорю я. — Или в Москву отправим?

— Я не хочу в Москву, — качает головой. — Я хочу, чтобы они здесь росли. Здесь их корни.

— Я тоже не хочу в Москву, — признаюсь я. — Я уже привыкла здесь.

— Тогда решено, — улыбается он. — Ищем школу в Грозном.

— А Руслан?

— Руслан пока маленький. Но я хочу, чтобы он знал наши традиции. Язык, обычаи, адаты.

— Ты сам будешь учить?

— И сам, и с дедами. У нас родня большая, научат.

Я смотрю на него и вижу, как горят его глаза. Он говорит о детях, и это самое прекрасное зрелище.

— Ахмед, — говорю я. — Я хочу тебе тоже кое-что сказать.

— Что?

— Я беременна.

Он замирает. Смотрит на меня непонимающе.

— Что?

— Беременна, — повторяю я. — Третий месяц.

— Но... как? Когда? — он вскакивает. — Ты ничего не говорила!

— Ждала подходящего момента, — улыбаюсь я. — Вот, дождалась.

Он бросается ко мне, обнимает, целует.

— Сумая! — кричит он. — Сумая, ты... мы... опять?

— Опять, — смеюсь я. — Ты рад?

— Рад? — он отстраняется, смотрит на меня. — Я счастлив! Я самый счастливый человек на земле!

— Тише, детей разбудишь.

— Пусть просыпаются! — он уже не может остановиться. — У них будет еще братик или сестричка!

— Ахмед, успокойся, — я смеюсь. — Положительные эмоции полезны, но в меру.

Он садится, берет мои руки в свои.

— Сумая, — говорит он серьезно. — Спасибо тебе.

— За что?

— За все. За Анису, за Руслана, за этого малыша. За то, что ты есть. За то, что верила. За то, что ждала.

— Ты тоже ждал, — отвечаю я. — Мы оба ждали.

Мы сидим обнявшись до глубокой ночи, строим планы, мечтаем, спорим о том, кто будет — мальчик или девочка.

— Я хочу девочку, — говорит Ахмед. — Чтобы как ты.

— А я мальчика, — отвечаю я. — Чтобы как ты.

— Значит, будут двойняшки, — заключает он.

— Типун тебе на язык, — смеюсь я. — Двойняшек я не потяну.

— Потянешь, — уверенно говорит он. — Ты все можешь.

Утром мы объявляем новость семье.

Зарема сначала замирает, потом всплескивает руками и начинает плакать.

— Аллах акбар, — шепчет она. — Еще один внук. Еще один!

Мама, которая снова у нас гостит, крестится и тоже плачет.

— Дочка, — говорит она. — Ты меня в гроб загонишь. Трое детей — это же…

— Это счастье, мама, — перебиваю я. — Трое детей — это счастье.

Аниса смотрит на всех круглыми глазами.

— Еще один? — переспрашивает она. — Как Руслан?

— Как Руслан, — подтверждаю я. — Только маленький.

— А я опять буду старшая?

— Ты всегда будешь старшая.

— Хорошо, — она кивает. — Я согласна. Только пусть не орет ночью, как Руслан.

— Постарается, — смеюсь я.

Руслан ничего не понимает, но на всякий случая тоже радуется и хлопает в ладоши.

— Еще, — говорит он. — Еще.

— Будет тебе еще, — обещает Ахмед.

Третья беременность проходит легче второй.

Токсикоз почти не мучает, настроение ровное, аппетит отличный. Я продолжаю работать — мои группы женского фитнеса растут, женщины меня любят, я чувствую себя нужной.

Ахмед оберегает меня, как хрустальную вазу.

— Не поднимай тяжелое, — напоминает он каждый раз, когда я беру Руслана. — Позови меня.

— Ахмед, я здорова, — отбиваюсь я. — Я могу сама.

— Ты можешь, но я переживаю.

— Тогда помогай.

Он помогает. Носит Руслана, играет с Анисой, готовит ужин, когда я устаю. Домашние обязанности мы делим поровну, и это работает.

— Ты изменился, — говорю я ему однажды. — Раньше ты бы никогда не стал готовить.

— Раньше у меня не было тебя, — отвечает он. — А теперь есть. И я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я счастлива.

— Я знаю. Я тоже.

На пятом месяце мы едем на УЗИ.

Ахмед сидит рядом, сжимая мою руку. Врач водит датчиком по животу, улыбается.

— Ну что, родители? Хотите знать пол?

— Да! — хором отвечаем мы.

— Девочка, — объявляет врач. — Здоровая, активная девочка.

Ахмед замирает. Потом поворачивается ко мне.

— Девочка, — шепчет он. — Ты слышала? Девочка!

— Слышала.

— У нас будет дочка!

— У нас уже есть дочка, — напоминаю я. — Аниса.

— Еще одна! — он сияет. — Еще одна маленькая принцесса!

Всю дорогу домой он говорит только о ней. Как назовем, какая будет, как будем растить.

— Амина, — предлагает он. — Или Зарема, в честь мамы.