Ошейник принца вампиров (ЛП) - Фэйтон Дарси
— Не волнуйся, питомец, — сказал он, заправляя прядь волос ей за ухо, — я не лишу тебя девственности. Нам это понадобится, чтобы Попларины приняли тебя, не так ли?
Кира подозрительно посмотрела на него, прежде чем кивнуть.
— Да. Таков был наш уговор.
— И я выполню свою часть сделки.
Он провёл большим пальцем по её нижней губе.
— Но, помимо твоей девственной плевы, обещаю тебе, что к тому времени, как закончу с тобой, ты будешь кем угодно, только не невинной. Начиная прямо сейчас.
Кира побледнела. Она, без сомнения, чувствовала его эрекцию.
— Что ты собираешься делать?
Он улыбнулся, укачивая её, прижимая ближе и наслаждаясь ощущением её тела в своих руках.
— Абсолютно ничего. Ты будешь тихо сидеть у меня на коленях следующий час. Что будешь делать в это время, зависит от тебя.
— Это оставляет мне не так уж много вариантов, — холодно сказала Кира, сидя с прямой спиной у него на паху.
— Нет, — задумчиво произнёс Натаниэль, — полагаю, не оставляет.
Его рука скользнула к её заднице и постучала по пробке. Она зарычала от возмущения, извиваясь в его хватке.
— Прекрати это!
Натаниэль улыбнулся. Она собиралась кончить прямо ему на брюки. Всё, что ему нужно было сделать, это подождать.
Кира была в агонии, и ей требовалась каждая капля самообладания, чтобы не тереться бёдрами о пах вампира.
Он держал её близко, и его близость подавляла её чувства. Его дымный запах, острый взгляд, ощущение его рук на ней, эта снисходительная усмешка — всё это завораживало.
И его стояк.
Чёрт возьми.
Каменно-твёрдый силуэт его члена дразнил её сквозь ткань брюк. Выпуклость была мучительно близко к тому месту, где он ей был нужен, так близко и в то же время недосягаемо.
Это делало её возбуждение невыносимым, и вместе с этим в ней поднималась нервная дрожь и головокружительная эйфория от ощущения его толстого члена, напряжённого и готового извергнуться, когда он прижимался к её клитору.
Действие алкоголя, который она выпила на вечеринке, сходило на нет, но она снова была опьянена, сидя верхом на Натаниэле. Она была беспомощна, его острый взгляд слой за слоем сдирал её защиту, тревожа её и заставляя тело покрываться мурашками.
Время будто остановилось, и Кира почувствовала, как её хмурость растворяется, раздражение отступает, пока она впитывает напряжение, кипящее между ними.
У Натаниэля был дар заставлять её чувствовать себя в безопасности даже тогда, когда она была уязвима. Она всё ещё презирала его, но больше не боялась.
Возможно, ей следовало бы бояться, но эта чёртова пробка перекрывала всякую логику. Она не могла мыслить ясно и извивалась, чувствуя себя комком нервного пламени.
Натаниэль снова постучал по пробке.
— Что ты делаешь? — выдохнула она.
— Жду, — промурлыкал он. — Наблюдаю. Желаю.
Она сглотнула, увидев тлеющее желание в его затуманенных глазах, и на краткое мгновение почти почувствовала что-то к этому вампиру. Почти, потому что он снова, блядь, постучал по пробке. Он повторил движение, жёстко, жестоко, удерживая её взгляд и раздувая огонь внутри неё. Её зад был растянут и заполнен до краёв, и это ощущение заставляло её клитор пульсировать. Ей отчаянно нужно было коснуться себя самой, или чтобы он прикоснулся к ней, или хоть что-нибудь.
Ей было всё равно, кто или что, она просто больше не могла выносить это ожидание.
Натаниэль чуть заметно поёрзал на сиденье, и это движение создало крошечное расстояние между его пахом и её киской. Эти полсантиметра ощущались как пропасть. Это только усилило её желание, заставляя жаждать, чтобы он снова приблизился. Она почувствовала укол раздражения, поняв, что он сделал это нарочно.
Толстая выпуклость его члена ждала её…
Но стоило ли это её гордости?
С её губ сорвался тихий всхлип, и Натаниэль усмехнулся, поглаживая её по затылку, словно успокаивая. И, как ни странно, это помогло ей расслабиться.
— Всё в порядке, зверёк. Делай то, что тебе нужно.
Она покачала головой.
Я не могу.
— Да. Возьми то, что хочешь. Теперь твоя очередь использовать меня.
Кира сжала губы.
Я правда это обдумываю?
Дрожь пробежала по её телу, когда Натаниэль притянул её ближе, прижимая свою твёрдую грудь к её груди. Она тихо выдохнула. Её подбородок покоился на его плече, и взгляд скользнул к спинке кресла. Она сосредоточилась на деталях: узоре из парчи в глубоких королевских оттенках полуночного чёрного и лесного зелёного, вышитом металлической нитью, поблёскивающей в свете свечей. Замысловатая рама из тёмного махагона была украшена изящной резьбой нераспустившихся роз, и извивающиеся лозы стали для неё спасительным отвлечением.
Может быть, я могу притвориться, что Натаниэль — это кто-то другой. Может быть, я могу притвориться, что его здесь нет.
Её тело двинулось раньше, чем она успела принять решение. Бёдра подались вперёд, сокращая это крошечное, бесконечное расстояние. Она издала дрожащий стон, когда её ноющая киска коснулась ткани его брюк, содрогнувшись от приятной волны, прокатившейся по её нежным складкам.
Это было чертовски хорошо. Но этого было недостаточно.
Отбросив сомнения, она прижалась ближе, потирая клитор о его эрекцию.
Блядь. Да.
Было бы ещё лучше, если бы он снял брюки.
— Хорошая девочка, — прошептал Натаниэль, пока она покачивалась на нём. — Я знал, что ты не сможешь устоять.
Она не ответила, пытаясь заглушить его голос, сосредотачиваясь через затуманенное зрение на кресле.
Замысловатая деревянная рама…
Бутоны роз…
Извивающиеся резные лозы, корчащиеся так же, как и её нутро, её киска, пропитанная влажным желанием, пока нарастающее напряжение неумолимо подбиралось к оргазму, обещающему быть эйфорическим.
Кира пыталась быть тихой, но не могла сдержать пронзительные всхлипы, вырывающиеся из неё, пока она тёрлась о тёплое, твёрдое тело Натаниэля.
— Я так горжусь тобой, — прошептал он, и его томный голос проник в её мысли. — У тебя отлично получается. Продолжай.
Она вцепилась в него крепко, её ногти впились в его спину, как когти, она держалась за него так, словно от этого зависела её жизнь, пока насаживалась на него.
Мне жаль, сказала она себе, извиняясь, потому что собиралась перейти точку невозврата, и теперь ничто и никто не мог её остановить. Это было хуже, чем тогда, когда Натаниэль ласкал её пальцами и довёл до оргазма. Теперь именно она доводила себя до оргазма, доказывая, что она этого хочет.
— Вот так, — сказал Натаниэль, его голос стал хриплым от желания. — Не останавливайся. Покажи мне, какая ты хорошая маленькая шлюха, когда трахаешь ногу своего хозяина.
Блядь.
Её движения усилились, заставляя кресло поскрипывать, пока она раскачивалась вперёд и назад, прижимаясь к его твёрдой длине.
Ей нужно было больше.
Больше.
Глаза Натаниэля потемнели, и, словно прочитав её мысли, он сомкнул руку на её горле, сжимая ровно настолько, чтобы её мышцы отозвались.
Её зрение затуманилось, горло пересохло, дыхание стало тяжёлым, пока она приближалась к нирване.
Обитое кресло.
Глубокий махагон.
Толстое, массивное дерево.
Плющевые лозы… извиваются, душат.
— Быстрее, шлюха, — приказал Натаниэль, сжимая её дыхание. — И молчи.
Бутон розы на грани раскрытия, когда бесшипные лозы душат его.
Она была, блядь, в бреду. Должно быть, так и было, потому что она ненавидела поэзию.
Слёзы выступили у неё на глазах, превращая комнату в размытое мерцание, пока голос Натаниэля грохотал у неё в ухе.
— Время пришло, шлюха. Скачи на моём члене, пока не кончишь.
Кира наполовину всхлипывала, наполовину стонала, когда неистовая срочность внутри неё нарастала. Пробка усиливала все ощущения, и она теряла контроль.
