Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин

Мне там с этими лузерами нечего ловить.

Так он и сказал, мужик. Сказал это не Франко Бегби, вернувшемуся к Джун, катающей коляску возле своего дома, с малым Бегби-дебоширом внутри, с видом кошки дорвавшейся до сливок, будто Франко ей предложение сделал. Правда её настрой быстро улетучился, когда я спросил, живёт ли он с ней. «Нет, он у своей мамы» – сказала она. Она хворала тогда. Так-то, не в обиду Франко, но он не совсем тот парень, которого ты хотел бы увидеть в качестве своей сиделки. Тем более там же Элспет, его сестрёнка малая. Да, Больной не сказал бы такого ни Франко, ни даже Второму Призёру. А мне сказал. Посмотрел на меня так, будто знал, что я вернусь в Лит. И я вернулся! И у меня появилась Эли! А у него-то что есть, спрашивается?

Бедняжка Лесли, угодившая в Уидж после передоза. Но сейчас ей уже получше, вроде. И все в курсе, чьим ребёнком была Солнышко, но чем реже об этом говорится, тем лучше.

Будь у меня ребёнок, я бы его любил. И всё, что угодно для него сделал бы. Но что такой, как я, вообще может дать ребёнку? Показать, как залезть по водосточной трубе в окно, чтобы обчистить чей-то дом? Это не очень-то подходящий навык, как сказали бы в службе занятости. Если только ты не хочешь, поскорее угодить за решётку! Не, ребёнку нужно дать нормальное образование. А я и сам его не получил, чувак. Мой косяк: школа в Лите была неплохая. Даже в Крейги, куда меня выперли из Литской, не была такой уж плохой. Но я просто дурака валял. Такие, как Марк Рентон, могут тоже ничего не делать, но при этом все равно получить образование. У Марка всегда башка варила. А с такими как я, вот какая штука: по нам сразу видно, если не стараемся. Мистер Латимер так и говорил: «Мёрфи, вся твоя проблема в том, что ты никогда не стараешься!».

Так я и шарахаюсь вверх-вниз по Уоку, глядя в оба, как ястреб, не подвернётся ли какая-нибудь халява. В кармане две монеты по пять пенсов и одна в один пенс, на чуточку «желтого золота» хватит. Обожаю бананы. Хотя в Бананах ³² то и не жил никогда. Да и тёрок у меня с пацанами оттуда не было, как бы. Больной вот, тоже оттуда. Ну, ладно, к Больному вопросики имеются, но есть же и ровные пацаны с Бананов. Но точно не он. Ну, типа, он всё ещё кореш, но ведь кореш корешу рознь.

Ну и, короче, захожу я во фруктовую лавку. Девушка в зелёном комбезе стоит за прилавком и разговаривает со старушкой. Ну уж очень этот зелёный комбинезон мне понравился. И не только из-за «Хибс» или растений, что это цвет жизни, типа, а я просто всегда люблю, когда девушка в зелёном. У неё длинные черные волосы, через них проглядываются красные пятна по бокам лица. Позади стойки стоит электрическая каминка, от которой нехило так жаришка напирает.

И вот он, чувак. Просто лежит.

Кошелёк.

Бабульки с такими ходят, старомодный. Ну с маленькой защёлкой такой, понял? Кассовый аппарат и пожилая дама заслоняют его от взгляда девушки за прилавком. Да и не то чтобы девчушка за прилавком вообще стала бы сильно париться. Молодая совсем, вон, всё лицо в прыщах. Прыщи, вот что её отвлекает. Ну, типа, не в том смысле, что из-за них ей плевать, что её магазин обчищают, а просто у неё, типа, голова совсем другим забита. И старушка такая разворачивается и выходит наружу. А я просто поднимаю кошель и в карман его. Чистой воды инстинкт, чувак, сердце колотится: бум-бум-бум. Потом беру один банан и протягиваю свою последнюю десятку. Девчушка за прилавком смотрит на меня, как на бедолагу какого-то, что, в общем-то, типа, недалеко от правды. – Всё-таки лучше фруктами перекусить, а? Полезнее, – говорю. Потом показываю на обогреватель: – Ух и жаришка тут!

Она молчит. А я жёстко очкую, что бабулька сейчас вернётся и будет тыкать на меня пальцем, мол, «вот же он», так что я сваливаю, валю-валю.

Вырываюсь на улицу, чувствую себя как-то погано. Старушонки и след простыл. Наверное юркнула в какой-нибудь подъезд или лавку. Если последнее, она заметит, что кошелька нет. Ну я и рванул, уплетая банан на ходу. Такой дубак, чувак, дождь, ветрище… Я шлёпаю обратно по холодному серому бетону Уока и надеюсь, что девчушка за прилавком не подумала, что я подколол её за прыщи: ну, типа, намекнул, что ей надо питаться правильно, когда ляпнул ту хрень про бананы. Я бросаю кожуру, но потом такой: «погоди-ка, чувак, подумай», и всё-таки поднимаю её – мало ли, вдруг какая-нибудь старушка с хрупкими костями подскользнётся и шлёпнется на ней.

И тут я вижу ту самую бабульку! В синем пальто, громоздкая, но на очень тоненьких ножках, топает по Уоку. Кажется, что если бы ей удалили все варикозные вены, то у неё и ног-то не осталось бы, она бы просто не встала. Грешно о таком думать, чувак. И вот не зря же я подобрал ту банановую кожуру! Она сворачивает на Лорн-стрит, и я какое-то время следую за ней. Надо бы вернуть ей бабки, но на кармане ж ноль вообще, а мне нужно купить Малышке Сэмми что-то на день рождения… Жёсткая дилемма, чувак: бессердечный дядя или уличное отребье… чел, я просто не смогу посмотреть в глаза Малышке Сэмми, если приду к ней с пустыми руками…

Вижу, как к нам навстречу идет одна из моих сестёр, наша Рошин, рукой машет, но не мне, а старушке! – Привет, миссис МакКерчер!

– Привет, моя хорошая, – отвечает старушка. Судя по её довольной мине, она ещё не в курсе, что лишилась кошелька. Чувак, блин…

Потом Рош замечает меня и говорит: – А ты что тут делаешь, Дэнни?

– Да я всё по этим улицам бродил, да старую-добрую песню голосил ³³, – улыбаюсь я, разглядывая старушенцию. Чувак, этот кошелёк в кармане – такое чувство, будто его с Луны видно, как он сквозь одежду выпирает. – У дочурки Шоны, Малышки Сэмми-то, на выходных день рождения, как бы, да.

– Ага, помню. Заскочим, как только Крейг заберёт пацанов с футбола, – отвечает Рош и поворачивается обратно к этой миссис МакКерчер, даже не представив нас друг другу, и они просто треплются про какую-то Лиззи Сёрс, чьё имя мне ни о чём не говорит.

Ну и я просто говорю «пока» и ухожу вниз по дороге, а кошелёк – что твой горячий уголёк у меня в кармане. Нет, бабулька так и не врубилась, что он пропал! Я двинул через заброшенную промзону, юркнул в парк и спрятался в укромном уголке. Кругом деревья, а сзади – каменная стена. На дальней стороне парка ребята рубятся в футбол. Я быстренько оцениваю содержимое. Да ладно! Шестьдесят фунтов! Вот свезло! Теперь Малышка Сэмми не останется без подарка, такие деньжища! Да блин, это тебе не хухры-мухры, особенно когда ты в дом ни копейки не приносишь. А может, и для Эли чего-нибудь этакого прикуплю! Вместо этого старого взгляда «опять провал, Мёрфи» её личико озарится, и она скажет: «Красава, Спад».

Сменить пластинку на «Hunky Dory» ³⁴, просто чтобы добавить хотя бы немного красок, ну хотя бы разочек.

У старушки же есть семья, они её поддержат. Может, это будет для неё жизненным уроком. Учиться-то никогда не поздно! В общем, все в плюсе!

Я уже почти лечу по дороге, мимо четырех питейных заведений и молодого барыги, стоящего в дверях магазина, который так и пилит меня взглядом. Но нет-нет-нет, не в этот раз! Сегодня для него день не рыбный!

Ближе к вечеру я втыкаю перед теликом, а Эли, перед тем как уйти на смену, готовит ужин. Фасоль «Heinz» с беконом, всё из одной жестянки, на тосте. Прекрасное блюдо! По крайней мере, так в рекламе говорят.

– Ну ладно, Дэнни, – говорит Эли и ставит тарелку мне на колени. – Прости, мне пора… бежать, – говорит.

– Крутяк… спасибо… – говорю я. Она выглядит просто шикарно. Облегающая фиолетовая кофта и обтягивающие джинсы. А как она подвела свои глазки-вишенки. Эта блестящая помада… ох, чувак… И тут я понимаю, что хотел бы прямо сейчас устроить шпили-вили. Вот понимаешь, я как нашёл кошелёк, снова чувствую себя мужиком, который может… ну, который охотится, ищет добычу, мамонта тащит в пещеру!

Но она уже за дверью.

В телике опять новостной чувак, с голосом этим своим. Тон как у прокурора, в таком обычно говорят: «Вина Мёрфи доказана!»