Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

Я касаюсь Торна.

Я касаюсь Бога Смерти.

Глава 30.

Я резко отдёргиваю пальцы от его кожи, словно он обжёг меня.

— Прости! Я не подумала! — слова вырываются из меня на одном дыхании.

— Ты в порядке? — Торн приподнимается. Его рука в перчатке тянется ко мне по инерции, но он тут же отдёргивает её, тихо ругаясь.

Я смотрю на свои руки, ожидая, что они вспыхнут или случится что-то не менее ужасное. Мой мозг движется слишком быстро, чтобы формировать рациональные мысли. Я умру? Воспоминание о том, как лорд Берджесс кричал в агонии, пронизывает мои вены новой вспышкой ужаса.

— Насколько всё плохо? Прости, Айви. — Его пальцы беспомощно проходят по волосам, цепляя чернильно-чёрные пряди, а умоляющий взгляд просит меня быть в порядке. — Чёрт! Мне так жаль.

Моё сердце бьётся о грудную клетку, и сила этих ударов возвращает меня к действию. Мне нужно успокоиться. Я глубоко вдыхаю через нос и удерживаю воздух на пять секунд, прежде чем выдохнуть через рот. Я повторяю это ещё несколько раз, не отрывая взгляда от разреза на шее Торна. Кровь уже течёт медленнее, значит, она начинает сворачиваться. Когда мой пульс выравнивается, до меня доходит, что он никогда по-настоящему не был в опасности. Рана, хоть и пугающая, недостаточна, чтобы убить бога. Каким-то образом это знание оказалось заслонено видом его крови на моих руках.

Облегчение растапливает мои кости, делая меня невесомой. Торн выживет.

Но выживу ли я?

Я крепко зажмуриваюсь, ожидая, что меня поразит ужасная боль прикосновения Смерти. Беспомощность сковывает меня, секунды тянутся, переходят в минуты. И всё же… ничего не происходит.

— Айви! — умоляет Торн, и по его тону я начинаю подозревать, что он уже довольно долго пытается до меня достучаться. — Пожалуйста, посмотри на меня, Ангел.

Повинуясь, я приоткрываю один глаз. Следы ночных ужасов размазаны по щеке Торна, кровь резко выделяется на непривычной бледности его кожи. Его кулаки сжаты по бокам, тело напряжено до предела. Когда наши взгляды встречаются, страх, который я вижу в его глазах, ошеломляет. От его обычной самоуверенной насмешливости не осталось и следа. Её место занял страх.

Из-за меня, понимаю я. Он боится за меня. Тепло трепещет в моей груди, но я отталкиваю его, сосредотачиваясь на другом чувстве, скрытом в его взгляде. Том, которое я слишком хорошо знаю.

Самоотвращение.

Каждый раз, когда он приказывал мне не прикасаться к нему, прокручивается у меня в голове. Для него это, должно быть, воплощённый кошмар. Я хочу уверить его, что со мной всё будет в порядке, но понятия не имею, не окажется ли это ложью. Возможно ли, что воздействие запаздывает? Когда он коснулся лорда Берджесса, всё произошло сразу. Но когда я положила на него руки, я ничего не почувствовала.

Ну, это не совсем правда. Я была клубком эмоций. Срочность, отчаяние, страх… я чувствовала всё это. Но физическая боль? Её не было.

— Я… я в порядке? — это звучит как вопрос. Как такое возможно, что прикосновение к нему совсем мне не навредило? Он бог Смерти. Его прикосновение смертельно.

— Что? — выдыхает он.

— Я не пострадала.

Он качает головой, его брови сходятся.

— Это невозможно. Ты коснулась моей кожи, Айви. Я это почувствовал.

— Я знаю. — Я перебираю в голове возможные объяснения и не нахожу ни одного. — Я не понимаю как, но ты мне не навредил.

Его рот приоткрывается, но тут же закрывается. Голубые глаза мечутся, пытаясь найти ответы, которых нет. Его широкие плечи сжимаются, словно он пытается защититься от чего-то.

— У тебя шок. — Он снова качает головой. — Это ещё не проявилось.

Мои брови сходятся.

— Такое когда-нибудь бывало с задержкой?

Его молчание говорит само за себя.

— Вот именно. — Я наклоняюсь вперёд, и Торн отшатывается, сразу поднимаясь на ноги и увеличивая расстояние между нами. Он спотыкается, едва не зацепившись за одно из тел, разбросанных по земле, но удерживает равновесие. Я иду за ним, не собираясь позволить ему теперь отдалиться. Удивительно, но после всего, что произошло этой ночью, я стою на ногах уверенно.

Он держит перед собой руки в перчатках, продолжая отступать.

— Ангел, это небезопасно…

— Ты не сделал мне больно! — настаиваю я. — Ты коснулся меня, и ничего не произошло.

Его глаза расширяются от страха, когда его спина упирается в стену, давая мне возможность сократить расстояние между нами.

— Дай мне свою руку.

— Ты не знаешь, что произойдёт, — умоляет он.

Я глубоко вдыхаю, игнорируя правду в его словах.

— Ты мне доверяешь?

Он хмурится, слегка склоняя голову.

— Дело не в этом.

— Тогда в чём?

Его красивые губы искажаются в гримасе, взгляд опускается.

— Я не доверяю себе. Если я причиню тебе боль… думаю, это меня уничтожит.

Моё глупое сердце сбивается с ритма от этого признания. Я не могу думать о том, что это значит. Я не могу думать ни о чём, кроме этого момента прямо сейчас.

Я протягиваю руку, усилием воли не позволяя ей дрожать, пока жду, когда он вложит в неё свою.

— Тогда пусть это уничтожит нас обоих.

Его взгляд сразу находит мой. Я вижу в нём сомнение, но под ним замечаю слабую искру надежды. Он тоже этого хочет, просто боится позволить себе поверить, что это сработает.

Медленно он поднимает руку в перчатке и кладёт её в мою ладонь, ладонью вверх. Чёрная кожа мягка на ощупь, но это не то, что мне нужно. Зажав материал пальцами, я начинаю стягивать её. Я двигаюсь медленно, давая ему возможность отстраниться, если он захочет. Мне кажется, всё это время он не дышит. Возможно, я тоже.

Когда перчатка снята, его обнажённая ладонь лежит в моей, кожа к коже. Он теплее, чем я ожидала. Почему-то я всегда думала, что Смерть должна быть холодной. Секунды тянутся, пока мы ждём, окажется ли это ошибкой или триумфом.

— Я причиняю тебе боль? — шепчет он.

Я качаю головой, сердце грохочет в груди. Он это слышит?

Его челюсть сжата так сильно, что, кажется, вот-вот треснет. Напряжение расходится по всему его телу, когда он снова говорит:

— Мне нужно, чтобы ты сказала это вслух, Ангел. Я причиняю тебе боль?

Впервые в жизни в правде нет ни капли уродства.

— Нет, — обещаю я ему.

Повинуясь инстинктам, которые я даже не пытаюсь понять, я поднимаю его руку и прижимаю к своему лицу. В его горле рождается хриплый звук, но я игнорирую его. Дрожь скользит по каждому участку моей кожи, когда я прижимаюсь щекой к его ладони, поражаясь тому, насколько она мягкая.

— Не надо, — прошу я, когда Торн пытается отстраниться.

Не сводя с него глаз, я медленно отпускаю его руку и заставляю себя опустить руки по бокам. Мне нужно, чтобы он тоже сделал этот выбор. Полностью неподвижный, он держится напряжённо, словно уверен, что одно неверное движение всё разрушит.

— Коснись меня, — шепчу я.

Его рот раскрывается в прерывистом вдохе. Он колеблется ещё мгновение, прежде чем его пальцы начинают осторожно скользить по моей скуле, оставляя за собой покалывание. Он стирает что-то влажное, и только тогда я понимаю, что плачу. Его движение замирает, в глазах появляются вопросы.

— Продолжай. — Я киваю. — Пожалуйста. Это… идеально.

Ободрённый моими словами, он становится увереннее. Его пальцы опускаются к моему рту, обводя изогнутую линию верхней губы. Его взгляд сосредоточен, словно он полностью поглощён этим. По коже вспыхивает дрожь, и я не могу сдержать содрогания, проходящего по всему телу.

Его взгляд снова встречается с моим, теперь в нём пылает огонь. В следующее мгновение он меняет нас местами, прижимая меня к стене. То, что было чистым, становится тёмным, превращаясь из желания в необходимость, пока жар разгорается у меня внутри. Нетерпеливая и жаждущая, я притягиваю его ближе, наслаждаясь ощущением его твёрдого тела, прижатого к моему животу. Он прижимается лбом к моему, и его взгляд впивается в мой, полный смешения голода и изумления. Его рука находит мою ногу, поднимая её и обвивая вокруг его талии, притягивая нас ещё ближе.