Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт
Это должно было быть недоразумение. Ничего больше. Он хотел спасти меня, как поступил бы любой порядочный человек; возможно, он просто слишком увлёкся своим благородным порывом и начал видеть слишком много причин для этого. Ничего такого, что нельзя было бы исправить. Когда он вернётся, когда я объясню ему, к чему пришла без него, разве он не обрадуется, что я нашла в себе неожиданную силу?
— Тем более нужно поспешить к горе Гарнот, — сказала я, стараясь говорить твёрдо, но не сумев скрыть облегчения в голосе. Мои мысли снова выстроились. Теперь нужно было только удержать их в этом порядке. — Мы вернём Киммуру, потом ты вернёшь Ларка, и я всё ему расскажу, и мы во всём разберёмся. Без всяких клеток. Это должно сработать, правда?
Дурлейн некоторое время молчал.
— Да, — наконец пробормотал он, едва шевеля губами, словно говорил вовсе не со мной. — Да, по всей видимости.
И, как я заметила, звучал он при этом вовсе не убедительно.
Глава 21
Дождь прекратился к рассвету, небо стало приятного серебристо-серого оттенка, раскинувшись над пустынными склонами, окружающими Нэттл-Хилл.
Сказать, что я чувствовала себя оптимистично, выводя лошадей наружу, было бы слишком смелым утверждением. Всё ещё оставалась младшая сестра, которую нужно было спасти из подземелий Гарно; всё ещё оставался жестокий наследник Эстиэн, разыскивающий нас. Но лошади были довольны и сыты. Наша одежда была тёплой и почти сухой. Завтрак оказался сытным и обильным, и не было никаких признаков того, что какие-либо стражники или птицы осмелились нарушить дождь, чтобы проследить за нами до этого безжизненного места.
И у меня был план.
Вернуть Ларка. Оставить клетку. Если она вообще там была.
Что было гораздо, гораздо лучше, чем запутанный клубок смятения и неуверенности, в котором я кружилась последние несколько дней — сомневаясь и едва понимая, в чём именно сомневаюсь, слыша слова Дурлейна и не понимая, откуда они исходят. Здесь всё было ясно и прямо. Никаких злодеев, только ошибки.
Это был тот самый план, который мог закончиться хорошо, а таких у меня не было уже много недель, или месяцев, или лет.
Дурлейн был неразговорчив даже по своим собственным меркам, пока собирал свои вещи — последствия того, что произошло накануне, или, возможно, он просто плохо спал, снова и снова вставая, чтобы поддерживать огонь. Наблюдать за тем, как он застёгивает пальто, было всё равно что смотреть, как солдат надевает доспехи. Там, в городе, в дорогих трактирах и особняках, этот придворный лоск приходил к нему естественно, почти неизбежно; здесь же, среди мшистого дерева и пыльной земли, это действие казалось тяжёлым, вынужденным, маской, которую он надевал ни для кого, кроме самого себя.
Что, разумеется, меня не касалось.
И всё же я не могла не бросать на него взгляд время от времени, пока мы ехали по грязным, запущенным тропам, к белой ленте Свалы, извивающейся в долине внизу.
— Значит, переходим здесь, — наконец сказал он, когда мы оставили Нэттл-Хилл позади и свернули на дорогу вдоль реки, к старому мосту, ожидающему за поворотом. Его голос был совершенно собранным. Он просто не встречался со мной взглядом — впрочем, это едва ли было чем-то необычным. — И что бы ты предложила на последние два дня до границы Гарно?
Технически три дня, но я не стала его поправлять. Приграничные зоны были беззаконной пустошью; как бы ни ненавидели друг друга королевские дома, любое впечатление военной агрессии тщательно избегалось. Как только мы приблизимся к краям королевства, о каком-либо правопорядке уже нельзя будет говорить.
Нам оставалось лишь добраться туда живыми.
— Беллок, скорее всего, уже разослал вести во все крупные города, — сказала я. — Вероятно, безопаснее всего будет покупать еду по дороге, переночевать в пастушьих хижинах одну ночь, а затем…
Мой голос оборвался.
Мы миновали последний скалистый выступ Нэттл-Хилл. Перед нами долина тянулась вдаль, коричневая, серая и зелёная, насколько хватало глаз; в её сердце Свала мчалась на юг, к морю, серебряной змеёй, мерцающей в водянистом солнечном свете. И там, в нескольких сотнях футов, был старый каменный мост, который вёл через реку столько, сколько хватало памяти…
Разрушенный.
Рядом со мной Дурлейн резко втянул воздух сквозь зубы.
Зияющая дыра разделяла две стороны прочной каменной арки, словно какой-то гигантский зверь откусил кусок моста и, пошатываясь, ушёл прочь. Невозможно было сказать, насколько устойчивой оставалась остальная часть конструкции. Чтобы перекрыть разрыв, был натянут простой верёвочный мост, опасно раскачивающийся на весеннем ветру, когда мы приблизились — возможно, достаточный для пешеходов, но бесполезный для лошади.
А значит, бесполезный и для нас.
Чёртовы туманы, заберите меня. Неужели мы прошли через гарнизон стражников и стаю птиц, чтобы нас остановил проклятый мост?
— Здесь поблизости нет других переправ, верно? — напряжённо сказал Дурлейн рядом со мной, и в его тоне слышалось, что ответ он уже знает.
— Не совсем. — Я не могла оторвать взгляд от разрушения перед нами. — Ближайшие мосты к северу и югу оба окружены городами, и я подозреваю…
— …их будут охранять. Да. — Он цокнул языком. — Магия?
— Можно попробовать, — с сомнением сказала я. — Но такие крупные конструкции сложны, и мне бы не хотелось потерять лошадь, потому что я укрепила арку, но забыла укрепить опору.
Он выругался.
Это было лучшим описанием ситуации, чем всё, что могла придумать я, так что я предпочла молчать, пока мы преодолевали последние ярды до разрушенного сооружения.
Сегодня утром вода почти вышла из русла благодаря вчерашним дождям. Участок, который мы только что проехали, был диким и белым, ревущим, словно отражая моё раздражение. За мостом же река слегка расширялась, поскольку земля становилась ровнее, течение замедлялось, камни на дне снова становились видны.
Я некоторое время обдумывала эту мысль, затем решила, что это лучшее, что я могу предложить.
— Мы могли бы перейти верхом?
Дурлейн застыл.
— Нет.
— Почему? Если альтернатива …
— Мы не собираемся ехать через проклятую реку, — резко отрезал он, его изуродованные руки напряглись, словно когти, сжимая поводья. — Поедем в Маресс и будем надеяться, что в Брейн решили, будто мы направляемся на юг. Я не вижу смысла рисковать жизнями здесь.
Я нахмурилась.
— Вчера ты соглашался со мной, что Маресс слишком опасен.
— Да, и планы и обстоятельства меняются. — Он выпрямился, или, скорее, заострился в седле, словно клинок, заточенный к бою — спина неестественно прямая, подбородок, чёткий, как из мрамора, вздёрнут в своей самой надменной, самой княжеской позе. — Что, возможно, трудно понять тому, кто до сих пор не привык к смене монархии, произошедшей два столетия назад, но это уже не моя проблема, не так ли?
Я моргнула, глядя на него.
Он ответил свирепым взглядом, словно вызывая меня на спор, губы сжаты в жестокую линию, напряжённая поза столь же неприветлива, как отравленный воздух Брейн. Рваные края шрамов на его костяшках тревожно блестели в солнечном свете, ярче и белее, чем река впереди.
Это последнее насмешливое замечание эхом повисло между нами — становясь громче с каждым озадаченным мгновением тишины.
Это было нелепо.
Он не мог в один момент довериться мне, рассказывая о трагической смерти своей матери, а в следующий — вернуться к своим прежним, презрительным манерам — к манерам ещё хуже прежних, потому что прежний Дурлейн был невыносим, но, по крайней мере, он не был дураком. Это было похоже на то, как если бы он настаивал, чтобы мы ехали через обитаемые деревни, когда за нами по пятам идут шпионы Аранка. Как…
О.
Понимание вспыхнуло.
— Ты, — выдохнула я, с трудом удерживая голос под контролем, — можешь, во-первых, засунуть голову себе в задницу.
Он открыл рот, словно собираясь немедленно швырнуть это предложение обратно мне.
