Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин

Кадык Конингсби дёргается. Его старая рухлядь-мать подходит и тревожно встаёт рядом с ним. – Пикассо… там же…

– Я знаю, – он обнимает её за плечи.

…но действительно ли я хочу, чтобы он сдох? Да, это палка о двух концах, но в целом, из эмоций меня ждут лишь облегчение и радость, так что ответ: довольно категоричное ДА, несомненно…

Две пожарные машины врываются в открытые ворота. Одна паркуется перед домом. Из-за угла выбегают пожарные с шлангами. Кажется, что у объебошенного ге́рой Спада хуй быстрее встанет, чем они всё своё оборудование подготовят. И наконец, первая команда извергает огромную струю воды прямо с земли в дымящуюся бездну…

…вторая команда врывается через французские двери…

Спасите его. А нет, не надо. Да блять…

– МОЙ МУЖ…МОЙ ДЭВИ… – кричит Мама.

Хоть я и возбуждён перспективой его смерти и уже сочиняю тёмную, но поразительно увлекательную эпитафию, желая познать, как статус жертвы потери может послужить инструментом соблазнения, меня всё же угнетает, что негативное влияние на маму и сестер может быть весьма значительным…

Я слышу, как Джулия стонет: – Сколько ущерба от воды, сажа от дыма; картины, ковры… страховка покроет, но это же незаменимые вещи… о, что же мы наделали?

– Открыли наш дом для ёбаного отребья и извращенцев, и поплатились за это, – огрызается Конингсби, глядя на Аманду.

Она сидит на садовой мебели, утешая плачущего, рыдающего Вива Грандчестера, который при всём случившемся сохраняет впечатляющую дерзость: – Что ж, теперь все карты на столе… пойман с поличным…

– Он же хороший человек, – умоляет Мама, сжимая мою руку, пока подъезжает скорая.

– Мы же не знаем, там он, или нет…

Пусть он будет там, и сгорит дотла… нет, не надо…

– О, я знаю… я чувствую это, – говорит она, большие, одержимые глаза сияют от слёз. – Он хороший человек, сынок, несмотря ни на что, хороший…

Вынужден не согласиться с тобой в этом вопросе, мама, но мнение своё придержу при себе. Подъезжают две машины копов, бесполезные полицаи бродят вокруг, мешая пожарным.

Джулия вздыхает в отчаянии:

– Наш прекрасный дом… наш фамильный дом… дом, который я построила…

Пожарный внезапно появляется из дыма и выбегает вниз по лестнице, неся на спине нечто, похожее на мешок угля. Мне требуется пара секунд, чтобы узнать в этом очертания отца. Его лицо чернее любого из обугленных кирпичей фасада.

– ДЭВИД! – визжит мама.

Его выносят на террасу и укладывают на каталку скорой помощи. Несколько странных мгновений, переполненных и радостью и грустью, я действительно думаю, что он умер. И он вдруг открывает глаза и смотрит на нас, словно один из тех чернокожих менестрелей, готовый разразиться песней. Он говорит моей плачущей матери: – Всё хорошо… не волнуйся…

– О Дэвид… любовь моя… il mio unico vero amore ¹⁵⁴!

Затем он смотрит на меня: – Сын… пожалуйста… – хрипит он.

Я наклоняюсь ближе: – Папа… что такое…

– Есть сиги?

Да всё заебись с этим старым ублюдком… нахуярился и уснул с прикуренной сигаретой. Он так и Кэйбл-Уинд поджёг, и хаты на Саут-Сайде…

– Я бросил, – отвечаю ему.

– Помощничек ебаный… – прокашливается он, пока его увозят в заднюю часть кареты скорой помощи, а Мама, Карлотта и, слава тебе Господи, ноющая, несущая хуйню Мария забираются внутрь с ним.

Полиция берёт показания. Парамедик зашивает нос Хилари, пока взволнованный Грандчестер говорит Аманде: – Я сыт по горло ложью и лицемерием!

– Сейчас не время, Вив.

– А когда же настанет время… скажи мне, дорогая Аманда, когда это время придёт?

Ёбаный в рот.

ЭТОТ ДЕНЬ ПОСВЯЩЕН ВЛЮБЛЕННОМУ МУЖЧИНЕ!

Я подхожу к Тони, он смотрит на пьяного, объёбанного Лоуренса, он практически висит на Лил: – Ты идешь со мной, дружок, – он бросает взгляд на копов, они сейчас разговаривают с Конингсби. – Прости, Сай, но вечеринка окончена, пора валить. Мне с мусорами пиздеть нет резона… мы съёбываем, короче…ещё и этот пидарюга меня опозорил…

Я киваю в полном согласии, наблюдая, как он собирает Андреаса с девушками и они ретируются на парковку.

Несмотря на тревожные стоны и вздохи богатеев, огонь, вроде бы, взят под контроль. Джулия, пережив своё опустошение, теперь успокаивает плачущую Аманду. А Натали, кажется, попросту неловко находиться здесь. – Самое главное, что никто не пострадал…

– А я просто надеюсь, что мой комп не пострадал, – говорит Натали.

Мой новоиспеченный suocero ¹⁵⁵ не в восторге. «Бог» подходит ко мне, кипя от ярости. – Что за цирк уродов ты тут устроил? Ты испортил наш день, день нашей дочери, и унизил нас перед всей нашей семьей и друзьями в придачу, – он оглядывается с горьким презрением. – И грандиозный финал: сжег наш дом, нахуй, дотла! Доволен собой?

Я подхожу к уёбку, встаю лицом к лицу. – ВО ПЕРВЫХ: НИХУЯ НЕ СЛУЧИЛОСЬ С ТВОЕЙ ХАЛУПОЙ ЕБАНОЙ! ВО ВТОРЫХ: ДОВОЛЕН ЛИ Я?! ПИЗДЕЦ КАК ДОВОЛЕН! Это всё только для тебя, – тыкаю его в грудь. – Моя свадьба ебучая, главный день моей жены в руинах, – я указываю на Аманду, которую утешают Джулия, Натали и Грандчестер, – да, я сделал это всё исключительно тебе назло. Потому что ты просто ахуеть как важен для меня!

Неподвижно стоя на своём, Конингсби смотрит на меня сквозь полуприкрытые глаза, как снайпер, глядящий в дуло винтовки.

– Я и подумать не мог, что возможно испытывать столь ярое презрение к другому человеку, но ты-

– Год, да ладно тебе… – Джулия стоит у его плеча, оттаскивает его, – …давай просто смиримся. У нас есть ребёнок… внук… Давай не сейчас, – и он позволяет увести себя, бросая на меня хмурый взгляд через плечо.

Но когда этот пидор, словно травмированная жертва, пытается скрыться, его, тряся сиськами, догоняет полицейский, хочет взять у него показания.

– Это же свадьба моей дочери, ради всего святого, – умоляет он низким, жалким скулежом.

Я оглядываюсь: все чем-то заняты, кроме одного человека. Я спрашиваю Спада:

– Куда Франко делся?

– Незнай. Он просто свалил, когда копы нагрянули. Туда, – он указывает на деревья и большие ворота, ведущие в Сайон-парк. – Сказал, что ему надо кого-то завалить.

– Если буквально, то будем надеяться, что Рентона! Хотя любой, кто обеспечит ему своей смертью пожизненное, меня устроит.

– Не говори так, Сай! Ты ж не всерьёз!

– Лю-бой, – медленно повторяю я, наслаждаясь его растерянным, обиженным выражением лица, – кто-обеспечит-емусвоей-смертью-пожизненное.

Глава 56Ньюкасл НЕ-Юнайтед

Была ночь, и шёл дождь;

и, падая, он оставался

дождём, но, упав, стано-

вился кровью.

– Эдгар Аллан По

Деревянный кухонный стол был весь потёртый и в пятнах. Только один человек за карточной игрой, услышав яростный рёв подъезжающего мотоцикла, испытал чувство тревоги. С некоторой опаской он выглянул в окно сквозь шторы и сизую пелену сигаретного дыма.Никто из остальных членов команды, собранной Тайроном, не был ссыклом, и Донни Лэнг не был исключением. Разница была лишь в том, что только он знал, кто был одиноким всадником на этом мотоцикле. Остальные прибыли к большому мельничному дому на машинах, кто поодиночке, а кто парами, как Нелли Хантер и Фрэнк Бегби.

Когда он выходит на улицу, чтобы убедиться, что именно гигантская фигура Сикера снимает свой шлем, сердце Донни сжимается. Что за хуйню Тайрон затеял? Но с тех пор, как на заводе в Горджи ужесточилась охрана, а улицы Эдинбурга вследствие этого лишились фармацевтической продукции, героиновая засуха породила странные союзы. Донни делает глубокий вдох. Подходит к своему последнему новобранцу, он слезает с мотоцикла, окидывая отремонтированный дом пристальным, бесстрастным взглядом. После обмена формальными приветствиями Донни спрашивает: – Слышь, ты в курсах, что Бегби там? – он кивает на коттедж. – Тоже в команде.