Теневой волшебник (ЛП) - Кеннеди Джеффи
Несмотря на смелые слова, сказанные Джадрену, она никогда не считала себя сексуальным существом. Те юношеские эксперименты были полны энтузиазма, но лишены чувственности.
Увидев себя в таком преображенном виде, здесь и в этом месте, она почувствовала себя более неуверенно, чем если бы ее бросили в камеру. Что же здесь происходит? Она знала, что это не может быть проявлением доброты, поэтому предположила, что это часть ее роли в Доме Эль-Адрель.
В Саммаэле к фамильярам относились как к безликим инструментам, простым придаткам. Здесь же… видимо, она должна была быть не только источником магии, но и украшением. Физическая красота фамильяра — это просто украшение.
Задумчиво перебирая в пальцах флакончик с духами, она размышляла о возможных вариантах. Никто не ожидал нападения от какого-то украшения. И она скорее умрет, уничтожив леди Эль-Адрель и ее верного подонка-сына, чем станет их домашним любимцем.
Она послушно пошла за слугами, которые проводили ее обратно в гостиную, балансируя на каблуках и выравнивая походку. Однако Селли удивленно остановилась при виде рыжеволосого мужчины, который расслабленно сидел в одном из кресел.
На короткий миг, в течение которого ее охватила буря эмоций — надежда, отчаяние, ярость, любовь, гнев, ненависть, — она подумала, что это Джадрен пришел к ней. Какая-то болезненная, идеалистическая часть ее души действительно думала, что он пришел спасти ее.
Но нет.
Это был вовсе не Джадрен, а его взрослая версия. Они были настолько похожи, что сошли бы за братьев. Он приветственно помахал ей рукой в знак приветствия, пошевелив пальцами и улыбнулся с явной искренностью.
— Привет. Селия, верно? Я Фирдо. Отец Джадрена.
Она не знала, почему это откровение шокировало ее. Конечно, у Джадрена был отец, и теперь она видела, что в волосах и бороде этого человека есть отблески серебра, а глаза у него не черные, как у волшебника, а пряные карие. Неужели и у Джадрена когда-то были глаза такого цвета? Мужчина — Фирдо — тоже был фамильяром, поняла она с легким вздохом узнавания, а также удивившись, как быстро это поняла. Видимо, ее чувство магии улучшалось.
Фирдо продолжал тепло улыбаться и жестом указал на кресло рядом с собой, пока слуги выходили из комнаты. Казалось, они каким-то образом задействовали дверной механизм, но Селли не смогла разглядеть, так как их тела загораживали дверь.
— Теперь я понимаю, почему ты нравишься Джадрену, — прокомментировал Фирдо. — Ты очень красивая девушка. И фамильяр сильный. Вина?
Он наклонился вперед, чтобы налить вино в два хрупких стеклянных бокала, окрашенных в бледно-золотистый цвет, как и само вино.
— Элальское белое, в честь весны, — сказал он, поднимая оба бокала и протягивая один ей. — Прошу вас. Садитесь и устраивайтесь поудобнее.
Она осторожно присела на край кресла, не попробовав из бокала, не зная, как отнестись к следующему этапу своего пленения. Незаметно она спрятала похищенный флакончик духов в щель между подушками.
— Теперь ты можешь говорить, — с понимающей улыбкой сказал он. — Волшебников здесь нет. Только мы, фамильяры.
Досадуя на то, что она уже привыкла к тому, что ее видят, но не слышат — хотя, когда она не знала своих реплик, было приятно помолчать, — она потратила мгновение на то, чтобы обрести голос.
— Я не нравлюсь Джадрену, — ответил она. — Он меня ненавидит.
Фирдо наклонил голову в жесте «может быть, да, а может быть, нет».
— Редко все бывает так, как кажется, — загадочно ответил он. — Но Джадрен попросил меня присмотреть за тобой, а он никогда прежде не просил меня ни о чем подобном и не интересовался фамильярами, так что твои предположения, возможно, нуждаются в пересмотре. Как ты держишься? — спросил он, прежде чем она успела ответить на это необычное замечание.
— Не знаю, — честно ответила она. Почему она сидит здесь и притворяется, что ведет вежливую беседу, в то время, как ей следовало бы бежать так быстро, как только возможно? Она была полудиким болотным существом, как называл ее Джадрен, а не дамой из фальшиво вежливого общества Созыва.
— Уверен, для тебя это большие перемены, — сказал Фирдо, искренне сочувствуя. — Я тоже родом из захолустья, из сельской местности, и прекрасно помню свои первые дни здесь. Советую: не ходи без сопровождения. У дома есть свои мысли, и неопытный человек может оказаться в ловушке, если в доме сдвинется какое-то крыло. Ты можешь пить вино. Оно не отравлено и лучше всего пить его холодным. — Он постучал по графину. — Чудесное заклинание, вложенное в бутылку, сохраняет вино охлажденным, но оно быстро согревается, когда его разливают.
Не в силах следить за добродушной болтовней, совсем не понимая, что он имеет в виду, когда говорит о том, что «дом меняется и имеет свои собственные мысли», хотя это и объясняло появление лестницы, она осторожно отпила вина.
Можно было бы отказаться от еды и питья, находясь в доме врага, как героиня какого-то эпического сказания, но она сомневалась, что это будет практично. Она хотела умереть, уничтожив врагов, а не падать в обморок от голода и обезвоживания. Или выжить, чтобы вернуться домой. Одна мысль о том, что она сможет вернуться в Дом Фела, вызывала у нее тоску.
— Вкусно, правда? — Фирдо ободряюще кивнул на свой бокал с вином.
По правде говоря, она почти не заметила его вкуса.
— Будет ли у меня возможность передвигаться в сопровождении или как-то иначе? — спросила она.
Он выглядел очаровательно озадаченным.
— Конечно! Ты же здесь не заключенная.
Она поставила свой бокал.
— Тогда я хотела бы немедленно отправиться домой, в Дом Фела.
— А. — Отпив глоток из собственного бокала, он задумался. — Между тем, чтобы не быть пленником, и тем, чтобы вообще уйти, есть некоторая разница. Катика хочет, чтобы ты была здесь. Леди Эль-Адрель, — пояснил он, когда она озадаченно нахмурилась. — Ее слово — закон. Кроме того, фамильяры не разгуливают без волшебника, который их защищает, ты же знаешь? Иначе можно навлечь на себя беду. Мы бы не хотели, чтобы тебе навредили злые умыслы. Ты слишком важна для Джадрена.
— В качестве заложницы.
— В качестве фамильяра, — поправил он. — Надо отдать должное моему сыну — возможно, он нашел единственного фамильяра, которого леди Эль-Адрель позволит ему привязать к себе. Умно сыграно, надо сказать.
— Вы фамильяр леди Эль-Адрель? — спросила она, понимая, что уже должна была догадаться об этом. Он, конечно, говорил о своей жене как-то странно официально. — То есть ее муж. Лорд Эль-Адрель.
— Нет, нет, нет. — Он выглядел забавным и тихонько посмеивался. — Леди Эль-Адрель управляет домом одна. Я ее фамильяр, да, но не муж. Не все волшебники сочетаются браком со своими фамильярами. Это во многом зависит от обычаев Дома и от самих волшебников. Они сами себе закон, как ты, я уверен, уже поняла. — Он одарил ее заговорщицкой улыбкой, и она не знала, что на это ответить. Хотя Габриэль, безусловно, поступал по-своему, выражая презрение к законам Созыва, поэтому она кивнула.
— Однако я отец всех детей леди Эль-Адрель, — добавил он с гордостью, которая показалась Селли странно неуместной. — Мы прекрасно подходим друг другу как в детородном, так и в магическом плане. Я оплодотворил Леди Эль-Адрель — хотя в то время она еще не была главой дома, — в первую же неделю, как она легла со мной в постель.
Его тон был таким хвастливым, а глаза такими яркими от ожидания поздравлений, что она пробормотала что-то в этом роде, совершенно ничего не понимая.
— Это преимущество для тебя, — сказал он с состраданием, — Джадрен узнал тебя такой, какая ты есть. Тебе не придется проходить Испытание Помолвкой. Для нас, парней, это не так страшно, но для женщин быть изолированной, чтобы гарантировать отцовство, может быть непросто. Тебе действительно повезло, Селия. Надеюсь, ты поймешь это. Джадрен станет для тебя прекрасным волшебником.
Селли решила не спорить, продолжая разбираться со всеми подсказками и частичной информацией, которую он вывалил на нее.
