Зверь на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия

Я натягиваю на лицо очаровательную улыбку. Если в чем и уверена, так это в способности покорить любую вечеринку.

— Я всегда готова порхать среди гостей.

— Если бы это было олимпийским видом спорта, — поддразнивает Коул, — ты бы взяла золото.

— Уверена, ты мог бы это устроить. Может, к дню рождения?

И вот наступает момент истины: первые гости поднимаются по ступеням. Я жму руки, тешу чужое самолюбие и приветствую людей, вовсю пуская в ход обаяние.

Я действительно не поскупилась на сборы. На мне платье с запахом глубокого зеленого цвета, подчеркивающее изгибы, и я позаботилась о том, чтобы волосы были уложены феном — пышные и гладкие. В своих мыслях я делала все это ради брата — ради его вечеринки, инвесторов, чтобы лучше сыграть свою роль.

Но лицом, которое стояло перед глазами, было лицо Ника. Его злые слова все еще звенят в голове, но за день раздумий я больше не чувствую себя униженной.

Я тоже злюсь.

Он появится на вечеринке, в этом я уверена, но мне никак не удается его заметить. Вместо него нахожу кое-кого другого.

Или, точнее, кое-кто другой находит меня.

— Блэр Портер, — тепло произносит молодой человек, наклоняясь для отрепетированного поцелуя в щеку. Это дерзкое приветствие, но я инстинктивно улыбаюсь в ответ. — Я Брайс Адамс. Рад наконец познакомиться — Мэдди постоянно о вас упоминает.

И тут до меня доходит. Брайс Адамс из «Би. Си. Адамс». Он здесь, и Ник тоже. С какой стати Коулу было его приглашать?

Улыбка не дрогает, хотя глаза мечутся за его спину, сканируя комнату.

— Взаимно — я слышала много хорошего. Кажется, встречалась с вашим отцом месяц назад?

— Да, он говорил. Знаете, он был весьма впечатлен, — каштановые волосы игриво спадают на лоб, и он поднимает руку, чтобы убрать их.

— Как ваши дела?

— Ну, вы же знаете, как оно бывает, — он одаривает меня страдальческой улыбкой. — Чувствую себя потерянным, не зная, чем заняться, теперь, когда дело всей жизни больше не часть будущего.

В животе возникает укол внезапной вины. Оказаться лицом к лицу с человеком, чье семейное наследие я помогаю разрушить...

Я протягиваю руку и кладу ее ему на предплечье.

— Мне жаль. Я даже представить не могу, каково это.

— Спасибо, — говорит он, накрывая своей ладонью мою руку и не давая отстраниться. — Хуже всего слышать о том, как обстоят дела у сотрудников. Все эти закрытия и увольнения. Люди, которых мы подвели, согласившись на продажу.

Это бьет в самую суть собственных опасений. Несмотря на это, я не могу позволить ему так порочить Ника.

— Вы сделали то, что должны были сделать, — говорю я. — Так же, как делают новые владельцы.

Брайс открывает рот, чтобы ответить, но не издает ни звука. Голубые глаза вместо этого цепляются за что-то позади меня, становясь стальными от решимости. О нет.

Он задевает меня плечом с тихим «извините» и направляется к единственному человеку, которого я искала весь вечер и не могла найти.

Ник оборачивается как раз вовремя. В тусклом свете на фоне темного костюма его глаза кажутся абсолютно черными. На лице нет и тени удивления или страха, когда он окидывает взглядом Брайса, остановившегося перед ним.

Голос Брайса вибрирует от ярости.

— Ты смотрел моему деду в глаза и обещал, что позаботишься о его сотрудниках. Это была единственная причина, по которой он согласился продать компанию. А теперь ты уволил больше двухсот человек. Как вообще встаешь по утрам?

— Обычно я завожу будильник, — отвечает Ник ледяным тоном.

— И это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Твой дед знал, кому он продает компанию, — говорит Ник. — И если бы так сильно пекся о своих сотрудниках, он не довел бы бизнес до предсмертного состояния, — если Брайс зол, то Ник — само воплощение ярости: холодной, сдержанной и тщательно сдерживаемой.

Я смутно осознаю, что люди наблюдают за этой сценой. Что разговоры стихли, а взгляды следят за каждым движением. Правая рука Брайса дергается. Он в шаге от драки, осознаю я, и глаза ищут взгляд Ника.

Но Ник уже пришел к тому же выводу. Он встает поустойчивее, становясь будто еще выше.

— Я сделал вашей семье выгодное предложение. Ты будешь богат до конца своих дней, несмотря на полнейший провал как бизнесмена. Считай, что тебе повезло.

Его слова сочатся пренебрежением. Брайс оглядывается по сторонам, в его глазах недоверие. Вы это слышите?

И люди слышат.

Брайс подходит ближе.

— Не следовало соглашаться на сделку. Возможно, у меня больше нет компании и права голоса в совете директоров, но наше имя по-прежнему известно. Мы можем доставить тебе массу неприятностей.

— Валяй, попробуй.

Брайс с отвращением качает головой.

— Можешь нацепить костюм, сколько влезет, но от этого ты не перестал быть отребьем.

Глаза Ника вспыхивают. На безумную секунду кажется, что он действительно ударит Брайса. Яростное напряжение в воздухе приправлено ужасом вперемешку с восторгом, который испытывает толпа.

Я делаю шаг вперед, не зная, что делать, но чувствуя необходимость вмешаться.

Ник замечает меня. К его чертам возвращается беспристрастность, огонь в глазах гаснет так же быстро, как и появился.

— Я бы посоветовал тебе принять участь с достоинством, — наставляет он Брайса с явным снисхождением в голосе.

А затем уходит, отпивая бренди и игнорируя взгляды, которыми его провожает вся комната. Если они и впиваются стрелами в его спину, Ник этого не показывает, держась прямо и гордо.

Брайс тяжело дышит, будто пробежал кросс. Я шагаю к нему, кладя руку на предплечье с большей нежностью, чем чувствую на самом деле. Этот мерзавец, должно быть, пришел сюда без приглашения с единственной целью — устроить Нику очную ставку.

— Пойдемте, — говорю я, выводя из гостиной. Он позволяет мне это сделать, глаза все еще полны ярости.

— Ты можешь в это поверить? — бормочет он, словно забыв, с кем разговаривает. О дружбе Ника и Коула всем прекрасно известно.

— Могу, — голос звучит резко.

Никто не мешает нам, пока пробираемся к входной двери. Я поднимаю руку, подзывая одно из ожидающих такси, но Брайс едва замечает меня, настолько он погружен в мысли.

— Брайс, я думаю, вам пора ехать, — говорю я.

Его взгляд находит мой.

— Да. Но... нет, вы правы, — он оглядывается через плечо. — Это вечеринка вашего брата. Простите, что устроил такую сцену.

— Все в порядке, — отвечаю я, хотя на самом деле так не считаю. — Но в будущем, если у вас возникнут претензии к Нику, следует прийти к нему в офис. А не в подобные места.

К Брайсу возвращается его самоуверенная улыбка. В ней сквозит тень робости, глаза умоляюще смотрят в мои.

— Вы правы. Сможете ли вы когда-нибудь меня простить?

Какая наглость со стороны этого человека — флиртовать вот так, когда только что...

— Я подумаю об этом, — говорю я.

На мой серьезный тон он отвечает игриво.

— Я буду ждать.

Позади него из дверей выскакивает брат. Гневная гримаса на его лице мне хорошо знакома. Если выйдет сейчас, то испортит попытку выпроводить Брайса без лишнего шума.

Я едва заметно качаю головой, глядя на него, и вижу, как тот берет себя в руки. Я знаю, что он ненавидит каждую секунду этого сдерживания.

Брайс садится в такси, которое я поймала, бросив прощальный взгляд.

— До свидания, Блэр, — говорит он. В глазах читается интерес, и — черт возьми — следовало сказать ему, что я работаю на Ника. Это бы быстро положило всему конец.

— Я его не приглашал, — мрачно произносит Коул, оказавшись рядом. — Понятия не имею, как он прошел мимо организаторов.

— У него хорошо подвешен язык.

— Ты слышала их спор?

Я вздыхаю.

— Да. Ник размазал его на словах, но все все слышали.

— Проклятье, — раздражение на его лице держится лишь мгновение, прежде чем исчезнуть, и Коул снова превращается в моего невозмутимого старшего брата, готового покорять и очаровывать. — Придется извиниться перед Ником. Если он вообще примет извинения. Возможно, ему это даже понравилось.