Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин

– Ну, чё-то типа того!

Она визжит: – А ведь когда-то говорил мне, что любишь! Да, тебе равных нет в громких признаниях в любви! Когда тебе это выгодно!

Мои глаза мечутся по сторонам. К счастью, все настолько поглощены окружающим сумасшествием, что ничего не замечают. – Ёбаный в рот, Мария… Я только что женился, да Христа ради! – тяну Карлотту за руку. – Сестренка, она расстроена… присмотри за ней.

– Совсем ахуел, Саймон? Ты чё удумал? – Карлотта оглядывает шатёр, кричащие, танцующие толпы, – и… нахуя, ты попросил Франко Бегби быть твоим шафером? – она качает головой.

И я понимаю, что у меня нет подходящего ответа. – Это сложно, сестрёнка. Слушай, Карра, я никогда ничего у тебя не просил, – и она широко раскрывает глаза, когда мы оба осознаём всю абсурдность этого заявления, – но это крайняя необходимость, кровь из носу. Ради Бога, пожалуйста, не заставляй меня умолять!

Я не ожидал в ответ мимолётного румянца, опущенных глаз и скромного взгляда, но губы младшей сестры сжаты настолько жёстко, что она могла бы сойти за клерка Эдинбургского совета. – Это в последний раз, Саймон. Я серьезно, – она выдавливает слова сквозь стиснутые зубы. – И я делаю это ради Марии, её семьи, мамы и Аманды: она просто золото и не заслуживает всего этого! – Затем она впечатляюще разворачивается и обнимает всхлипывающую Марию. Она падает в её объятия, как гнилой шезлонг.

Я закатываю глаза и иду дальше. Большой шатёр забит. Мокси, ебабельная Лилиан, Андреас и его эпатажная шлюха стоят у бара. По мере приближения, я улавливаю, как Тон говорит моему всё более осторожному греческому кенту: – Этот пидр, Лиам, чё-то мутит. И делюга не мелкая, там завязан какой-то его старый армейский кореш, но он не ввёл меня в курс, уёбок, и это после всего, что я для него сделал!

– Тони! Андреас! Дамы! Развлекаетесь?

– Ага, – сомнительно рычит Мокси. Хоть я к этому человеку глубоко амбивалентен, пригласить его было мудрым решением, как минимум с политической точки зрения. Если бы я ограничил список гостей исключительно теми, кто мне нравятся, здесь бы вообще нихуя никого не было. Ну уж точно ни одного обладателя хуя.

– Вижу, Лоузи куда-то свалил…

– Опять какой-то хуйнёй занимается, надо полагать, – Тони отводит меня в сторону и понижает голос настолько, что мне приходится наклонить ухо прямо к его багровой роже, чтобы услышать его поверх песни «Lay Down Sally». – Ты ж в курсах, что он заядлый старый глиномес, да?

– Я подозревал склонность к игре за другую команду, но, в общем-то, это его дело…

– Да мне поебать, куда он там свой хуй суёт, только чтоб это никак нас с женой не касалось, – он бросает взгляд на сексуальную Лил, – вот мой девиз. А в остальном, живи и дай жить другим. Но сейчас он под коксом, и я не хочу, чтобы он выставлял себя мудаком. Он может стать немного… возбуждённым… под этим делом.

– Верно подмечено, Тон. Я, кстати, удивлён, что он опять нюхает, после такого-то Рождества!

Вспоминая это, Тони разражается своим громким ишачьим смехом. Лоуренс затащил нас в гостевую ложу на Миллуолл на следующий день после Рождества, убеждённый, что они обыграют Тоттенхэм на своём поле. По итогу, «Шпоры» выиграли пять-ноль. Я никогда не нюхал столько кокса. Думал сердце взорвётся к хуям. Как же я был рад, что нас забрали на машине, чтобы отвезти обратно через реку, вместо того чтобы щемиться от патрулей в общественном транспорте. – Да-а, ахуеть сколько мы тогда снюхали!

– Это уж точно. Ладно, пойду поищу его, чтоб не переборщил с кокосом.

Тони радомантово ¹⁴⁸ кивает. Я направляюсь дальше, проходя мимо большого шатра, группа играет «Black Diamond Bay». Лоуренс по-любому уже устроил кокаиновый, а потому и крайне вероятно, сексуальный марафон с боссом Аманды. По своему опыту в «Heaven and Trade» я познал, что гейский-секс – это совсем другой спорт. Я много женщин переёб, но чисто с алгебраической точки зрения, если двое мужчин хотят поебаться в туалете ночного клуба, у них может быть больше партнеров за один только этот поход, чем у самого развратного гетеро за месяц. Я испытываю огромную зависть к гей-ебле, но снова благодарю Бога за легкодоступные дырки. Я смотрю на Аманду, чтобы намекнуть ей о наших коллегах, но она погружена в глубокий разговор с Джулией.

Франко сидит за столом, расположенным у края танцпола, с несколькими нервными подружками невесты и их потенциальными челкастыми женихами без подбородков. Я смотрю на Джоселин, опасаясь, что ещё одна бестактная раскаявшаяся пасть вплетёт свой дефектный узор в полотно моего брака. Мажорский выводок, как ни странно, очарован байками Бегби. По-любому чешет что-то о своих варварских похождениях.

Не стоит обольщаться, его может переклинить в любой момент. Мне нужно увести его от них.

Я вмешиваюсь и дёргаю его за плечо, призывая подняться. Показываю на Второго Призёра, Спада и Темпса: – Ну их нахуй, этих скучных, высокомерных мажоров-пиздолизов, Франко, давай вдарим по-литски-

В ответ – цепкая хватка мясницкого крюка за мою руку. – Ебать, да с литскими уёбками в любое время, блять, за милую душу! Стиви вот только слишком рано съебал, с бабой своей. Что-то про завтрашний концерт в Амстердаме пиздели, – и он смотрит на компанию мажоров, – а эти друзья Аманды тоже нехуйные! Это ж свадьба, урод ты ебаный! С людьми базарь, заебал! Некоторые из этих подружек невесты явно достойны того, чтоб их выебали как следует. Та Джоселин ебучая, ну главная подружка, вообще прям бодрая, пиздец, – и смотрит на Джос: она вместе с Пенни, под презрительным взглядом Тилли вкидывает очередной шот с подноса, – с ней и замучу!

Так не пойдет. Чойсовые отрубы предназначаются гурману, а не мяснику из трущоб. – Она по девочкам, – заявляю я.

– Заебок! Тогда точно с ней! Тройничок замутим, ебать!

– Это да, он всегда не против такого был, даже после операции. Раньше была Джозефом, – говорю я, глядя на длинноногую Джослин в этом синем платье. Как бы я хотел просто схватить её, увезти на какой-нибудь пляж в Испании и ебать до потери сознания, пока не вступят, в силу её трастовые выплаты…

– Транс, блять… да ты гонишь…

– Ага, хуй отрезали, ну, так говорят, а из остатков склепали пизду, удалили кадык и пластику груди сделали, само собой. Но выглядит-то аппетитно, да?

– Да нихуя себе! Это ж мужик… блять, вот уёбище…

Джослин в критической стадии опьянения. Я слышу её даже отсюда, она почти орёт на Пенни поверх ритма «Green Tambouriney»: – Когда у тебя был настоящий друг…

Подходит Аманда. – Что случилось?

Бегби несется к Джоселин. Я веду Аманду к ним, вполуха слушая её рассказы о мамочке и папочке, одновременно пытаясь подслушать Франко, который говорит Джос: – Знаешь, что меня в тебе поразило? У тебя не такие уж большие титьки, но ты выглядишь как тёлка, у которой могли бы быть большие сиськи, если ты понимаешь, о чём я.

– Спасибо за комплимент, – она закатывает глаза.

– Ты не переживай, я всю дорогу говорил: пизда – это главное. Девчонку с пиздой отъебут, стопудняк.

– Что ж, это весьма обнадёживает.

– Может ещё по одной? – рявкаю я.

Бегби меня просто игнорирует. – Но только если это натуральная пиздень. А не когда ебанат какой-то вдруг решил, что он баба.

– Что? – глаза Джослин вылезают из орбит, она переводит взгляд с него на меня.

– Я знаю чё за хуйню ты замутил, больной ублюдок! Чтоб я тебя и близко не видел. Понял? А ты, – он поворачивается ко мне, – держи этого извращенца ебучего подальше от меня, иначе я ему точно ебальник снесу. Блять, если б не твоя свадьба ебаная… – и он уходит, вызывающе оглядываясь, – …да где опять этот Мерфи, сука!

Аманда собирается потащить меня за ним, но -слава Богу- её перехватывают Луиза, Джерри, ещё и Мама с Беном. – Мы отвезем малыша домой. Такси уже здесь.

– Хорошо, мы с Саймоном тоже скоро в отель.

Пока они сюсюкаются с мальцом, ко мне подходит встревоженная, униженная Джос. Я выхожу из шатра, зазывая её за собой. – Твой ебанутый друг… ты ему рассказал про нас?