Схватка когтей (ЛП) - Дир Элизабет
Иэн взглянул на меня и вскочил. — Где? Я их убью.
Я села и потянула его обратно в кресло. — Всё нормально. Мне просто нужна минутка.
Он сжал мою ладонь, и гнев быстро сменился тревогой. — Хочешь уйти?
— Может быть. — Я глотнула пунша, мечтая, чтобы водка в нём заглушила боль. — Потанцуйте с Броди. Повеселитесь, а потом уйдём.
И без того унизительно. Не хватало ещё сбежать с бала так рано у всех на глазах.
Пришлось его уговаривать, но в конце концов Иэн увёл Броди танцевать. Я сидела за столом, потягивала напиток и смотрела, как Аллен кружит Мэллори по танцполу, словно крошечную балерину. Я послала зверице успокаивающие мысли.
Ей ещё сильнее, чем мне, нужно было забыть о кваде Блэквелла.
И словно вызванный этой мыслью, в зал вошёл четвёртый участник квада. Элайджа появился с непринуждённой улыбкой на красивом лице. В отличие от остальных он был без костюма, но одет наряднее, чем я видела прежде: в бледно-жёлтую рубашку с расстёгнутым у груди воротом и тёмные брюки. Золотые кольца в ушах поблёскивали в свете гирлянд, тёмные волосы выглядели влажными, будто он только вышел из душа.
Мне было противно от того облегчения, которое я испытала, увидев, что он пришёл один.
Он лениво кивнул и помахал нескольким студентам. В какой-то момент его заметили остальные члены квада. Я проследила, как Хит, Уайатт и Эйден — уже без спутниц — вышли из толпы и последовали за Элайджей наверх. Они миновали группки студентов и преподавателей на балконе, никого не удостоив вниманием, и скрылись на одной из небольших открытых террас.
Да пошло всё. Хватит сидеть с обидой и путаницей в голове. Я не сошла с ума и не позволю заставить меня в это поверить. До каникул между мной и каждым из квада Блэквелла что-то зарождалось. А потом словно щёлкнул выключатель. Теперь они намеренно обращались со мной как с дерьмом, и я хотела узнать причину. Капля самоуважения у меня ещё оставалась.
Сейчас они были одни, все четверо. Я добьюсь ответа.
***
— …удалось найти старый мобильный телефон, — говорил Элайджа. Я прижалась к стене и осторожно выглянула из-за дверного косяка. Они стояли тесной группой, поглощённые разговором. — Мы с Горацио включили его. За день до её убийства был звонок от контакта с именем «Архпрайм». А следующей ночью с этого телефона позвонили на тот же номер.
— Не прямое доказательство, — задумчиво сказал Эйден. — Но время подозрительное. Стоит проверить.
— До начала сборов у нас должно быть время, чтобы… — Хит осёкся, когда я вышла из укрытия.
Мои каблуки застучали по каменному полу, как мелкие выстрелы в повисшей тишине. Все четверо повернулись. Четыре смертельно опасных красавца и мерзавца смотрели на меня, напряжённо расправив плечи и обжигая взглядами.
Первым опомнился Уайатт. Он облокотился на перила, надев привычную ленивую усмешку. За последние полчаса он успел ослабить галстук, и из-под чёрного костюма выглядывали соблазнительные узоры на светлой коже шеи и у ключиц. — Не можешь держаться от нас подальше, Дикая кошечка? — протянул он.
Хит скрестил руки на груди и принял вид главы квада. — Это частный разговор, Эйвери…
Я подняла ладонь. — Хватит. С меня достаточно. Вы все уже достаточно вытерли об меня ноги. За каникулы что-то случилось, и вы вернулись в колледж с решимостью вести себя со мной как последние сволочи. Игнорировать то, что происходило между нами раньше. Делать вид, будто ни один из вас ко мне не прикасался…
Уайатт усмехнулся. — Мы много к кому прикасаемся, детка. Ты не особенная.
— Хорошая попытка, Гейл. — Я вскинула подбородок, хотя зверица жалобно заскулила. — Удар ниже пояса, но я ещё стою.
— Дела нашего квада тебя не касаются, Эйвери… — начал Эйден, но я не позволила ему закончить.
Только не сегодня.
— Вы явно пытаетесь что-то мне сказать своим поведением. — Я выдержала ледяной взгляд Эйдена, собрав всю силу. — Подбери взрослые слова и скажи, что именно.
Несколько секунд они молчали. Хит и Эйден свирепо смотрели на меня, Уайатт безразлично теребил галстук, а Элайджа, ни разу не подняв на меня глаз, хмуро разглядывал свои туфли, сунув руки в карманы.
Я хотела спросить его, говорили ли они о его матери. Хотела рассказать о своей — о том, что их смерти, возможно, были похожи.
И ещё хотела рассказать Хиту и Эйдену, какая дрянь их отец. Что он фактически напал на меня у раздевалок арены.
Но не могла. Не после того, как они обошлись со мной. Они растоптали едва проклюнувшееся доверие, которое могло вырасти между нами.
Хит переступил с ноги на ногу, и на лице на миг промелькнула тревога, которую он тут же спрятал. — Ладно. Это тебя не касается, но мы решили искать партнёршу для связи. А ты — помеха, которая нам ни к чему.
Желчь снова подступила к горлу, но я удержалась. — Вот как? И несмотря на очевидное притяжение, я не подхожу для вашей связи? Именно это вы пытались сказать своим мерзким поведением?
Эйден устало вздохнул. — Ты и сама знаешь, что не подходишь, Эйвери.
— Почему? — Я шагнула ближе к Хиту. На каблуках мы были почти одного роста. — Скажи вслух. Скажи, что женщины, способные обращаться, для вас хуже других. Чудовища. Недостойные вас.
Хит сердито зарычал. — Дело не в этом. Мы можем уважать женщин со зверем и при этом считать, что они не подходят для нашей связи.
Я подошла вплотную, едва не коснувшись носками его туфель. Посмотрела в глаза, затянутые золотом, и не отвела взгляда: мне хватало сил. — И почему же способная обращаться женщина не подходит могущественному кваду Праймов? — негромко и жёстко спросила я. — Вы верите лжи, которую сочинили наши предки, чтобы очернить героиню лишь за то, что она была женщиной? Признай: вы считаете меня ущербной из-за того, что я, как и все вы, делю душу со зверем. Думаете, Луна не благословит вашу связь силой, которой вы так жаждете, просто потому, что я вам равна, а не латентный проводник.
Хит шумно выдохнул, провёл ладонью по густым волосам и отвернулся. Страдание исказило его красивое лицо.
Эйден шагнул к брату, разъярённый сильнее, чем я когда-либо его видела. — Ты думаешь, что во всём разобралась, — выплюнул он. — Что для тебя правила не действуют. Ты ошибаешься в обоих случаях. Оставь это, Эйвери.
Самодовольная ухмылка исчезла с лица Уайатта. В глазах мерцал красный отблеск. — Ты хотела правду, Дикая кошечка. Мы сказали прямо: ты нам не подходишь.
— Я и не обманывала себя надеждой, — тихо ответила я, притворяясь, будто его медведь не разодрал мне живот и не разбросал внутренности по каменному полу. Глубоко вдохнула и рискнула посмотреть на самого молчаливого из четверых. — Элайджа?
Он до белых костяшек вцепился в перила за спиной. Медленно поднял на меня светящиеся жёлтые глаза с узкими звериными зрачками.
Эйден заслонил его. — Не надо. Ты будоражишь его зверя. Сама знаешь.
— Прости меня, Голубка, — хрипло произнёс Элайджа. Это были первые слова, обращённые ко мне с того дня, когда он выпустил меня из прачечной в доме у озера. После того как я позволила ему смотреть, что со мной делал Уайатт. — Правда, прости.
— Не верю, — прошептала я.
— Не виню тебя.
— Просто уходи, Эйвери, — сказал Хит; каждое слово сочилось злостью и досадой. — Ты получила ответ.
Да. Получила.
Зверица свернулась в маленький комок. Боль исчезла, оставив после себя онемение и пустоту.
Не оглядываясь, я повернулась и ушла.
ГЛАВА 36
ЭЙВЕРИ
— Здесь жутковато, — сказала Мэллори и картинно поёжилась. — Не верится, что ты выходишь сюда во время каждого комендантского часа.
Она шла так близко, насколько позволяли мечи у меня за спиной. Майским вечером было около пятнадцати градусов тепла, и под портупеей на мне была только тренировочная кофта с длинными рукавами. Мэллори надела легинсы и толстовку с надписью «Протей», доходившую почти до середины бедра.
Поскольку Иэн по-прежнему настаивал, чтобы я никуда не ходила одна, Мэллори вызвалась составить мне компанию во время обхода территории в новолуние. В этом не было пользы, но я никак не могла избавиться от привычки.
