Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал
От роста и груди до задницы и её неглубокого, тесного канала — единственным, что было в Маюми по-настоящему большим, была её яркая личность. Но это никак не помогало ему оседлать её так, как он того хотел.
А дух бездны свидетель, он хотел оседлать её, невероятно сильно. Он хотел вывернуть эту крошечную женщину наизнанку, пока она не окажется в его полной власти, сломить её разум, а не тело. Он хотел видеть, как она извивается, плачет, умоляет и превращается в безвольное, дергающееся существо, в которое он будет бездумно толкаться.
А потом он хотел заполнить этот узкий, тесный, дрожащий канальчик и чрево таким количеством своего семени, чтобы она была переполнена им. Настолько, чтобы оно покрывало её, помечая его сексуальным запахом, пока его собственное тело в экстазе впрыскивает его в неё. Он хотел, чтобы она раздулась от этого.
Фавну пришлось подавить яростную дрожь, сотрясшую всё его тело.
У него были вопросы. Так много вопросов, что они готовы были посыпаться из него без раздумий.
Ему было плевать, что он едва знает этих двоих перед собой, или что его вопросы и их ответы могут оказаться неприятными или неловкими для всех.
Маюми была его приоритетом, и если он что-то упустит, он просто вернется сюда и спросит снова — хотя предпочел бы этого не делать. Было и еще кое-что, что ему необходимо было выяснить. Что-то настолько невероятно важное, что это был, пожалуй, главный вопрос из всех.
Мне нужно спросить, как я могу получить душу Маюми.
Он должен был знать это, чтобы никогда, ни в коем случае, её не забирать.
Глава 17
Фавн надеялся на спокойный путь на четвереньках обратно сквозь окутанный туманом Покров.
Он остался под защитной барьера Магнара на ночь, восстанавливая силы перед долгой дорогой. Он отказывался отдыхать в самом Покрове, благодарный за то, что его вид мог обходиться без сна днями, если того требовали обстоятельства.
Это всё равно выматывало их, делало менее эффективными и бдительными, но лучше было продолжать движение. Во сне он был бы уязвим, и вероятность того, что его найдут, возросла бы, задержись он на месте.
Он получил все ответы, которые искал, и даже имел возможность снова поприветствовать Делору. Она была доброй, ему нравилось, что она так радушно приняла его, но она также была немного робкой.
Рея же, напротив, с первой секунды знакомства показалась ему сгустком хаоса. Она без колебаний подошла к нему, несмотря на нежелание Орфея, просто чтобы поговорить.
Тогда он усмехнулся про себя, когда она уперла руки в бока и уставилась прямо на Фавна, словно он не был зверем, способным разорвать её пополам в мгновение ока. Она была смелой, и он, признаться, был очарован этой блондинкой с мечом за спиной.
Очарован скорее в дружеском, платоническом смысле — не так, как Маюми, — но ему импонировала её сила духа. Фавн не сомневался, что Орфею нужна именно такая женщина, которая поставит его строптивый олений хвост на место.
Она — причина, по которой он стал терпимее к остальным.
В противном случае Фавн видел бы перед собой всё того же скорбного и замкнутого Сумеречного Странника, прячущегося в бревенчатой хижине неподалеку от дома Магнара. Фавн в общих чертах понимал, почему Орфей стал таким. Он не знал ни одного другого Мавку, который бы так отчаянно пытался найти спутницу лишь для того, чтобы раз за разом её терять. Тот видел смерть, был её причиной, и если он начал заботиться о ком-то из них так, как Фавн заботился о Маюми, можно было только представить, насколько защищающим и разрушительным он стал.
Боль была ужасным ваятелем личности, и для Мавки, который всё еще учился, годами развивая в себе человечность, она прорастала внутри как темная часть его существа.
Фавн был благодарен, что ни ему, ни Магнару не пришлось пройти через нечто столь удручающее. Малая часть его души была разочарована тем, что нужно уходить. Ему понравилось быть с Магнаром, Орфеем и обеими их невестами. Он искренне хотел узнать их получше, понять, кем они стали и как их невесты помогли сделать их беседы возможными, но он не хотел оставаться вдали от Маюми дольше необходимого.
Это если он вообще вернется.
В любой момент он опасался, что тот, кого он так хотел избежать, внезапно появится. Фавн бы бежал, хотя предпочел бы остаться и сражаться. До появления трещины в черепе он бы так и поступил. Теперь это могло стоить ему всего.
Однако спокойная прогулка Фавну не светила. Он понял это по звуку четырех пар ног, которые он слышал, и по запахам, которые ветер доносил до него.
Блять. Он прибавил ходу, хотя намеревался незаметно выскользнуть из Покрова. Это не помогло. Те шаги явно преследовали его запах. Дерьмо. Дерьмо. БЛЯТЬ!
Фавн собрался с духом и обернулся к двум существам, настигающим его на опасно высокой скорости. Это не спасло его от столкновения: его сбили с ног, навалившись один на другого, прежде чем его отбросило между деревьями на площадку, достаточно просторную, чтобы вместить все три их массивных тела.
Всё это время Фавн прикрывал череп рукой, защищая его.
С глубоким, рокочущим рыком он повернулся к ним; его сферы были красными. Он также поправил капюшон плаща, чтобы скрыть лицо от любого, кто мог наблюдать сквозь магию.
— Оставьте меня в покое! — огрызнулся Фавн, желая зарычать во весь голос, но вместо этого сдерживая крик.
На мгновение два существа сцепились друг с другом, будто Фавн перестал быть центром их интереса, пока они игриво боролись и атаковали друг друга. Фавн знал, что они бросятся на него, как только он попытается уйти.
— Я знал, что это бараньи рога, — хихикнул один, его смех походил на ехидное хихиканье, пока он прижимал другого к земле.
— Тот, что с кошачьим черепом, — сказал второй с пыхтением, щелкая челюстями вверх, чтобы вырваться.
Когда они оба поднялись на ноги, они повернулись к нему, представ во всей красе своих монструозных форм. Фавн сомневался, что у них была хоть какая-то одежда, даже под их обликом.
Это были чрезмерно общительные Сумеречные Странники, но именно это делало их крайне отталкивающими для всех остальных. К тому же они были исключительно опасны.
У одного были ярко-розовые сферы. Его череп напоминал голову летучей мыши, с козьими рогами, которые закручивались вверх и назад. Тело же представляло собой смесь длинного меха и огромных пернатых крыльев на спине. Эти перья также шли вдоль позвоночника, переходя в пернатый хвост.
У другого были фиолетовые сферы, а череп когда-то принадлежал ворону, с соответствующим клювом. У него тоже были козьи рога, правда, маленькие и направленные вверх. В его облике сочетались короткий мех и ящерная чешуя. Шипы, похожие на те, что у ящерицы — вдвое больше числом, но меньше, чем у Фавна, — покрывали его руки, ноги, спину и тянулись по длинному ящерному хвосту.
Было очевидно, что они делили всё, что когда-либо ели, и Фавн представлял, что они дрались за каждый кусок. Он видел, как эти двое играют в перетягивание каната своей добычей.
Насколько Фавн знал по многочисленным прошлым встречам, они всегда были вместе. Вероятно, близнецы. У этих двоих, насколько ему было известно, не было дома. Они всегда оставались в Покрове, будучи в безопасности, так как вдвоем могли отбиться от любых Демонов. Единое целое, делящее одни и те же нужды и желания.
Фавн сделал настороженный шаг назад, когда они оба одновременно шагнули к нему. Тот, что с вороньим черепом, выставил вперед левую лапу, а тот, что с черепом летучей мыши — правую. Их мизинцы переплелись в центре.
— Я не хочу играть, — отрезал Фавн, особенно когда они начали зеркально расходиться в разные стороны, обходя его кругом.
— Почему он не хочет играть с нами? — спросил ворон с фиолетовыми глазами, наклонив голову к своему напарнику.
— Раньше он играл с нами, — ответил розовоглазый с черепом летучей мыши. — Может, это новая игра?
