Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал
— Как поживают Делора и Федор? — спросил Фавн.
Ни один из Сумеречных Странников не подошел ближе, чем на несколько футов, показывая, что, хоть они и приветствуют его присутствие, по-настоящему ему не доверяют.
Голова Магнара резко вернулась в прямое положение.
— Делора в порядке. Сейчас она внутри с невестой Орфея, учится шить себе платье. Я понятия не имею, как Федор, но надеюсь, что у них всё хорошо.
Фавн резко отпрянул.
— Как ты можешь не знать, как дела у твоего собственного детеныша? — он поймал себя на том, что высматривает за спинами двух самцов маленького Мавку с заячьим черепом. — Разве они не должны быть здесь с вами?
Он медленно наблюдал, как сферы Магнара стали глубокого синего цвета, прежде чем тот заметно вздохнул.
— Они ушли.
Холодный порыв пронзил грудь Фавна; он испугался худшего.
Только не говорите мне… Неужели то, что случилось с Фавном, произошло и с их детенышем?
— Ушли? — спросил он с комом в горле. Он был благодарен за то, что мог говорить мысленно, а не вслух, так как не был уверен, что смог бы вымолвить хоть слово.
— Они внезапно выросли, — заявил Орфей, покачав головой и видя, что Магнару не хватает сообразительности пояснить. — Они съели оленя и обрели не только рога, но и зрение. Они не могли остаться, так как стали взрослыми и захотели странствовать.
— Понимаю, — ответил Фавн, обхватив ладонью свою кошачью челюсть. Затем он постучал по ней когтем указательного пальца. — Что ж, это печально. Я надеялся встретиться с ними снова.
С того самого момента, как Фавн встретил маленького Федора, он проникся к нему симпатией и любопытством. Рожденный бесполым, без зрения и полностью сформированного тела — как Фавн мог не заинтересоваться? Именно так он сам развивался, и ему было важно узнать всё о том времени, от которого в его памяти не осталось и следа.
Фавн также хотел провести время с детенышем, потому что знал, что у него никогда не будет своего. Это было его глубоким желанием, но еще одной недостижимой целью. Я хочу давать не только смерть. Я также хочу давать жизнь.
— Ты упоминал, что у тебя есть вопросы, — сказал Магнар, и его сферы сменились желтым цветом, указывая на радость. — Но почему ко мне?
— Я не знал, что у тебя тоже есть невеста, — прокомментировал Фавн, поворачивая морду в сторону Орфея, чтобы показать, что обращается к нему. — Я знал, что ты пытался найти её среди множества людей, которых приносил в свой дом на протяжении сотен лет. Возможно, вы оба сможете ответить на мои вопросы, тем более что ты можешь знать чуть больше Магнара.
Орфей медленно развел руки, когда до него дошло.
— Ты нашел свою женщину. Ту, с которой хочешь связать себя узами.
Клетка вокруг сердца Фавна сжималась всё сильнее, становясь всё более удушающей и болезненной с каждым ударом.
— Да, — ответил он, хотя это было отчасти ложью.
Фавн желал связи с Маюми, но этого никогда не случится. Даже если бы он желал этого, умолял, требовал — Фавн никогда не завладеет её душой. Он не мог даже обрести её любовь, так как она была бы бессмысленной.
Он был бы благодарен за то, что мог иметь — за её желание и общение.
— Маюми решила не убивать тебя? — спросил Магнар, уже знавший о ней с прошлого визита Фавна.
— К моему удивлению, нет, — Фавн издал короткий смешок. Он почесал грудь от внезапного жара, вспыхнувшего в той холодной клетке, что сдавливала сердце. — Кажется, я ей даже нравлюсь.
Духи бездны, помогите ему; он надеялся, что он ей нравится! Особенно учитывая, что он был безоговорочно очарован всем, что делала эта властная, требовательная, крошечная человечка.
Он бы перетаскал тысячу деревьев к её дому, нарубил бы миллион поленьев. Он сделал бы всё, что она пожелает. Он притворялся бы, что это его раздражает, просто ради забавы, надеясь увидеть её замешательство, но в глубине души он был в восторге от того, что она вообще захотела его помощи.
Что он был ей нужен для чего-то. Что его присутствие принимали, а не презирали.
Услышав её имя из уст Магнара, он слегка склонил голову.
Это вышло случайно — Фавн раскрыл её имя Магнару и его невесте Делоре. Очевидно, это было последнее, что он произнес перед тем, как рухнуть без сил после почти двух суток бегства. Маюми была в его мыслях, пока он переживал все виды сожалений.
Он думал, что умирает, и жалел, что не видел её дольше, что не поклялся защищать её, когда следовало. Что не увидел её еще один, последний раз, не услышал её голос, даже если бы она обращалась не к нему, не вдохнул её запах, пусть и издалека.
Его рука дернулась от призрачного ощущения прикосновения к её коже, словно это была вечная метка, которую он всё еще чувствовал.
Её запах выветрился с его тела за последние несколько дней, но он остался в его разуме, остался там навсегда. Он впитал её сущность и насильно вплел её в само свое существо, в каждую фибру, в каждую клетку. Фавн привязал её к своей внутренней сути, чтобы она могла окончательно погубить и осквернить его для самой себя.
Сферы Орфея вернулись к своему естественному синему цвету, сферы Магнара стали зелеными, а Фавна — пожелтели. Теперь они были на нейтральной почве, и Орфей, казалось, успокоился, узнав, что у Фавна есть своя женщина, по которой он тоскует.
— Я поделюсь с тобой всеми знаниями, какими смогу, — предложил Орфей, оглядываясь через плечо на хижину позади них. — Я понимаю, как трудно заполучить человека, и уяснил, что должен делиться тем, что знаю. Я не хочу, чтобы кто-то другой страдал так, как страдал я.
Фавн удивленно наклонил голову.
Даже если бы он знал, что у Орфея есть невеста, он всё равно пришел бы к Магнару, так как тот изначально был более приветлив. Магнар к тому же помог спасти ему жизнь.
То, что Орфей вообще вызвался помочь, шокировало. Он не казался тем типом Сумеречного Странника, которого заботят чужие трудности, но, возможно, он изменился со временем. В нем была человечность, и немало, но его столкновения с людьми были далеко не приятными, из-за чего его эмоциональный интеллект стал искаженным и деформированным.
Сам приход сюда был для Фавна в некотором роде унизительным. Тот факт, что он не мог справиться с этим сам, уязвлял его гордость, ведь он всему учился в одиночку. Ему никогда раньше не приходилось полагаться на другого.
Особенно после того, как он на собственном горьком опыте усвоил: никто не хочет ему помогать. Никому до него нет дела. Что он совершенно, абсолютно и мучительно одинок в этом мире — как и все представители его вида.
Но если я попытаюсь научиться этому сам, я могу причинить Маюми боль.
Проведя ладонью по морде и по неповрежденной стороне черепа, Фавн приоткрыл клыки и издал глубокий вздох.
— Маюми… маленькая, — признался он. Его рука опустилась, чтобы потереть затылок, выдавая то, насколько неловко он себя чувствует. Даже его зрение окрасилось в розовато-красный — и от стыда, и от смущения. — Магнар, у тебя был детеныш от твоей невесты. И даже сейчас я чувствую на вас обоих застоявшийся запах секса.
У обоих по глазам пробежала красная вспышка — возможно, их разозлило, что он чует на них возбуждение их женщин. Эта вспышка раздражения исчезла так же быстро, как и появилась; скорее всего, они понимали, что это также означает, что они и их невесты помечены телами друг друга.
Это было очевидно, но, возможно, комментировать такое в лоб было грубо. Впрочем, Фавну было уже не до формальностей.
— Как? — спросил Фавн, оглядывая их обоих с ног до головы. — Люди маленькие, а Делора не намного выше Маюми.
Пусть она и была гораздо полнее, но Делора казалась маленькой даже для Фавна. Хрупкий, ломкий человек.
— А как иначе? — спросил Магнар, пожимая плечами. — Из того, что мне говорили, я не думаю, что у людей это происходит как-то иначе.
— Я не влезу, — заявил Фавн, качнув головой. — Я уже касался её и знаю, что она не сможет принять меня в себя. Я сломаю её, если попробую. Она маленькая везде.
