Темное завтра (ЛП) - Харпер Хелен

— Уезжай из Лондона, Бо. Забирай Майкла, свою семью и друзей и убирайся отсюда. Ты не выиграешь.

Я встаю на цыпочки, пока наши носы почти не соприкасаются.

— Выкуси, — и затем, пока Милдред извивается рядом со мной, я убираю руку и выхожу.

Глава 18. Сделка с дьяволом

Поскольку я не имею ни малейшего представления, что ещё с ней делать, Милдред надёжно заперта в одной из спален, в то время как остальные собрались вокруг телевизора. Никто не нашёл никаких следов девочки, похожей на Элис Голдман, в Вестминстере. Я отправляю сообщение Фоксворти с объяснением того, что я обнаружила. У него есть ресурсы, которых нет у меня, но я понятия не имею, сможет ли он найти других украденных детей. Нет сомнений, что их больше, чем Милдред, Элис и Бенджи. Из-за того, что Милдред не может помочь нам найти людей, которые организовали её «переход», я чувствую, что мои шансы на успех в поисках кого-либо из детей уменьшаются. Гложущая меня бездна тщетности и беспомощности всё растёт и растёт.

По телевизору со ступеней парламента на нас смотрит знакомое лицо Гарри Д'Арно.

— Я всё равно ненавижу этого парня, — бурчит Майкл, стоящий рядом со мной. Я поворачиваюсь и слегка улыбаюсь ему, обнимая его за талию. На мой взгляд, он остаётся слишком бледным, но может вставать без посторонней помощи. Один балл в пользу вредных добавок и жирной пищи.

Д'Арно облизывает губы; ясно, что он наслаждается каждой минутой, проведённой в центре внимания.

— Нынешняя инициатива против оставшихся британских вампиров объявлена незаконной. Каждый вампир в стране заслуживает права на то, чтобы к нему относились как к законному гражданину. Таким образом, они не только обязаны соблюдать те же законы, что и все остальные, и поддерживать закон и порядок на улицах, но и должны пользоваться той же свободой, которой пользуются все остальные. То, что произошло с этими пятью Семьями — экстраординарная трагедия, но мы должны двигаться дальше. В ближайшие дни, недели и месяцы возникнет много вопросов, и многие проблемы должны быть решены. Однако вампиры — не наши враги. Они — это мы.

— Хорошая речь, — бормочу я.

Мой дедушка улыбается.

— Возможно, я подкинул ему несколько предложений.

Я приподнимаю брови. Он, вероятно, написал всю эту речь. Д'Арно продолжает говорить. Пока остальные наблюдают, я увожу Майкла в сторонку.

— Что ты обо всём этом думаешь? — тихо спрашиваю я.

Он нежно проводит пальцами по моему лицу.

— Я не знаю. Тяжело видеть, как уничтожается дело всей твоей жизни. Ещё тяжелее осознавать, что большинство людей, которых ты знал, теперь не более чем пыль и пепелище. Я знаю, что в Семьях были свои недостатки, но я долгое время был их частью, Бо, — он вздыхает. — Не просто частью, я отвечал за это. Ты думаешь, у тебя есть сомнения в том, что ты делаешь? Я подвёл всех.

Раздаются громкие возгласы, когда на телевидении появляется эксперт из сети и начинает рассказывать о преимуществах вампиризма. Мы с Майклом пересаживаемся в угол, подальше от шума.

— Ты был Главой одной чёртовой Семьи. Ты не был Богом. И твой путь не был неправильным. Этот путь — неправильный, — я с трудом подбираю нужные слова и жалею, что не могу быть более красноречивой, особенно в таких важных вопросах. — Это просто разные пути. Не хорошие и не плохие, просто… разные.

Он грустно улыбается.

— Ты делаешь свою работу лучше, чем думаешь, Бо.

— Я не делаю работу. Я не главная и не хочу быть главной. Я — не ты, мне не нравится руководить. Если бы я могла всё время быть сама по себе, я бы так и поступила, — я понимаю, как это звучит, и путаюсь в словах, пытаясь объясниться. — Я не имею в виду «без тебя, без семьи» или что-то подобное.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Мы смотрим друг на друга. Возможно, у нас уже был подобный разговор, но я чувствую, что его стоит повторить. Я бы не позволила Майклу прогнать меня, когда он был на пороге смерти, но он заслуживает право выбора сейчас, когда ему становится лучше.

— Если ты хочешь уйти, — говорю я, подавляя острую боль, пронзающую моё сердце, — тогда ты можешь. В любое время. Я люблю тебя и никуда не уйду. Но я пойму, если ты захочешь.

Он даже не колеблется.

— Правда в том, что я не хочу быть нигде, кроме как с тобой, — он изучает моё лицо. — Если это означает быть абсолютным эгоистом и заставить тебя оставаться со мной, когда я морщинистый, согнутый пополам и ем только детское питание, то так тому и быть. Потому что я не собираюсь тебя отпускать.

Я задерживаю дыхание.

— Тебя это не беспокоит?

Он пожимает плечами.

— Может быть, мы найдём способ, чтобы я мог обратиться снова.

Я прикусываю губу. В глубине души я знаю, что этого не произойдёт, точно так же, как знаю, что если бы я встала на четвереньки и умоляла Икса сделать меня человеком, он бы этого не сделал.

— Ты всё ещё хочешь стать вампиром? — спрашиваю я.

— Ты всё ещё хочешь быть человеком?

Я издаю короткий смешок.

— Это сложный вопрос.

— Да, — говорит он. — Так и есть. Я думаю, если уж на то пошло, у большинства людей не бывает того счастливого конца, которого они хотят.

Я бросаю взгляд на О'Ши. Он ловит мой взгляд и быстро улыбается, и я замечаю зависть в его глазах. Он отдал бы всё, чтобы вернуть Коннора, независимо от того, что эти отношения могут повлечь за собой в будущем. Я должна быть довольна тем, что у меня есть. Мой дедушка может сколько угодно ругать меня за мои отношения с Майклом, но это не его вина.

Бет издаёт громкий вопль.

— Бо! Тащи сюда свою тощую задницу!

— Что?

— Смотри! — она подпрыгивает и указывает на экран. Представитель одной из французских Семей стоит у Эйфелевой башни и что-то серьёзно говорит журналисту. Я хмурюсь, не понимая, почему она так взволнована. Затем я вижу, кто стоит на заднем плане.

— Мэтт, — выдыхаю я. Мой старый приятель из Семьи Монсеррат. — Он выбрался.

— И, — восклицает она, — он ни слова не говорит по-французски, — она громогласно хохочет. — Он, должно быть, наслаждается жизнью!

Даже Кимчи лает, как будто узнаёт своего старого друга.

Камера перемещается. Мэтт не один, рядом с ним Арзо и Питер. Напряжение немного спадает, и я расслабляюсь, расплываясь в искренней улыбке. Трудно чувствовать себя по-настоящему счастливой, когда так много людей мертвы и так много всего идёт прахом, но внезапно кажется, что забрезжил луч надежды. Пока камера снова не переключается на Лондон и не появляется лицо Винса Хейла.

— Мистер Хейл, — нараспев произносит журналист, — вы были одним из самых ярых защитников вампиров. Что вы думаете о новом решении суда?

Выражение лица политика остается нарочито серьёзным.

— То, что произошло с пятью Семьями — это экстраординарная трагедия, и, поверьте, я не испытываю от этого никакого удовольствия. Я лично разговаривал со Скотленд-Ярдом, и они не верят, что угроза миновала. Мы действительно захватили многих членов этой группы, называющей себя Тов В'ра. Однако, возможно, что некоторые остались на свободе.

— Да, — фыркает Rogu3. — Например, сам Винс Хейл.

Я шикаю на него. Хейл что-то замышляет, и я хочу знать, что именно.

— Мы также не можем отрицать, что вампиры представляют угрозу для нашего цивилизованного общества. Я ценю решение суда и полностью сочувствую вампирам, но это существа, которые охотятся на невинных жертв. Ради всего святого, они пьют кровь, чтобы выжить. Конечно, хорошо интегрировать их в общество и позволить им жить среди нас, но, — его лицо становится печальным, — как насчёт опасности для наших детей? Давайте не будем забывать, что случилось с юным Томасом Глассом, когда кровохлёб напал на него в его собственном дворе. Я верю, что вампиры хотят быть хорошими. Я верю, что они имеют в виду именно это, когда говорят, что будут соблюдать наши законы. Но их низменные инстинкты означают, что они просто не могут контролировать себя в достаточной степени, чтобы это произошло.