Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт
Четверо.
Почва подо мной снова становилась жидкой.
Отпрыгнув назад на более сухую землю, я угодила прямо в объятия стражника с железной хваткой; он нанёс мне болезненный удар в почку, прежде чем я успела отплатить, полоснув Эйваз по его запястью. Мир сузился до мелькающих конечностей и оружия. Меч отскочил от стали Уруз, усиленной руной; уязвимый проблеск кожи стал добычей лезвия Эйваз. На краю моего зрения огонь Дурлейна вспыхивал золотом и ослепительной бронзой.
Бурлящая вода вокруг меня становилась алой.
Я вогнала Уруз в грудь ещё одного стражника с дубиной, и болото зловеще затихло, когда он рухнул.
Они все были мертвы. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать это, лихорадочно озираясь в поисках следующего нападавшего и понимая, что никого не осталось. Только дюжина обмякших тел, разбросанных по топям. Только Дурлейн, по ту сторону одной лужи, испачканной кровью и водорослями — кудри растрёпаны, взгляд дикий, правая рука едва заметно искрится жаром его огня.
Вокруг него тела были обуглены и покрыты волдырями, а не истекали кровью.
Никто из нас не двигался, пока мы стояли и смотрели друг на друга два бесконечных удара сердца, и эта жуткая, булькающая тишина всё росла и росла между нами.
В этом было что-то странно интимное — убивать вместе. Уязвимость в том, чтобы позволить другому живому существу увидеть самую тёмную, самую мерзкую сторону тебя, и на одно мгновение не имело значения, что Дурлейн Аверре — лжец, отравитель и жаждущий власти ублюдок — потому что он смотрел на меня и видел меня, окровавленные ножи в моих руках и трупы у моих ног, и он не дрогнул.
Он не скривился.
Он не открыл рот и не сказал…
Довольно мерзко, правда, ведьмочка?
Я судорожно втянула воздух, готовясь защищаться, как раз в тот момент, когда Дурлейн отвёл взгляд и сказал:
— Хорошо сделано.
Это была не снисходительная похвала учителя, хвалящего подающего надежды ученика. Скорее, это было грубоватое признание равного, и что-то в моём горле сжалось.
— Всё равно было бы неплохо получить чуть больше предупреждения. — Мой голос глухо прозвучал сквозь его шарф. — Мы можем теперь выбраться отсюда, или…
Что-то вспыхнуло в тумане позади него.
Это было не более чем слабое сияние, приглушённое и искажённое испарениями… но это было сияние, а в таком месте не могло быть ни фонарей, ни окон, ни праздничных костров. Чтобы оно вспыхнуло так внезапно…
Это был огонь, рождённый в ладони мага.
Второе пламя вспыхнуло — теперь справа от меня.
— Блять, — выдохнула я.
Дурлейн выглядел поразительно не удивлённым.
Двенадцать мёртвых стражников вокруг нас, обожжённых и истекающих кровью… конечно, это не вся сила, которую город вроде Брейна отправил бы за ведьмой, разыскиваемой самим королём Аранком. И пока мы были заняты этой меньшей группой…
Слева от меня вспыхнуло ещё одно пламя.
Они нас окружили.
Мы стояли посреди жадных, неизведанных болот, зажаты между как минимум тремя огнерождёнными магами и чёрт знает каким количеством человеческих воинов, и бежать нам было некуда.
Даже Уруз вдруг показался в моей руке лёгким и бессильным.
— Подозреваю, твои птицы с ними, — сказал Дурлейн тихо, обходя обугленное тело и приближаясь ко мне. Огонь снова играл вокруг пальцев его правой руки. Медленные, терпеливые витки, превращающие шрамы на костяшках в застывшее золото. — Есть что-то, что мне нужно знать о ком-то из них?
— Ножи Джея — это кошмар, — прошептала я. Кто знает, сколько враждебных ушей слушает в этом зловонном, непроницаемом тумане? — Рук может сломать тебе шею двумя пальцами, но в основном он очень, очень хорошо знает вещи, которые знать не должен — так что если он подберётся к тебе близко, что бы ты ни делал, не выгляди как Дур… как ты сам. Аранк услышит.
Это были плескающиеся шаги у меня за спиной?
Дурлейн, похоже, не обратил на это внимания, поднимая руку; искры плясали под его бледной кожей, пламя нетерпеливо трепетало на кончиках пальцев.
— А Кестрел?
Желание оглянуться стало почти невыносимым.
— Кестрел обычно не участвует в больших боях, — хрипло сказала я, ненавидя дрожь в своём голосе. — Только охота. То, что Аранк называет интересной работой.
— Значит, его не будет здесь, чтобы сражаться с нами?
— Нет. — Я проглотила привкус желчи. — Вряд ли. Но…
— …он может последовать за нами позже. Да. — Он чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы его здоровый глаз уловил пламя, горящее слева от него. Мне показалось, или оно приблизилось? — Тогда это проблема на потом. Сможешь выиграть для меня немного времени, чтобы я убил этих господ?
Я моргнула.
Мне понадобилось мгновение, чтобы принять, что я правильно расслышала эти слова — ровные, бесстрастные слова.
— Что ты имеешь в виду, чтобы ты мог… — мой голос взметнулся; мне пришлось резко, до боли прикусить язык, чтобы опустить его обратно. — Как ты собираешься убить их всех, если нам с трудом удалось сдержать дюжину…
— Сюрпризы работают только один раз.
Он сделал один размеренный шаг назад, и огонь в его ладони сгустился в кипящий шар жара.
— Не подходи ко мне слишком близко.
И словно это было хоть сколько-нибудь настоящим ответом — словно мы обсудили всё, что мне нужно было знать, и наметили хоть какое-то подобие стратегии — он развернулся и швырнул этот сгусток огня в сияющий огонёк, подбирающийся к нам справа.
Раздался хриплый, звериный крик.
А затем весь мир взорвался криками.
Я успела лишь обновить защитные заклинания на своей одежде, прежде чем первые нападавшие выскочили из тумана, лица закрыты, мечи обнажены. Несколько точно направленных знаков шипов выбили ноги у первых троих и отправили их кувырком в обжигающую воду. Четвёртый ринулся на меня с мощным взмахом боевого топора, но его остановил жестокий хлёст огня Дурлейна. Я начертала Эйваз на двух мужчинах, пытавшихся подкрасться ко мне сзади, и они рухнули так быстро, что ещё один стражник споткнулся о них.
За завесой тумана извивающаяся линия тел становилась всё плотнее.
Мне следовало держаться рядом с Дурлейном. Их было слишком много; спина к спине, по крайней мере, нас не так легко было бы ударить между лопаток. Но…
Выиграй мне время, — сказал он. Не подходи слишком близко.
И хуже всего…
Доверься мне.
Мне хотелось, чтобы я этого не делала.
Мне хотелось убедить себя, что, следуя его указаниям, я действую из чистого расчёта — из холодного, рационального понимания того, что ему нужна моя жизнь не меньше, чем мне его. Но рациональная часть меня должна была знать, что этот ублюдок с той же лёгкостью пожертвует мной, как только расклад изменится. Должна была задаться вопросом, не решил ли он наконец, что я скорее обуза, чем преимущество, и не начал ли действовать, чтобы выбраться отсюда живым в одиночку.
Рациональная часть меня должна была беречь себя.
Вместо этого…
Вместо этого я стиснула зубы, поклялась, что буду преследовать этого ублюдка до конца его жизни, если погибну в этой адской трясине, и ринулась в гущу боя.
Были крики. Были мечи. Я не позволяла себе думать ни о чём из этого, пока размахивала Эйваз, рассекая тянущиеся ко мне руки и вздымающиеся груди, скашивая стражников, как траву. Что-то рассекло моё плечо, и я едва это почувствовала. Обжигающе горячая вода плеснула мне на ногу, когда грузный стражник рухнул в лужу рядом со мной, и я отказалась это замечать.
Где-то рядом кто-то крикнул:
— Держите их живыми! Принц Беллок хочет их живыми!
Ёбанный Беллок, конечно.
Не время об этом думать.
Я колола и рубила. Резала и уклонялась. Солдаты всё прибывали из тумана, их глаза широко раскрыты от страха над самодельными масками — они окружали меня, кружили, отчаянно стараясь держаться вне досягаемости моих ножей и рун. Краем глаза я время от времени замечала Дурлейна — вспышки огня хлестали вокруг него. Он не выглядел так, будто собирается уничтожить несколько десятков людей одним ударом. Если уж на то пошло, приглушённое свечение его пламени говорило о том, что он сдерживает себя в защите.
